Янь Цинхуай и понятия не имел, какую бурю в «Небесном связном» вызвало появление Се Тяньланя в Городе Цинтяо. Находясь посреди многолюдной обители заклинателей, он старался лишний раз не рисковать: вокруг полно практиков с высоким уровнем культивации, и стоило зазеваться, как тайное могло мгновенно стать явным.
Впрочем, в сети вовсю гремела и другая тема: куда же сгинул Предок Цинчжуань? Дело странное: открывать свои имена в «Небесном связном» не боялись многие сильные заклинатели, однако именно его фигура притягивала всеобщее, почти болезненное внимание.
Вплоть до самого открытия Тайного царства Облачной Туши Янь Цинхуай, изнывавший от тяжелейшей сетевой зависимости, настойчиво твердил Се Тяньланю: стоит им преодолеть барьер — и он первым делом подключится к «Небесному связному», дабы узнать свежие сплетни.
Прежде ему удавалось урвать минутное удовольствие лишь в те часы, когда Инь Чэн уходил в медитацию. Нынче же приходилось облизываться да сглатывать слюнки — а руки буквально чесались погрузиться в виртуальную пучину.
Се Тяньлань прекрасно знал, о чём судачат в сети. Однако, видя, как ревностно юноша скрывает своё прошлое Предка Цинчжуаня, лишь слегка сжал губы, решив не лишать его этого детского предвкушения.
Но если толки вокруг Се Тяньланя и Цинчжуаня занимали лишь бродячих заклинателей да охотников до чужих секретов, то вскоре мир культивации всколыхнуло поистине грандиозное известие.
Великие кланы и секты, охранявшие Тайное царство Облачной Туши, неожиданно объявили: число допускаемых заклинателей расширяется в разы, а граница уровня культивации снижается — от стадии Золотого Ядра до Зарождения Божества. Сидя в постоялом дворе, Янь Цинхуай со всех сторон слышал бурлящие, взволнованные голоса.
Улицы полнились самыми дикими домыслами, но большинство сходилось во мнении: защитные массивы тайного царства на грани разрушения. Вполне вероятно, что этот раз станет последним, и Облачная Тушь навсегда закроет свои врата.
Слух казался неправдоподобным, однако поведение гигантов мира заклинателей заставляло поверить в худшее. С какой стати древние обители стали бы делиться сокровищами, если бы не стремились урвать последний кусок, пока древний барьер окончательно не развалился?
Вскоре Жун Юйсю и Сюй Линьши подтвердили наихудшие опасения: все влиятельные фракции в спешном порядке переписывали списки и перебрасывали силы. Но больше всего Янь Цинхуая изумило намерение самого молодого хозяина терема Жун отправиться в царство. Что вообще в этом опасном месте могло настолько завлечь избалованного главу Терема Сокровищ, чтобы тот рисковал собственной головой?
Каковы бы ни были его мотивы, подобный шанс упускать не следовало. Навязывать советы Янь Цинхуай не стал, лишь предложил держаться вместе. За последнее время он запасся козырями и редкими артефактами; случись беда — сумеет прикрыть друга.
Жун Юйсю с охотой согласился. Впрочем, думы его, похоже, витали где-то далеко. Напоследок он лишь вручил юноше жетон:
— Ближайшие дни я буду загружен по горло, так что заглядывать к тебе не успею. Если понадобится какое снадобье или артефакт — ступай в Терем Сокровищ, предъяви управляющему эту дощечку, он достанет всё из-под земли.
Янь Цинхуай заворожённо проводил взглядом уходящего со всей пышностью хозяина терема. Когда богатые одежды Жун Юйсю скрылись из виду, он повернулся к Се Тяньланю и со вздохом удивления проронил:
— Слушай, у меня такое чувство, будто я совершенно случайно ухватился за чертовски мощного покровителя.
Опомнившись и осознав, как двусмысленно это прозвучало, юноша на секунду замер, а затем поспешно сгладил неловкость нервным смешком:
— Впрочем, главная опора в моей жизни — это ты! Ха-ха-ха!
Янь Цинхуай не без гордости отмечал, что рядом с Се Тяньланем его навыки лести и умасливания росли небывалыми темпами. Однако на сей раз топорная уловка не сработала. Лицо мужчины оставалось мрачнее тучи. В груди юноши ёкнуло.
