Внезапное появление юношеского голоса заставило присутствующих вздрогнуть: никто из заклинателей не заметил, когда и откуда взялся соглядатай. Нарушитель застал врасплох даже патриарха стадии Трансформации Духа — тот с нескрываемым изумлением уставился на деревянного истукана.
От происходящего у бессмертных практиков уже окончательно пошла кругом голова. Сначала великий мастер едва ли не умолял бродячего заклинателя пойти к нему в ученики, а теперь явился ещё один неведомый владыка и во всеуслышание заявил, что юноша принадлежит ему. О таком вожделенном внимании мощных покровителей обычным совершенствующимся оставалось только гадать: какую пилюлю сновидений нужно проглотить и на какой бок лечь, чтобы приснился хотя бы намек на подобный фарт?
Главный виновник чужой зависти тем временем молча утер кровь с губ и пристально уставился на марионетку. Янь Цинхуай прекрасно понимал: за этой куклой стоит тот самый человек, чья фигура в последнее время не давала ему покоя. Цинхуай и помыслить не мог, что тот объявится при столь нелепых обстоятельствах, полагая, что загадочный кукловод до последнего будет таиться в тенетах Призрачного города.
Марионетка билась с владыкой Трансформации Духа на равных, повергая толпу в оцепенение. Прочие старейшины переглянулись — в их глазах блеснул холодный расчет. Если какая-то деревянная сошка способна сдерживать практическое могущество столь высокого уровня, то какова же истинная глубина культивации её хозяина? А если таких кукол у него десятки?.. Мысли патриархов приняли весьма опасный оборот.
Следя за движениями автоматона, Янь Цинхуай только сильнее напрягся. В душе нарастала тревога: попади он в руки тайного кукловода, удастся ли потом вырваться на свободу?
Тревожился он не напрасно. Пока внимание окружающих было приковано к схватке марионетки с верховным магом, Цинхуай подал знак Фэн Юню, намереваясь незаметно дать деру. План был хорош, да подкачала скорость: откуда ни возьмись за спиной выросла деревянная клешня. Хотя юноша и был начеку, ему едва удалось выскользнуть из-под сжавшихся пальцев.
Но на этом сюрпризы не закончились: из спины исполинской куклы молниеносно вымахнула целая россыпь огромных деревянных рук. Цинхуай уклонялся от летящих на него ладоней буквально в миллиметрах. В какой-то момент у него даже закралось подозрение: случайно ли он так идеально уворачивается или кукловод попросту с ним играет?
Дуань Мянь, поначалу порывавшийся вмешаться и заступиться за Янь Цинхуая перед старцем, теперь замер, словно истукан. Лицо его потемнело от злости: с появлением марионетки всякое желание лезть на рожон у него отпало.
Цяо Или не упустил случая подлить масла в огонь:
— Я же говорил: сообразил бы раньше, глядишь, и перепал бы тебе кусок.
Дуань Мянь лишь желчно ухмыльнулся:
— Если бы вы с Сяо Тянья не копошились как черепахи, Предку не пришлось бы браться за дело лично.
Сяо Тянья одарил парочку изнуренным взглядом. В его голове созрел вполне логичный вопрос: неужели каждое их совместное поручение обречено на такой балаган?
Пока троица беспечно препиралась, а адепты Бессмертной секты Девяти Высот со священным трепетом взирали на неведомое чудище, Янь Цинхуай пекся лишь об одном — как бы не расстаться с жизнью. Он с ужасом ждал момента, когда очередная деревянная лапища опустится и превратит его в мокрое место.
Несколько раз, когда пальцы истукана уже готовы были сомкнуться на его горле, клубившийся у стен Призрачного дворца кровавый туман как бы невзначай устремлялся к кукле, подставляя подножку или сбивая прицел. Но разница в силе между Цинхуаем и автоматоном была слишком велика, и даже таинственная помощь кровавой дымки лишь оттягивала неизбежное.
В конечном счете из недр исполина выскочила еще одна пара деревянных граблей и сгребла Янь Цинхуая. Пальцы сомкнулись, образовав прочную клетку. В фарш его, к счастью, не раздавили, но приятного в этом положении было мало.
