Спустившись с горы и направляясь в бессмертный город, Янь Цинхуай заблаговременно сменил наряд и принял Пилюлю Изменения Облика. Теперь любой, кто взглянул бы на него, увидел бы самого обыкновенного мелкого адепта едва ли на стадии Заложения Основания — разве что чересчур улыбчивого, да ещё и с духовной птицей, разъевшейся до состояния пухлого пернатого шара, в котором невозможно было разглядеть ни капли величия.
Собственной маскировкой Янь Цинхуай остался весьма доволен. Послонявшись по улицам и окончательно убедившись, что не привлекает лишнего внимания, он свернул к Башне Погони за Тенью — тому самому месту, где несколько месяцев назад поручил разузнать о перемещениях Инь Чэна.
Управляющий сперва даже не удостоил вошедшего взглядом, приняв его за очередного бедняка, явившегося подработать ради пары духовных камней. Однако незнакомец, обведя залу беглым взором, уставился прямо на него — упрямо и без тени почтения. Это не на шутку разозлило управляющего: мелкий адепт не успел переступить порог, а уже забыл о правилах приличия!
Прежде чем он успел одёрнуть дерзкого юношу, тот подошёл ближе, бережно прижимая к груди свое упитанное пернатое чудо, и приветливо улыбнулся:
— Управляющий, пару месяцев назад я оставлял у вас поручение — разузнать об одном человеке. На днях до меня дошли слухи, будто он объявился в городе. Вот и решил зайти, проверить, нет ли свежих вестей.
В прошлый раз Башня Погони за Тенью снабдила его лишь двумя сведениями: во-первых, Инь Чэн обожает лакомиться сладостями, а во-вторых, его след затерялся где-то возле Царства Демонов. Ни то, ни другое не приблизило Янь Цинхуая к цели ни на шаг, из-за чего он всерьёз усомнился в профпригодности местной агентуры. И всё же искушение испытать удачу пересилило.
«Как бы они ни были бесполезны, — размышлял Цинхуай, — раз уж Инь Чэн разгуливает по городу, хоть какие-то зацепки у них быть обязаны».
Управляющий гордился своей феноменальной памятью, но, сколько ни всматривался в заурядные черты собеседника, так и не смог вспомнить, чтобы где-то пересекался с этим юношей.
Заметив его замешательство, Янь Цинхуай выложил на стойку небольшой жетон — доказательство сделки, полученное в прошлый визит вместе с распиской за аванс. Понизив голос, он произнес:
— В прошлый раз я платил за сведения о местонахождении Инь Чэна.
Только тогда в голове управляющего щёлкнуло. Действительно, прошлый заказчик прятался с ног до головы под плотным плащом, полностью изолировавшим духовное чутье, так что лица его никто видеть не мог. Неудивительно, что образ не отложился в памяти. Единственное, что смутило управляющего: культивация того таинственного гостя казалась на порядок выше, чем у стоящего перед ним юнца.
Впрочем, человек он был бывалый и быстро списал неувязку на свойства накидки — редкие артефакты нередко искажали ауру владельца, сбивая с толку чужие чувства.
— Вести есть, и немало, — обнадёживающе протянул управляющий, сделав многозначительную паузу. — Вот только ваших прежних духовных камней... пожалуй, маловато будет.
Янь Цинхуай мгновенно раскусил этот намёк: вымогают доплату. Смирившись, он извлёк из пространственного кольца ещё один тугой мешочек и положил перед торгашом:
— Взгляните. Хватит этого? Если мало, добавлю ещё.
Слуга наживы мгновенно цапнул кошель. Привычно погрузив духовное чутье внутрь, он вмиг пересчитал содержимое и скривил губы в наигранном сомнении:
— Хм... Похоже, всё равно немного не хватает.
Цинхуай не стал спорить и молча вытащил третий кошелек. На этот раз управляющий даже не стал досконально пересчитывать камни — хватило беглого взгляда, чтобы его лицо просияло:
— Достаточно, достаточно! Теперь в самый раз!
Он подвинул к юноше небольшой деревянный ларчик, доверху набитый бамбуковыми дощечками. На них и были вырезаны свежие сведения.
