Присмотревшись, Янь Цинхуай едва не оторопел: пред ним валялся тот самый адепт Бессмертной секты Девяти Высот, с которым он не так давно столкнулся в городе.
Сумерки сгустились, непроглядные и глухие. Как, бишь, этот бедолага умудрился с одного взгляда опознать стоящего подле Се Тяньланя?!
Ученик тем временем, собирая последние силы, затрясся и снова ткнул дрожащим пальцем в сторону Цинхуая, собираясь выдать очередную реплику. В голове Янь Цинхуая со звонким треском лопнула струна терпения. Выхватив откуда-то попавшийся под руку булыжник, он влил в него щедрую порцию духовной энергии и от души запустил адепту прямо в лоб.
На глазах у опешившей публики камушек со свистом прорезал воздух и с глухим «бряк!» впечатался аккурат между бровей несчастного. Это стало последней каплей — бессмертный адепт бессмысленно завел глаза и окончательно отбыл в небытие.
Нанося этот снайперский удар, Цинхуай не забывал и о Ло Чуаньхуа. Он отчаянно семафорил ему глазами, пытаясь подать знак: только не вздумай, услышав имя Се Тяньланя, устраивать здесь вечер сплетен!
Его обычно невинные глаза с опущенными уголками сейчас выражали нечто свирепое и угрожающее. Увы, Ло Чуаньхуа намека не понял совершенно.
С полнейшим недоумением на лице он задался вопросом: за какие такие грехи Цинхуай только что одарил его столь свирепым взглядом? Похоже, у друга сегодня и впрямь день не задался.
Впрочем, хоть Чуаньхуа и остался в неведении, нужный эффект был достигнут: он ушел в глубокие раздумья о причинах гнева товарища и временно умолк.
Едва успев обезвредить обе потенциальные бомбы, Янь Цинхуай перевел дух, но тут в разговор вмешался Жун Юйсю. Тот явно о чем-то сообразил, и привычная мягкая улыбка сбежала с его губ.
— Се Тяньлань? — протянул он с сомнением. — Уважаемый даос...
Атмосфера мгновенно натянулась. Репутация у Се Тяньланя нынче в бессмертном мире была, мягко говоря, сомнительной. И пусть Цинхуай твердо знал, что старшего брата очернили, Жун Юйсю об этом догадываться не мог.
Желая уберечь спутника от лишних расспросов, Цинхуай уже открыл рот, чтобы вставить оправдательную реплику, но Се Тяньлань опередил его, произнеся абсолютно спокойно и отстраненно:
— Это я.
Жун Юйсю замешкался:
— До меня доходили... не самые добрые слухи о даосе Се.
Ответ Се Тяньланя был пропитан ледяным равнодушием:
— И какое мне до этого дело?
Хозяин терема остолбенел — явно не ожидал подобной дерзости.
Янь Цинхуай тоже замер, втайне восхитившись монументальной аурой собеседника. Неважно, имел ли Се Тяньлань в виду, что глупая молва его не трогает, или давал понять Жун Юйсю, что его мнение ничего не стоит — звучало это донельзя величественно.
Цинхуай мысленно дал себе зарок: если он когда-нибудь дорастет до той силы, о которой слагали байки, и его спросят о чем-то подобном на «Небесном связном», он ответит точно так же.
Пока он бережно конспектировал этот прием высококлассного понтовства, Се Тяньлань резко повернулся к нему:
— Ты уже встречался с ними?
— А? — Цинхуай на мгновение выпал из реальности. — Да... приходилось.
— И они сказали тебе, кто я?
Голос мечника прозвучал слишком въедливо. Цинхуай почувствовал, что подбирается к опасной грани: от ответа зависело, поверит ли ему Се Тяньлань или окончательно укрепится в подозрениях. Впрочем, это был шанс выкроить себе лазейку для спасения.
За какую-то долю секунды в его голове сложилась безупречная история, заодно перекладывающая щепотку вины на Бессмертную секту Девяти Высот.
— Именно так, — Цинхуай кивнул с видом исполненного достоинства праведника. — Я пересекся с ними в Городе Священного Спокойствия. Они раскрыли мне твое имя и строго-настрого запретили попадаться им на глаза в твоей компании.