Едва пленник оказался в западне, обе марионетки вместе с Цяо Или, Сяо Тянья и Дуань Мянем просто растворились в воздухе. В мгновение захвата Цинхуай успел отправить Фэн Юню мысленное послание: если Бессмертная секта Девяти Высот начнет преследование, пусть не рискует и отступает. Заметив, что ни старейшины, ни старший брат Чан Сюнь не спешат вмешиваться, Цинхуай сообразил: в верхушке секты намечается раскол. Но уверенности не было, и рисковать жизнями союзников он не хотел.
Скорость перемещения кукол была невероятной: Цинхуай не успел даже сориентироваться на местности, как уже очутился по центру какого-то уединенного дворика. Незаметно запихнув бумажного человечка поглубже за пазуху и крепче прижав к себе птаху Лайюя, он приготовился к худшему.
На вид — самый изрядный, непримечательный двор, ничем не отличающийся от сотен других построек Призрачного города. Оказавшись на земле, оба гиганта сжались до обычных человеческих размеров и застыли за спиной Цинхуая, опустив головы, точно молчаливые стражи. Не найдя вокруг ни единой зацепки, юноша уставился на приведшую его троицу.
Дуань Мянь пребывал в отвратительном расположении духа и отмалчивался, поэтому слово взял Цяо Или. Улыбнувшись, он произнес:
— Предок велел проводить тебя в купальню и дать отдохнуть. Как только он освободится, сразу прибудет.
Пальцы Цинхуая, судорожно сжимавшие Лайюя, нервно дрогнули.
— Практикам ни к чему банные процедуры, достаточно простого очищающего заклятия... — наотрез отказался он.
Еще не хватало за время омовения лишиться и бумажного человечка, и пернатого питомца! С бумажным талисманом полбеды — пусть Цинхуай и дорожил им, но там находилась всего лишь крупица духа Се Тяньланя, так что ее утрата не навредила бы хозяину. А вот Лайюй — редчайшая духовная птица, несущая гибель нежити. Цинхуай всерьез опасался, что стоит ему отвернуться, как какого-нибудь местного призрачного практика одолеет соблазн пустить бедолагу на рагу.
Опасения были не напрасны, однако Цяо Или проявил непреклонность:
— Не усложняй нам жизнь. Это необходимо, чтобы смыть возможную следящую пыльцу. Не переживай, к твоим вещам никто не прикоснется.
Недоверие на лице Цинхуая только густело. Вскинув глаза, он указал на птаху:
— Включая этого упитанного цыпленка?
Лицо Цяо Или дернулось — он едва не прыснул, но под суровым взором черных обсидиановых глаз марионеток мгновенно взялся за ум и сдержал смех:
— Разумеется.
Против лома нет приема — покосившись на застывших за спиной стражей, Цинхуай со вздохом уступил:
— Ладно.
Выбора всё равно не оставалось: не ждать же, пока эти истуканы сами затащат его в воду и примутся омывать силком.
Поначалу двор показался Цинхуаю обычным, но когда провожатые стали кружить по запутанным лабиринтам переходов, он не удержался от вопроса:
— Что это за место? Снаружи постройка выглядела куда скромнее.
Бледный как смерть Сяо Тянья чеканным, ледяным тоном оборвал его:
— Оставь свои глупые замыслы. Отсюда не сбежать, так что шагай молча.
Цинхуай перевел взгляд на более сговорчивого Цяо Или:
— Вы что, профессиональная артель похитителей?
Тот с интересом почесал подбородок:
— А что, звучит неплохо! Если решу отойти от дел, пожалуй, замучу подпольную артель.
Цинхуай просто пытался сбить спесь с похитителей, а вовсе не давать им карьерных советов, а потому сухо отрезал:
— Да так, ляпнул не подумав. Не факт, что на этом наживешь духовные камни, так что забудь.
Компания подобралась — врагу не пожелаешь: один молчит как истукан, второй сыплет угрозами, а третий забалтывает зубы, но не выдает ни крупицы пользы. Цинхуай уже всерьез прикидывал, не попытаться ли разговорить парочку деревянных истуканов за спиной — вдруг окажутся сговорчивее?