Не стесняясь присутствия барышника, Янь Цинхуай прямо на месте достал плашки и принялся считывать информацию духовным зрением. Просмотр пары десятков бамбуковых свиточков занял считанные мгновения, но по мере чтения выражение его лица становилось всё более озадаченным.
И немудрено: на дощечках подробнейшим образом описывалось, какие марионетки в последнее время мастерил Инь Чэн, с кем встречался и в каких чайных обедал. Вот только о том, где именно он находится прямо сейчас — ни единого слова!
Инь Чэн сработал деревянную куклу, умеющую петь и плясать? Превосходно, но где конкретно располагалась его мастерская?! Инь Чэн нанёс визит градоправителю, пировал на его банкете и с аппетитом уплетал сладости... Ищейки даже виды пирожных перечислили! Янь Цинхуаю нужно было узнать местонахождение объекта, а не составлять досье помешанного фаната!
Заметив, как мрачнеет покупатель, управляющий елейно поинтересовался:
— Что-то не так, уважаемый?
Янь Цинхуай захлопнул крышку ларца, достал шелковый платок и неторопливо отер пальцы.
— Крайне не удивлён, — ровным тоном ответил он. — Ни единой стоящей вести.
Управляющий пытался убедить себя, что силуэт грандиозного мастера в прошлый раз был лишь иллюзией от волшебного плаща, но теперь, наблюдая за плавными, исполненными властного спокойствия движениями парня, вновь почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Заискивающе ухмыльнувшись, делец понизил голос:
— Что ж... Раз так, я поделюсь с вами еще кое-чем. Совершенно бесплатно! На этот раз вы точно останетесь довольны.
Янь Цинхуай на мгновение замер, пряча платок в рукав, и вскинул холодный взгляд:
— Изливай. Посмотрим, с чего вдруг такая уверенность.
Управляющий подался вперед и шепнул почти в самое ухо:
— Человек, которого вы ищете... прямо сейчас нанял нас, чтобы мы раскопали всё о вас.
Бровь Цинхуая дёрнулась, но голос остался безучастным:
— Вот так вы блюдёте тайну клиентов? Никакой выдержки. Не вы ли, часом, слили ему, что я иду по его следу?
— Что вы, как можно! — всплеснул руками барышник, поспешно оправдываясь. — Он сам велел нам пересказать это вам! К тому же вы сами его спугнули, вот он и решил узнать, кто на него охотится.
— Раз это его просьба, — с иронией прищурился Янь Цинхуай, — с какого перепугу ты выдаешь ее за свой благородный подарок?
Делец лишь махнул рукой:
— Так ведь с другого за такую весточку я бы содрал полсотни камней!
Янь Цинхуай промолчал. В искусстве бесстыдства с этим торгашом не мог сравниться никто. Впрочем, взяв себя в руки, он добавил:
— Раз уж всё так удачно совпало, сведи нас. Выбери удобное время и устрой встречу.
Управляющий молча протянул раскрытую ладонь. Слов не требовалось. «Жадные рвачи одинаковы во всех мирах», — вздохнул про себя Цинхуай и швырнул ему ещё один кошелек.
На этот раз торгаш даже проверять содержимое не стал — засиял, как новенький медяк:
— Всё сделаем в лучшем виде! К слову... этот господин уже ждёт вас снаружи.
Янь Цинхуай насторожился. Сперва выслеживает, а теперь караулит у дверей?
— Ждёт? Или всё-таки устроил засаду?
Этот проныра явно сгреб куш с обеих сторон, успев слить сведения прямо во время их разговора!
Управляющий лишь расплылся в улыбке:
— Ну... скажем так, его методы ожидания отличает некоторая пылкость.
То есть чистой воды засада! Они с Инь Чэном даже в глаза друг друга не видели — с чего бы тому проявлять такую агрессию из-за банального расспроса? И ведь этот пройдоха-управляющий зазря содрал деньги за «устройство встречи», хотя сам же слил его местонахождение!
Янь Цинхуай смерил барышника уничтожающим взглядом. Небрежно усмехнувшись, Цинхуай молниеносным движением сцапал только что отданный кошелек обратно, взвесил на ладони и повернулся к выходу.