Воровато оглядевшись и убедившись, что поблизости ни души, он подался вперёд и звонко чмокнул Се Тяньланя в щёку.
Тот опустил взгляд на сияющие, умоляющие глаза юноши, щёлкнул его пальцем по лбу и с тихим вздохом произнёс:
— Ты вечно так поступаешь.
Янь Цинхуай мгновенно уловил, что гроза миновала, и с видом гордой правоты заявил:
— А разве тебе не нравится? К тому же, если тебя вовремя не приласкать, ты затаишь обиду, будешь дуться недели напролёт, а потом предъявишь мне весь этот счёт за раз!
Се Тяньлань не ожидал, что юноша подметил его замашки с такой точностью, однако лишь сдержанно усмехнулся, не подтверждая и не опровергая обвинений. Глядя на эту загадочную ухмылку, Янь Цинхуай содрогнулся от внезапной мысли: а не разыгрывает ли этот хитрец обиду специально, чтобы лишний раз выудить из него поцелуй?
Но с другой стороны, если не поддаться на провокацию, тот и впрямь разозлится...
«Так, стоп, куды меня понесло?»
Запутавшись в собственных размышлениях, Янь Цинхуай послушно позволил увести себя за руку.
Последующие дни пролетели в суматохе приготовлений. Перед самым отправлением Янь Цинхуай передал через курьеров Терема Сокровищ полученные от Долины Духовных Трав редкие ингредиенты прямо в город под боком у обители Инь Чэна, приложив к источнику с письмом детальные инструкции.
В этот раз разлом Тайного царства образовался не на землях великих кланов, а в глухом горном ущелье неподалёку от Города Цинтяо. Собралась тьма-тьмущая народу: праведные заклинатели и демонические практики выстроились двумя огромными лагерями, в молчании поджидая открытия врат. Если присмотреться, в обеих толпах мелькали фигуры практиков-демонов из кланов зверей и птиц.
Пока остальные сбивались в отряды по трое-четверо или ютились вокруг своих старейшин, Янь Цинхуай, одиноко пристроившийся в тени векового древа, откровенно мозолил всем глаза.
Сам он рассчитывал раствориться в толпе — ведь где ещё прятаться, как не в море людей? Однако, вопреки надеждам на тишину, даже скромное сидение под деревом привлекло нежеланный интерес.
— Эй, даос! Ты один, что ли? — хриплый, гремящий бас бесцеремонно нарушил его медитацию. — Я тоже сам по себе. Может, объединимся?
Янь Цинхуай удивился: до открытия врат оставались считанные мгновения, а кто-то решил искать попутчиков? Он окинул незнакомца спокойным взглядом, оценивая его вид, и мягко ответил:
— Благодарю, но не стоит. Я жду друга. Если он увидит меня с кем-то ещё, могут возникнуть лишние обиды.
Незнакомец имел свирепый, разбойничий облик, однако после отказа не вспылил. Лишь озадаченно почесал затылок:
— Да как так-то? Чем больше друзей, тем веселее! С чего бы ему дуться?
Янь Цинхуай планировал отделаться парусловной отговоркой, но, столкнувшись с такой дотошностью, решил нести чушь до конца:
— Мой приятель — ужасный собственник.
Дылда озадаченно моргнул, пропустив намёк мимо ушей:
— Собственник? Да на тебе же нет никакой метки владения...
Янь Цинхуай обомлел.
«Что за альфа-омега бред?! Дорогой даос, ты в каком жанре вообще живёшь?!»
Изумление на лице юноши было настолько явным, что из толпы поспешно вынырнул ещё более рослый мужчина. Впрочем, черты его лица выглядели куда приятнее и благороднее.
— Пёс бестолковый! — рявкнул верзила, отвешивая приятелю подзатыльник. — Я велел тебе разузнать обстановку, а ты пошёл пугать заклинателей-людей!
Завершив воспитательный акт, он повернулся к Янь Цинхуаю и виновато развёл руками:
— Прости, даос, мой братец умом не блещет. Зовут его Гоу Дань, а я — Чжу Юй. Нас всего двое, а в тайном царстве в одиночку пропадёшь. Вот и хотели сыскать попутчика. Надеюсь, он тебя не сильно перепугал?
Услышав обращение «пёс», Янь Цинхуай всё понял: перед ним стояли практики-звери. Неумный дуболом действительно оказался псом-оборотнем, так что нелепости про «метку» мгновенно обрели логический контекст. Обижаться на бедолагу расхотелось.