Как бы там ни было, вскоре его привели в изысканно обустроенный внутренний садик. Троица тотчас испарилась, оставив пленника под присмотром неразлучных марионеток.
Проведя Цинхуая сквозь бамбуковую рощицу и вымощенную камнем тропу, куклы вывели его к каменной купели, утопавшей в густой зелени аккуратных кустарников. Горячий источник дымился паром. Застыв у входа, стражи дали понять, что дальше он должен идти один.
Переведя дух от того, что автоматоны не потащились следом, Цинхуай с облегчением вздохнул: выставлять нагую тушку перед чужими глазами, пусть и деревянными, ему совершенно не улыбалось. Опустив ладонь в воду, он замлел от изумления: исток был густо насыщен чистейшей духовной энергией — немыслимая роскошь для суровых земель Царства Призраков.
Каковы бы ни были истинные мотивы таинственного хозяина, явной враждебности он пока не проявлял.
Запрятав птаху и бумажного человечка в складки сухого платья, Цинхуай погрузился в прозрачную гладь. Недавние жестокие стычки не прошли бесследно — тело ломило от скрытых травм. Не зная, какие испытания ждут впереди, разумнее всего было подлечить каналы духовной энергии, чтобы в случае побега не стать обузой самому себе.
Поставив пару нитей духовного восприятия на стражу, Цинхуай прикрыл глаза и направил потоки ци к поврежденным меридианам.
Неизвестно, сколько прошло времени, но когда юноша очнулся от медитации и открыл глаза, то увидел на бортике бассейника бумажную фигурку Се Тяньланя, молча взиравшую на него. Видимо, заклинание было соткано на особой бумаге — ни вода, ни пламя ее не берегли.
Еще при входе в поместье Цинхуай ощутил, как фигурка источает глухое раздражение и ярость. Ледяной гнев Се Тяньланя, запертого сейчас где-то в недрах Призрачного дворца, просачивался даже сквозь этот крошечный бумажный сосуд.
Легонько ткнув фигурку пальцем, Цинхуай едва слышно шепнул:
— За меня не переживай. Каким бы сильным ни было твое желание помочь, сначала выберись из запечатанных чертогов. А я уж тут сам подыщу лазейку.
Строгие черточки на бумажном личике наконец немного смягчились.
Облачившись в сухое одеяние и упрятав снова заснувшую птаху в жетон духовного зверя, Цинхуай убрал фигурку в рукав и встал перед вызовом — как выскользнуть из этой мышеловки? Заметив узкую тропинку, вильнувшую за спинами потерявших к нему прямой интерес истуканов, он осторожно двинулся вперед.
Сад производил впечатление обычного угодья, однако отдельные детали вызывали крайнее изумление. Скажем, та же бамбуковая роща или низкорослый кустарник у купели являлись ценнейшими духовными растениями! Для мрачного Царства Призраков подобное пышное убранство было не просто роскошью — невиданным чудом.
Нарастало смутное чувство подвоха. Побег продвигался слишком гладко: Цинхуай ожидал, что истуканы быстро спохватятся и ринутся в погоню, однако за спиной царила тишина. Складывалось ощущение, будто его ведут по заготовленному маршруту.
Продвигаясь по тропе, Цинхуай уже вознамерился сменить направление, как вдруг вскинул брови — у самого края дорожки замаячил силуэт.
Словно из ниоткуда на нескончаемой аллее возник изящный бельведер, в глубине которого спиной к нему стоял хрупкий юноша.
Зачуяв чужое присутствие, незнакомец обернулся. В его мягком голосе прозвучало сокрытое веселье:
— Коли пришел, к чему эта поспешность?
Голос точь-в-точь повторял тот, что раздавался у Призрачного дворца из уст огромного автоматона. Более того — Цинхуаю показалось, будто этот мягкий говор ему до боли знаком.
Давняя смутная догадка мгновенно обрела плоть. Разгадка была прямо перед ним. Попытка шагнуть назад захлебнулась.
Приковав взгляд к тонкому силуэту в беседке, Янь Цинхуай перевел дыхание и решительно шагнул навстречу — намереваясь расставить все точки над «i».