Помешать торжественной церемонии заключения духовного союза Ло Чуаньхуа уже не представлялось возможным. Более того, Янь Цинхуай с удивлением заметил, что сам виновник торжества от этой затеи искренне искрится восторгом.
Теперь Янь Цинхуаю оставалось лишь уповать на то, что Ло Чуаньхуа не забыл отправить приглашения Янь Цзюньцзэ и собственному наставнику. В противном случае... повесив на себя обязанность принести эти вести, Цинхуай мог с тем же успехом сразу проститься с надеждой когда-либо переступить порог Секты Просветления.
Впрочем, гораздо больше его заботили поиски Инь Чэна. Цинхуай сгорал от желания выяснить, при каких обстоятельствах тот умудрился создать Небесный связной.
Он украдкой бросил взгляд на идущего рядом Се Тяньланя. Основные проблемы были улажены, но вот тело Се Тяньланя всё ещё не исцелилось окончательно.
Бросить его и рвануть по своим делам Янь Цинхуай, разумеется, не мог. Весь путь его терзали сомнения, и он понятия не имел, как лучше завести этот разговор.
Когда они наконец остановились у ворот Поместья Змей, Цинхуай собрался с духом и выложил то, что подавлял всю дорогу:
— Мне нужно кое-что сделать. Отложить не получится.
Се Тяньлань сбился с шага и остановился перед усадьбой:
— Что за дело?
— Нужно наведаться на Гору Духовных Сокровищ и отыскать одного человека, — помедлив, ответил Янь Цинхуай. — У меня к нему крайне важный разговор.
— Выходит, ты снова бросаешь меня ради кого-то другого? — Се Тяньлань чуть нахмурился и нагнулся ближе к Цинхуаю. — Этот человек настолько важен?
«Почему это звучит так знакомо?» — Цинхуай затормозил с реакцией, но спустя мгновение до него дошло: Се Тяньлань перенял эти интонации у того самца птицы Чжунмин.
Чрезмерно развитая обучаемость — далеко не всегда благо.
— Очень важен, — слетело с языка Цинхуая, но, заметив, как изменился взгляд спутника, он тут же спохватился: — То есть не сам человек, а вопрос, который я хочу ему задать! С чего бы мне тебя бросать?
Ответ явно не утолил недоверия Се Тяньланя. Сделав шаг вперёд и почти сократив дистанцию, он спросил:
— Какой именно вопрос?
Будь на месте Се Тяньланя кто-нибудь другой, Цинхуай давно бы отпихнул назойливого расспросчика и велел катиться на все четыре стороны. Но перед ним стоял Тяньлань. Цинхуай посмотрел ему прямо в глаза, и в памяти вновь всплыли сообщения из Небесного связного.
Тяжело вздохнув, Цинхуай признался:
— Он создатель Небесного связного. Мне просто безумно любопытно, каким образом он смог его артефактовать.
Се Тяньлань на мгновение задумался, после чего безапелляционно заявил:
— Вряд ли ремесленник захочет раскрывать свои секреты посторонним. Я пойду с тобой.
Подтекст прозвучал прозрачно: стоит ему появиться рядом, и этот мастеровой тут же кротко выложит всё подчистую.
Представив себе методы, которыми Се Тяньлань обычно добивался «кротости», Янь Цинхуай поморщился:
— Применять силу к ценному специалисту... как-то неблагородно, нет?
— Применять силу? — переспросил Се Тяньлань.
Он явно не успевал за странными виражами мысли Цинхуая. Они уставились друг на друга, и в глазах каждого читалось лёгкое недоумение.
— Вы что, опять застыли истуканами у моих ворот? — раздался за спиной оклик. — Слуги из привратницкой уже не первый раз замечают, как вы тут столбом стоите. Я уж грешным делом подумал, неужто в моём поместье вам что-то не по нраву?
Янь Цинхуай обернулся. Позади стоял И Тяошэ, только что вернувшийся со своих очередных смотрин.
Узнав, что даже у Юнь Жуя отыскалась пара, И Тяошэ ощутил острый приступ одиночества и тревоги. Зариться на Янь Цинхуая он давно отучился, а потому с энтузиазмом заводил знакомства с демонами и демоницами со всех уголков, в надежде поскорее привезти в усадьбу спутника жизни.