Управляющий даже глазами хлопать не успел, как остался с пустыми руками. В его груди заскреблось нехорошее предчувствие — парень явно не так прост, как кажется! Впрочем, страх быстро сменился злобой, и он кликнул затаившихся в тени головорезов.
Янь Цинхуай замер у самого порога. Наёмники, не теряя времени, рванули к нему, но в то же мгновение юноша растаял в воздухе, словно бесплотный дух.
Насмерть перепуганные стражники столкнулись нос к носу с тучей пылающих стрел, ворвавшихся с улицы. То были не простые снаряды — каждый наконечник был объят безумным пламенем и напитан разрушительной духовной силой. Несколько глупцов попытались отмахнуться защитными артефактами, но едва металл коснулся древков, стрелы детонировали, разлетаясь сотенными веерами смертоносных игл.
Всё произошло в считанные доли секунды. Впиваясь в плоть, иглы взрывались огненными вспышками, заставляя залу содрогаться от оглушительного грохота и диких воплей культиваторов.
Пока в здании царил хаос, в темных углах у порога зашевелились крошечные заводные жучки, неслышно пробираясь внутрь. Янь Цинхуай равнодушно проследил за их передвижением, обнажил обычный духовный меч и вступил в бой с уцелевшими охранниками.
Взмах клинка — и оружие нападавших заблокировано. В следующее мгновение из спины Цинхуая вырвались толстые зеленые плети. С тихим гулом они хлестнули по нападавшим, отбросив тех в угол. И надо же было так случиться, что тело одного из стражников рухнуло прямо на ползающих по полу механических жуков!
Как Янь Цинхуай и предполагал, жучки мгновенно сдетонировали. Невзрачные с виду, они обладали чудовищной разрушительной силой: наименее искушенные охранники вмиг лишились конечностей и без чувств повалились в лужи собственной крови. Впрочем, судя по гнилому нутру управляющего, на редкие пилюли для сращивания костей беднягам рассчитывать не приходилось.
Большинство наёмников находились на стадии Золотого Ядра, и лишь один особняком держался — старейшина уровня Зарожденной Души. Сперва он надменно наблюдал за побоищем, не марая рук, но, когда его подчинённые полегли один за другим, спесь с него мигом слетела.
Прочие посетители, напуганные свистом и непрерывной канонадой взрывов, вопя, ринулись на улицу. Управляющий тоже попытался проскользнуть к тайному выходу, но удача повернулась к нему спиной: сперва путь отрезал очередной залп пламенных стрел, а едва канонада стихла, сверху на него рухнули сбитые с ног охранники, погребя под тяжелыми тушами.
Бедолага кое-как выкарабкался из-под груды тел и щепок, но тут прямо у его носа пролетел сгусток энергии, выпущенный Цинхуаем, — и барышник в ужасе снова забился под обломки.
Формально и Янь Цинхуай, и этот старший наёмник находились на стадии Зарожденной Души. Однако Цинхуай уже подбирался к позднему этапу, в то время как его противник еле удержался на раннем. Разница в истинном мастерстве и глубине духовного фундамента была колоссальной. Единственной помехой оставался Инь Чэн, продолжавший из укрытия засылать в залу очередные взрывные игрушки.
Прикинув остаток духовных сил, Янь Цинхуай решил не затягивать бессмысленный поединок. Его удары стали куда стремительнее и беспощаднее.
Убивать наёмника юноша не планировал. Насыщая воздух вокруг концентрированной Ци, он заставил стебли у себя за спиной раздуться, точно готовящиеся к раскрытию зловещие бутоны. Выглядело это жутковато — особенно когда хищные отростки стрельнули прямо в грудь противнику.
Мужчина осознавал, что уступает в силе, но надеялся на истощение соперника: тот истратил немало энергии на стражников, а значит, шанс на победу ещё оставался.
Это глупое упрямство и довело его до цугундера. Качественный мастер Зарожденной Души даже в скромной секте занял бы пост старейшины. Тот факт, что этот человек прислуживал в сомнительной лавке, объяснялся просто: он совершенно не умел вести настоящий бой. Искусство бегства он освоил в совершенстве, а вот воевать не умел вовсе. Годы безбедного существования под крылом заведения притупили чутьё, усыпив естественную осторожность. Совершив роковую ошибку, он уверовал, будто способен одолеть Янь Цинхуая.