Немного переведя дыхание, он с чувством продолжил:
— Я до последнего божился, что понятия не имею, кто ты такой, и что ты вовсе не Се Тяньлань, но эти упертые мне не поверили. Вот я и решил, что при людях нам лучше делать вид, будто мы едва знакомы.
Логика выстроилась безупречно. Эта байка идеально объясняла его странное поведение при встрече с мечником и содержала в себе лишь крошечную щепотку художественного вымысла.
Стоило этим словам прозвучать, как Цинхуай почувствовал: ледяной, пронизывающий взгляд, скрытый в тени капюшона, наконец сместился.
Се Тяньлань опустил взор на бесчувственное тело адепта Бессмертной секты Девяти Высот, распростертое на траве:
— Значит, оставлять его в живых не имеет смысла.
Цинхуай уже приготовился угодливо поддакнуть, но вовремя осознал смысл произнесенного:
— Погоди... Он ведь не совершил ничего настолько уж страшного!
«Что за чепуха?! — мысленно возопил Цинхуай. — Он поверил без единого сомнения?! Разве я или мой псевдоним Цинчжуань выглядим настолько заслуживающими доверия?! Да и навет получился чересчур увесистым!»
Тем временем Жун Юйсю и Ло Чуаньхуа уставились на Цинхуая так, словно перед ними стояла коварная роковая рожа, стравливающая бессмертных.
Не ведая, какие дикие картины вырисовываются в их головах, Янь Цинхуай заметил главное: пальцы Се Тяньланя уже легли на рукоять меча.
В панике Цинхуай вцепился обеими руками в рукав мечника:
— Не надо! Они ведь люди маленькие, исполняли чужой приказ. Если и требовать ответа, то с тех, кто стоял у них за спиной! У каждого долга есть свой истинный должник!
Старейшины и главенствующие мастера секты Девяти Высот наверняка обладали невероятным уровнем культивации. Се Тяньлань ведь не отправится с этой выдуманной обидой прямо к ним?
Мечник застыл. Он не обнажил клинок, но и не оттолкнул Цинхуая.
Не понимая, о чем тот размышляет, Янь Цинхуай слегка потянул его за рукав.
Се Тяньлань вообще казался невероятно странным человеком. Кожа белая, холодом от него разило за версту — руки ледяные, предплечья словно выточены из льда. Не живой человек, а скорее изваяние из глубоководного хрусталя или нечисть, выбравшаяся из темного омута. Цинхуаю уже не первый раз приходила в голову эта мысль.
В конце концов мечник уступил. Отпустив рукоять, он негромко произнес:
— Ты прав. У каждого долга — свой должник.
Цинхуаю показалось, или в голосе Се Тяньланя действительно проскользнули зловещие, замораживающие кровь ноты? Вспомнив прошлое мечника, Цинхуай запоздало осознал: тот, должно быть, и без всяких наговоров до глубины души ненавидел свою родную секту.
Осененный этой догадкой, Цинхуай так и забыл разжать пальцы на его рукаве. Се Тяньлань тоже ничего не сказал, позволив тому и дальше цепляться за себя.
На земле по-прежнему вповалку спал адепт, даже не подозревая, на волосок от какой гибели проскочил. Ло Чуаньхуа только начинал приходить в себя, Жун Юйсю вроде бы утратил интерес к личности Се Тяньланя, и в воздухе снова воцарилось шаткое подобие мира.
— Что делать с этим бедолагой? — подал голос Цинхуай, искренне не желавший, чтобы его труды по спасению чужой жизни пошли прахом. — Бросить здесь — погибнет ведь.
— Таскать его с собой — лишняя обуза, — отозвался Жун Юйсю без особого энтузиазма. — В здешней чаще полно лютых тварей.
— Не убивать же его теперь, — пробормотал все еще витающий в облаках Ло Чуаньхуа.
Клинок Се Тяньланя молча покинул ножны на пару вершков с тихим стальным звоном.
Однако за этими спорами они упустили из виду простую истину: адепты Бессмертной секты Девяти Высот в Городе Священного Спокойствия ходили целыми отрядами, и с какой стати здесь кому-то валандаться в одиночку?
Не успели они решить судьбу пленника, как из чащи вылетели еще несколько адептов Бессмертной секты Девяти Высот. Срезав своими телами с десяток вековых стволов, они тяжелыми кулями рухнули прямо к их ногам.