Сейчас свита И Тяошэ выглядела ещё более внушительно, чем прежде: за ним чинно шествовали две вереницы змеиных демонов. С таким эскортом он смахивал на главаря местной преступной группировки, держащего в страхе весь Город Сжженных Перьев.
По непонятной причине Янь Цинхуаю стало до странности неловко оттого, что И Тяошэ застал их с Се Тяньланем за столь интимным шушуканьем у ворот. В его школьные годы именно так чувствовали себя одноклассники, когда их тайную симпатию и флирт сгибал напополам случайный свидетель.
Помотав головой, чтобы выгнать всю эту чушь из мыслей, Цинхуай выдавил фальшивый смешок и топорно перевёл тему:
— Слышал, ты ходил на смотрины? И как успехи?
И Тяошэ, только что гордо задиравший нос, мигом сдулся и уныло повесил голову:
— Эх, лучше не спрашивай...
— Кстати, — продолжил Янь Цинхуай, — я заметил, что в Городе Сжжённых Перьев полно других змеиных усадеб. Почему лишь твоей не требуется имя собственное на табличке?
Понурая голова змея мгновенно взмыла вверх с исполненным величия видом:
— Да потому что я — сильнейший змеиный демон во всём Городе Сжженных Перьев!
«А ведь местный обычай отвоевывать право на название обители весьма любопытен», — подумал Цинхуай, но тут же задал очередной вопрос:
— Но зачем было выбирать настолько избитое и заурядное название в духе смертных?
И Тяошэ, уперев руки в боки, шагнул во двор:
— Это же главный писк моды в нашем городе за последние пару десятков лет! Все поголовно дают своим владениям названия на лад смертных из людского мира. Мог ли я остаться в стороне?
Янь Цинхуай лишился дара речи. «Тренд, которому пара десятков лет? Ну и странное же представление о моде у этих демонов...»
Отмахнувшись парой пустых фраз, Цинхуай легко сбил И Тяошэ с мысли, и тот забыл расспросить, какого черта они с Се Тяньланем торчали у него под дверью.
Ныне И Тяошэ состоял в первых фаворитах Городского владыки Юня, а потому дел у него прибавилось невпроворот. Бросив им на ходу пару слов, он поспешил в кабинет разгребать накопившиеся бумаги.
Проводив хозяина усадьбы взглядом, Цинхуай обернулся и наткнулся на задумчивый взор Се Тяньланя. От этой глубокомысленной мины у Янь Цинхуая тревожно ёкнуло сердце.
Из опыта он знал: если Се Тяньлань одаривает его подобным загадочным взглядом, жди беды — дело пахнет жареным.
— Ты чего так на меня смотришь? — решил сработать на опережение Цинхуай. — Есть неотложные дела? Если нет, пошли в комнаты, обсудим дальнейшие планы. Я никогда прежде не бывал на Горе Духовных Сокровищ. Если ты отправишься со мной, мне будет куда спокойнее. Может, тебе тоже куда-то нужно? Если нам по пути, объединим маршруты.
— Обсудим в комнатах, — отозвался Се Тяньлань.
Похоже, какое-то незамеченное Цинхуаем слово вновь вернуло ему благосклонное расположение духа.
Глядя на него, Янь Цинхуай мог лишь мысленно продолжить пополнение давно заброшенного «Дневника по уходу за бедняжкой». После тяжёлого ранения Се Тяньлань стал ранимым и подверженным резким перепадам настроения... Но ничего, Цинхуай был совершенно не против проявлять чуткость и терпение.
До своего перемещения в этот мир культиваторов Янь Цинхуай действительно держал на компьютере специальный файл. Там собирались любые мелочи, упомянутые «Се Тяньланем» в чате, а документ носил гордое название «Дневник по уходу за бедняжкой». Смешно вспомнить: хотя в те времена Цинхуай считал Се Тяньланя лишь чьим-то отыгрышем роли в ролевой сети, он вкладывал в этот файл невероятно много душевных сил и внимания. Зачем и почему — он и сам толком не смог бы объяснить.