Гоу Дань, впрочем, подзатыльник получил заслуженно — сообразительностью он и впрямь не отличался. Потирая затылок, он громко запротестовал:
— Старший брат! Да от него же пахнет невероятно вкусно! Самое то взять его с собой!
«Вкусно пахнет?!» — Янь Цинхуай побледнел. Уточнять, о чём именно речь — о духовном аромате или о вкусовых качествах человечины, — он поостерёгся.
Чжу Юй отвесил псу ещё одну звонкую затрещину:
— Заткнись, чучело! Перестань нести ересь!
Глядя на лопатообразную ладонь Чжу Юя и на полусогнутого Гоу Даня, Янь Цинхуай вдруг осознал причину упадка умственных способностей пса. От таких регулярных ударов по затылку кто угодно превратится в дурачка.
Чжу Юй снова повернулся к юноше с добродушной ухмылкой:
— Даос, ты бы и впрямь присоединился. С виду ты хрупкий, силы в ручках явно немного. А нас как раз трое наберётся — вместе всяко безопаснее.
Шум привлёк внимание окрестных заклинателей. Янь Цинхуай заметил, как в их сторону скосили глаза адепты Бессмертной секты Девяти Высот. Привлекать лишнее внимание ему не хотелось, поэтому он поспешно согласился:
— Что ж, ладно, давайте держаться вместе. А кто ваш третий товарищ?
«Всё равно при входе нас разбросает по царству, — рассудил он. — А если нет — сбегу при первом же удобном случае, зато сейчас не буду мозолить глаза публике».
Едва он договорил, как сквозь толпу протиснулся бледный юноша с острым подбородком и утончёнными чертами лица:
— Едва вас отыскал! Вы чего сюда забрались?
Янь Цинхуай перевёл вопросительный взгляд на Чжу Юя. Тот охотно пояснил:
— Это мой второй брат — Ху Чэ.
Гоу Дань с радостным визгом подскочил к прибывшему:
— Второй брат! А мы вот спутника нашли! Его зовут... Э-э-э, даос, а как тебя звать-то?
Янь Цинхуай выдавил из себя сухой смешок:
— Зовите меня Юнь Цин.
Гоу Дань тут же радостно замахал руками:
— Я так и знал! И запах такой знакомый! Ты ведь из Клана Пернатых, верно?
Звериные практики не имели родовых фамилий и при обретении человеческого облика выбирали имена произвольно. Птичьи кланы души не чаяли в иероглифе «Юнь» — «Облако», хотя встречались и «Деревья», и «Плоды» — малые птички не сверялись с древними классиками.
Янь Цинхуай сообразил, что нос пса уловил остаточный дух птицы Лайюй, и, решив не разводить лишних пояснений, неопределённо кивнул, позволяя им верить в свою «птичью» природу.
Окружающие заклинатели, наблюдовавшие за этой сценкой, лишь качали головами. Кто-то глухо посмеивался, кто-то глядел на юношу с жалостью: эта троица демонов-оборотней выглядела весьма непросто, и согласиться на союз с ними означало рискнуть превратиться в кучу гниющих костей при первом же удобном случае.
Янь Цинхуай и понятия не имел, какую скорбную участь ему пророчат зеваки, усердно отбиваясь от расспросов неугомонного пса. Но прежде чем троица успела обрушить на него новую волну дружеской заботы, пространство над горами содрогнулось — вход в Тайное царство Облачной Туши распахнулся!
— Врата открылись! Быстрее! — вскричал Янь Цинхуай.
Выхватив проходной жетон, он уже предвкушал, как избавится от попутчиков. Изнурительный шум этой троицы окончательно убедил его: бежать нужно при первой же возможности, да так, чтобы пятки сверкали!
С горячей надеждой выскользнуть первым или хотя бы попасть в иной угол пространственного разлома, он сжал артефакт.
Однако судьба распорядилась иначе: едва свет портала окутал его, как на талию с визгом захлестнулась тугая верёвка, а над самым ухом раздался радостный, добродушный бас Гоу Даня:
— Даос Юнь, держись крепче! А то ещё потеряешься!
Янь Цинхуай опустил взгляд — второй конец толстого каната был намертво привязан к поясам всех трёх оборотней.
Перед глазами Янь Цинхуая окончательно потемнело.