Следом за ними лес сотряс яростный, оглушительный рев. Земля под ногами ходила ходуном от приближения чего-то исполинского и древнего.
Спустя мгновение очередную группу адептов взметнуло в воздух и швырнуло на землю. Впрочем, эти бессмертные оказались крепче предыдущего: удержавшись на ногах, они выставили перед собой мечи и духовные артефакты.
Из лесного мрака вырвался хозяин здешних дебрей. Огромный, точно холм, монстр опирался на четыре лапы с загнутыми, как у хищных птиц, когтями, а за его спиной мощно расправлялась пара перепончатых крыльев. Очи твари сверкали режущей лютостью, пригвоздив людей к месту.
Цинхуаю хватило одного беглого взгляда, чтобы понять: эта тварь ему не по зубам.
Если против Сереброспинного винторогого зверя он еще мог применить заклятие и погонять его по лесу, то при виде этого чудовища в голове крутилась лишь одна мысль: как бы побыстрее задать дёру.
Устоявшие адепты Бессмертной секты Девяти Высот, не обращая внимания на посторонних, гаркнули:
— Построиться в боевой массив!
Они ринулись на тварь, но та, закинув голову, огласила чащу диким рыком и рванулась навстречу. Взмах её крыльев породил ураганный порыв, вырывающий деревья из земли.
Не прошло и двух мгновений, как строй адептов Бессмертной секты Девяти Высот разрушился. Адептов разметало в разные стороны; ударившись о стволы и скалы, многие из них потеряли сознание.
Набрав инерцию, монстр не остановился и несся прямо на группу Цинхуая.
Оставшиеся на ногах адепты Бессмертной секты Девяти Высот попытались было отступить, но, подняв взоры, обомлели: прямо перед мчащимся чудовищем стоял одинокий силуэт.
Мужчина плавно опускал клинок в ножны. Его черное одеяние развевалось от ураганного порыва духовной силы. А исполинская тварь, хоть и продолжала по инерции стоять на четырех лапах, уже лишилась головы — та с глухим стуком покатилась по земле.
Этот силуэт со спины был слишком хорошо знаком каждому из адептов Бессмертной секты Девяти Высот. Прежде бесчисленное множество раз эта фигура заслоняла их от смертельной опасности, повергая врагов одним взмахом клинка.
Для каждого из них эта спина воплощала надежду и спасение.
Кто-то из учеников не сдержался и выдохнул с трепетом в голосе:
— Старший брат Се...
Се Тяньлань даже не обернулся. Раздался щелчок — клинок полностью вошел в ножны. Огромная туша монстра с оглушительным грохотом рухнула на брюхо, поднимая тучи пыли.
Сквозь песчаную завесу долетел ледяной, сокрушающий душу голос:
— Можете возвращаться и доложить Се Чанъе.
Когда пыль улеглась, на поляне уже никого не было.
* * *
Оставшиеся в живых и сознании адепты Бессмертной секты Девяти Высот переглянулись. Подняв раненых товарищей, один из учеников тихо спросил:
— И что нам теперь делать?..
— Раз он сам так сказал, значит, доложим, — с раздражением откликнулся другой. — Мы лишь исполняем приказы высших.
Однако, несмотря на эти слова, над отрядом повисла тяжелая, угрюмая тишина.
— Надо же, вспомнили о былой преданности! — с откровенной желчью высказался еще один адепт. — Что-то я не помню, чтобы кто-то из вас подал ему руку, когда о него вытирали ноги. Теперь захотели проявить великодушие? Думаете, ему нужна ваша запоздалая милость?
Эти слова мгновенно вспалили кровь нескольким ученикам, спровоцировав перепалку.
— Заткнитесь! — устало оборвал их тот самый адепт, что первым окликнул мечника. — Отправьте весть... старшему брату Чан Сюню.
* * *
Тем временем Се Тяньлань и его спутники стремительно удалялись от места схватки. Чтобы не терять времени, мечник подхватил Янь Цинхуая, а Жун Юйсю взял на себя Ло Чуаньхуа.
Когда они наконец опустились на землю, Се Тяньлань бережно поставил Цинхуая на ноги. Но ощущение от того, что его только что тащили за шкирку, точно беспомощного котенка, всё равно оставалось малоприятным.
Потерев затекшую шею, Цинхуай позабыл об обиде и с любопытством спросил:
— А кто такой этот Се Чанъе?