Однако оказавшись в реальности мира бессмертных, их роли с Се Тяньланем будто перевернулись с ног на голову, и Цинхуай напрочь забыл о том старом файле.
И вот теперь, из-за тяжёлых ранений, Тяньлань время от времени демонстрировал редкую уязвимость, неизменно возвращая Цинхуаю то давно забытое чувство.
Пребывая в воспоминаниях, он на автопилоте прошёл за Се Тяньланем в жилые покои. Лишь сухой щелчок закрывшейся за ними двери выхватил его из плена ностальгии.
Се Тяньлань пристально вгляделся в его лицо:
— О чём ты задумался? Я окликнул тебя, а ты даже не отозвался.
Не признаваться же, в самом деле, что воспоминания касались того времени, когда Цинхуай притворялся могущественным бессмертным предком и строчил заметки о «бедняжке»! Повернувшись, он просто вытянулся на мягких подушках:
— Размышлял о наших дальнейших шагах.
Мысли его и впрямь не отличались сложностью: главным приоритетом оставался Инь Чэн. Цинхуай жаждал выяснить, осталась ли у него хоть ничтожная надежда вернуться в свой родной мир.
Окинув Се Тяньланя скрытным взглядом, Цинхуай мысленно добавил очередную строку в закрома памяти: «Категория: повышенное внимание. Понимает молчание как проявление холодности». Цинхуай твёрдо решил при первой же возможности раздобыть чистую нефритовую пластину и скрупулезно зафиксировать все эти наблюдения.
На следующий день Жун Юйсю, выслушав их замысел, слегка помялся и разочарованно произнёс:
— Не хотелось бы тебя расстраивать, но... Инь Чэн ненадолго вышел из медитации некоторое время назад, после чего бесследно исчез. Я сам узнал об этом буквально на днях, когда адепты с Горы Духовных Сокровищ прислали гонца с просьбой помочь в поисках.
Янь Цинхуай онемел. «Я что, местная ищейка на посылках?! Почему в этом мире постоянно кто-то теряется?!»
Видя, как у Цинхуая опускаются руки, Жун Юйсю со вздохом продолжил:
— У него при себе есть артефакт, аналогичный тому, через который я отслеживал Чжан Юйхэ. Но по какой-то причине засечь его точные координаты не удаётся.
От этих слов Цинхуай окончательно вышел из себя:
— Да работала ли эта штуковина хоть раз нормально?! Почему едва дело доходит до сути, твои артефакты превращаются в бесполезные безделушки?!
Жун Юйсю сохранил невозмутимость:
— Работает безупречно. Но наш мир полон непредвиденных случайностей, всего не просчитаешь.
Янь Цинхуай только молча стиснул зубы.
Окончательно пав духом, он бессильно повалился плечом на сидевшего с безупречной осанкой Се Тяньланя и уткнулся лбом в его плечо, отказываясь двигаться.
Се Тяньлань неспешно поставил пиалу с чаем на стол, скользнул по нему взглядом и ровным голосом произнёс:
— Раз так, нам следует вновь нанести визит в Лес Соединяющий Небеса. Пусть Дерево Соединяющее Небеса отыщет его.
Подхваченный этой мыслью, Янь Цинхуай мгновенно вспомнил того странного старого древесного демона и, точно взведенная пружина, отпрянул от Се Тяньланя, выпрямившись во весь рост.
Жун Юйсю вскинул бровь:
— Отлично. Мне как раз тоже не помешает туда вернуться.
В прошлый раз он ушёл слишком легкомысленно, не вытребовав у Дерева Соединяющего Небеса парочки древних божественных способностей. Прояви он тогда чуть больше хватки, глядишь, сейчас не пришлось бы ломать голову.
Подтекст был понятен: Жун Юйсю не намеревался оставлять попытки разыскать Чжан Юйхэ.
До Церемонии Заключения Духовного Союза Ло Чуаньхуа и Юнь Жуя оставалось ещё несколько дней. Троица решила совершить стремительную вылазку в Лес Соединяющий Небеса. График выходил предельно плотным, но, подсчитав время, они поняли, что вполне успевают.
Выслушав их затею, И Тяошэ сокрушённо покачал головой:
— Вы с ума сошли? С таким запасом времени вы и до половины дороги не доберётесь!