Потеряв врага из виду, Цинхуай на мгновение нахмурился — техники скрытия у наёмника оказались весьма достойными. Янь Цинхуай рассчитывал лишь оттеснить соперника, чтобы выскочить на улицу и разобраться с Инь Чэном. Но противник проявил неожиданную наглость: он вынырнул из тени прямо за спиной юноши.
Почувствовав затылком холодок, Цинхуай даже не повернулся. Сложив пальцы в защитную мудру, он сыпанул на пол пригоршню семян. Наёмник же, уверовав в скорую триумфальную победу, с ревом обрушил свое натальное оружие на шею юноши.
В глазах Цинхуая сверкнул лед. Упавшие семена мгновенно проросли, выпуская колючие побеги, которые намертво приковали врага к полу. Уклонившись от замаха, Янь Цинхуай развернулся и мощным ударом ноги отправил противника в полет.
Не успело тело наёмника коснуться земли, как Цинхуай уже поджидал его в точке падения. Поняв, что сильно переоценил свои силы, охранник пришел в ужас. Всё же за годы службы он накопил немало сокровищ и в отличие от нищих бродяг имел в запасе пару запретных козырей.
Извлекая из пространственного кольца некий предмет, он судорожно сжал его в кулаке. Это была странная тарелочка размером с ладонь. Одного взгляда на неё Цинхуаю хватило, чтобы понять: вещь крайне опасная. На вид — обычное глиняное блюдце, но покрытое вязью нечитаемых древних рун. Его аура нестабильно пульсировала, обдавая помещение волнами тяжелой, противоестественной силы.
Прежде чем Янь Цинхуай успел разгадать секрет артефакта, наёмник активировал его. Высасывая духовную энергию владельца, блюдце заставило того мертвенно побледнеть. Из глиняных краев вырвался липкий, тошнотворный туман, и багровая вспышка окутала фигуру охранника.
Цинхуай не спускал с него глаз. Заметив, как глаза нападавшего вспыхнули зловещим алым огнем, а сам он на бешеной скорости рванулся вперед, юноша мгновенно отскочил в сторону.
И вовремя! Кулак наёмника врезался в каменные плиты, выбив глубокую выбоину. Оступись Цинхуай хоть на вершок — и костей бы не собрал. Сила противника возросла в разы. Самой жуткой деталью стали его глаза: налитые кровавой пеленой, они выражали лишь первобытную, животную ярость. Безумие полностью поглотило разум мужчины.
Прохожие, разбежавшиеся было во время первой драки, при виде столь чудовищного превращения начали осторожно подтягиваться обратно, выглядывая из-за углов и шепчась о происходящем.
Янь Цинхуай про себя лишился слов от людского любопытства. Отбиваясь от безумных выпадов, он одновременно сканировал духовным зрением окрестности, надеясь засечь местоположение Инь Чэна. Но поиски ничего не дали. Впрочем, ожидать иного было бы наивно: Инь Чэн явно укрыл свое присутствие с помощью артефакта скрытности.
Пришлось сосредоточиться на одержимом. Оставалось лишь надеяться, что Инь Чэн не воспользуется моментом и не выкинет ещё какую-нибудь взрывную штуку.
Обменявшись еще десятком ударов, Цинхуай подметил новую странность. Дело было не только в возросшей силе и утрате разума — противник полностью перестал чувствовать боль! Он превратился в неуязвимый кусок мяса, механически прущий напролом.
С трудом уклоняясь, Янь Цинхуай понял: мощь нападавшего продолжает расти с каждой секундой. Сколько продлится действие артефакта и каков предел этой силы? Если затянуть бой, ситуация станет смертельно опасной.
Внезапно из толпы раздался отчетливый голос:
— Он одержим стенающим духом!
Мельком взглянув в сторону говорившего, Цинхуай заблокировал очередной удар, отступил на полшага и, призвав духовный меч, с силой вгнал его в грудь нападавшего. Клинок пригвоздил безумца к каменной стене. Но тот, словно не замечая стального острия в собственной плоти, с хрустом вырвал меч из груди и переломил его пополам. Его суставы затрещали, а тело раздалось вширь ещё сильнее.
У Янь Цинхуая даже зубы заныли от этого зрелища. Чудовище перед ним окончательно перестало походить на человека. Слова незнакомца о злобном духе звучали правдоподобно. Наблюдатели, до того глазевшие с интересом, теперь в панике кинулись прочь. Одно дело — смотреть на схватку культиваторов, и совсем другое — находиться рядом с безумным монстром. Рисковать жизнью ради дарового зрелища дураков не нашлось.
Убедившись, что дело нечисто, Янь Цинхуай решил закончить бой. Вырваться из уличной чехарды всё равно бы не удалось. Достав из кольца новый меч, он сжал рукоять. Это оружие разительно отличалось от дешевой поделки, сломанной моментом ранее. Прежний клинок он взял наугад, дабы не раскрывать свою личность. Теперь же в его руках находился привычный верный меч. Желая сберечь время, Цинхуай отбросил маскировку.
Едва сталь покинула ножны, слабые духом практики почувствовали, как по округе разлился могильный хлад. Пространство вокруг Янь Цинхуая исказилось, и улицу накрыла мертвенно-ледяная Область Закона.
В этой сфере стужи даже движения одержимого замедлились. Но тот таинственный незнакомец, окликнувший Цинхуая мгновением ранее, не спускал с него горящего взгляда, неотрывно следя за каждым жестом.
В сковавшем морозном поле налитое кровью лицо чудовища на миг исказилось от испуга — тварь осознала, что не сладит с такой мощью. Но разум монстра быстро подавил проблеск страха, сменив его глухой, истошной ненавистью ко всему живому.
Раскрытие столь могущественной Области Закона не могло остаться незамеченным: в самых влиятельных кварталах бессмертного города встрепенулись сильные практики. Несколько мощных духовных потоков устремились к месту схватки.
Цинхуай понял: медлить нельзя. Если сюда слетятся старейшины или ищейки из Бессмертной секты Девяти Высот, его маскировка рухнет, и тогда разоблачения не избежать.
Однако одержимый приготовил сюрприз: лишенный разума дух движим был одной лишь слепой злобой к миру, а потому, осознав неминуемую гибель, решил уничтожить всё вокруг и запустить процесс самоподрыва!
Разница в силе между ними не была катастрофической. Если чудовище взорвет свое духовное ядро, Янь Цинхуая попросту разнесет на куски вместе со всей улицей.
Цинхуай вскинул руку, направляя острие меча и силу Пятицветного Духовного Дракона прямо в даньтянь монстра, дабы перебить поток энергии. Но, сжигая жизненную суть, тот обрел безумную скорость и сумел увернуться даже внутри сковывающей Области Закона!
Удар пришелся мимо цели. В этот критический миг прямо в голове Янь Цинхуая прозвучал властный мысленный возглас:
"Сверни область!"
Голос принадлежал тому самому незнакомцу. Не колеблясь ни секунды, Цинхуай сбросил заклинание. И в то же мгновение со стороны улицы в него полетел очередной шквал огненных стрел. Отскочив, юноша увернулся от смертоносного града.
«Так это и был Инь Чэн?! — опешил Янь Цинхуай. — Но на кой черт швыряться в меня тучей стрел без предупреждения?!»
Впрочем, нападавший замешкался, сообразив, что стрелы нацелены и в него тоже. Попытавшись уклониться, он открыл незащищенную зону — и Янь Цинхуай мгновенно воспользовался заминкой. Пятицветный Духовный Дракон стремительной молнией вонзился точно в даньтянь безумца.
Дракон насквозь пробил взрывающийся очаг духовной энергии. Одержимый замер, с бессильной яростью взирая на обидчика, а его надувшееся тело с шипением опало, словно сдувшийся мяч. Бушующий вихрь Ци в даньтяне утих.
Янь Цинхуай занёс клинок для решающего удара, но подоспевший Инь Чэн схватил его за рукав:
— Бежим! Нельзя здесь оставаться!
Задавать вопросы было некогда: чутье подсказывало, что к Башне на огромной скорости приближаются монстры уровня местных патриархов. Не раздумывая больше ни секунды, Цинхуай бросился следом. «Сперва пытался прикончить, а теперь спасает... Лишь бы этот поход не стал для меня последним», — мельком подумал он на бегу.