Не дав Цинхуаю вставить слова, он громко хлопнул в ладоши, призывая слуг:
— Вы! Немедленно доставьте этих троих в Лес Соединяющий Небеса! — После чего подмигнул гостям: — Мои ребята домчат вас в мгновение ока — куда быстрее, чем если бы вы тащились сами!
Янь Цинхуай молча поднял большой палец вверх. И Тяошэ понятия не имел, что означает этот жест смертных, но интуитивно почувствовал в нём нечто грандиозное, а потому немедленно выпростал кончик змеиного хвоста, пытаясь изобразить нечто подобное.
И на глазах у всего честного народа благополучно завязал кончик собственного хвоста в мёртвый узел, который тут же безнадёжно затянулся.
Янь Цинхуай: «...»
Благодаря стремительным змеям путешествие заняло вдвое меньше времени. У границы Леса Соединяющего Небеса их встретили подчинённые Жун Юйсю, прождавшие здесь не один день. Забрав приготовленный флакон с обещанной духовной жидкостью, Жун Юйсю с мрачным видом первым ступил под сень древних деревьев.
Се Тяньлань тоже удалился в бамбуковую хижину. Янь Цинхуай внимательно всматривался в его лицо до и после аудиенции, но не уловил и тени перемен.
Он так и не смог понять, о чём именно расспрашивал Се Тяньлань и остался ли доволен ответом. Но, убедившись, что тот держится как ни в чём не бывало, Цинхуай с облегчением переступил порог хижины.
— Если мне не изменяет память, в прошлый раз вы обещали исполнить два моих желания? — с порога заявил Янь Цинхуай.
Даже сквозь плотную маску Дерева Соединяющего Небеса Цинхуай отчётливо почувствовал, как у старого демона от такой наглости едва не вылезли из орбит глаза.
И всё же, ворчливо скрежетнув древесиной, старец неохотно утвердительно кивнул.
Попытка Цинхуая выведать, с каким вопросом приходил Се Тяньлань, наткнулась на жёсткое: «Небесные тайны разглашению не подлежат».
— Ладно, — переключился Янь Цинхуай. — А нет ли у вас, старче, эликсира, способного вернуть усопшего к жизни?
Он рассудил, что заполучить ещё одну подобную чудодейственную пилюлю про запас явно не помешает.
— Нет, — коротко отрезал древесный демон.
— Опять ничего нет! — возмутился Цинхуай. — А ещё хвастались, будто выполните любое желание!
Древесный демон сжал пальцы с такой силой, что резной подлокотник из драгоценного золотого духа-древа рассыпался в мелкую труху.
Сглотнув слюну, Янь Цинхуай решил не испытывать судьбу и сбавил тон:
— И что же тогда старче может мне предложить?
Дерево Соединяющее Небеса воззрилось на него немигающим взором. Казалось, эти жуткие глаза насквозь видят всю его подлинную суть.
По спине Цинхуая пробежал мороз, а мышцы привычно напряглись перед нападением. Но старец лишь глухо хмыкнул:
— Твоя техника — Метод Пяти Стихий и Хаоса? Что ж, у меня сохранилось кое-что из наследия твоей обители. Возможно, тебя это заинтересует.
«Наследие моей обители?» — Цинхуай даже не успел осмыслить сказанное, как старый демон швырнул ему нечто, напоминавшее сухое семечко.
Внешне оно походило на сморщенный грецкий орех. Потряся его возле уха, Цинхуай услышал глухой стук внутри. Не до конца понимая ценность подарка, но чувствуя скрытую мощь, он убрал орех в пространственное кольцо.
Выждав пару мгновений, Цинхуай вернулся к главной цели и протянул старцу личную вещь Инь Чэна, заранее переданную слугами Жун Юйсю.
Приняв предмет, Дерево Соединяющее Небеса медленно смежило веки. Из-под его подола тут же хлынули сотни извивающихся древесных корневищ, с шорохом устремившихся во все стороны и уходящих глубоко в землю.
Минуло немало времени, прежде чем корни втянулись обратно, а старец разлепил веки и бесстрастно огласил ответ:
— Он в Царстве Призраков.