Не найдя в Поместье Тигра никаких зацепок, Жун Юйсю решил поспрашивать вести за его пределами. В душе он все еще цеплялся за призрачную надежду: вдруг в поднявшейся суматохе Чжан Юйхэ воспользовался случаем и сумел вырваться на свободу?
Тем временем Янь Цинхуай, словно потерянная душа, бесцельно слонялся возле двора, где уединился для медитации Се Тяньлань. И вдруг из-за ограды раздался его голос.
Се Тяньлань стоял посреди подворья. Лицо его казалось еще более бледным, чем прежде, — белым, точно меловой платок, отчего сам он выглядел изможденным и невообразимо хрупким.
Сердце Янь Цинхуая екнуло. Он в два шага преодолел расстояние между ними, бережно подхватил старшего брата под локоть и тихо пожурил:
— Если что-то потребовалось, написал бы мне духовную записку, зачем самому подниматься?
Тепло ладони Янь Цинхуая легко проникло сквозь тонкую ткань одеяния, отчего взгляд Се Тяньланя ненадолго потемнел. Эта трепетная забота, с которой к нему относились, как к драгоценному фарфору, натолкнула его на определенные мысли. Прикрыв глаза длинными ресницами, он негромко отозвался:
— Пустяковое ранение, не стоит тревог.
— Будь оно пустяковым, разве тогда ты бы... — Янь Цинхуай осекся на полуслове. Не сдержав вздоха, он лишь махнул рукой: — В общем, если что-то понадобится — сразу зови.
Се Тяньлань молча смотрел на него, а затем в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.
Янь Цинхуай озадаченно прищурился:
— Ты чему смеешься?
— Кое-что осознал, вот и пробил барьер в культивации, — ровным тоном пояснил Се Тяньлань. Затем его взгляд замер на лбу юноши. Протянув руку, он невесомо коснулся его кожи: — Измазался.
Янь Цинхуай лишь ощутил легкое прикосновение прохладных пальцев, а когда поднял глаза, Се Тяньлань уже естественно убрал руку.
Слова старшего брата не вызвали у него никаких подозрений.
— Пару дней назад поднялся сильный ветер, вот и нанесло пыли по всему Поместью Тигра, — пробормотал Янь Цинхуай и предложил: — Раз уж ты можешь ходить, может, сменим пристанище?
На самом деле, стоило ему вспомнить обо всей той нечисти, что кишела в поместье, как по коже начинали бегать мурашки. Страх перед призраками — штука въедливая, за пару дней от него не избавиться.
Однако Се Тяньлань качнул головой:
— Подождем еще пару дней. В моем нынешнем состоянии выходить наружу слишком опасно — сразу привлечем лишнее внимание.
Поразмыслив, Янь Цинхуай признал его правоту. Доведя Се Тяньланя до спальни, он уже намеревался отланяться, но тот неожиданно попросил:
— Побудь со мной еще немного.
Снова откровенная слабость в голосе!
Разумеется, Янь Цинхуай подвоха не уловил. Се Тяньлань сидел на краю ложа, лишенный своего привычного давящего величия. Сжав губы, он смотрел так, словно всем своим видом умолял не уходить.
«Должно быть, рана слишком тяжела, вот он и ослаб гораздо сильнее обычного, оттого и ищет поддержки», — попытался логически порассуждать Янь Цинхуай. В медицине он не разбирался, да и опасался, как бы в долгой беседе с Се Тяньланем не ляпнуть ничего лишнего.
Он уже собрался мягко отказаться, но, встретившись взглядом с Се Тяньланем, осекся. С такого ракурса темные глаза старшего брата не казались ледяными и суровыми. Напротив... в них проскальзывало нечто отчаянное и беспомощное.
— Хорошо, — сам того не замечая, кивнул Янь Цинхуай.
Осознав, на что только что подписался его собственный язык, юноша мысленно вздохнул. Впрочем, забрасывать слова назад поздно.
Достав из своего пространственного мешка пышное одеяло — у Се Тяньланя таких бытовых мелочей отродясь не водилось, — Янь Цинхуай заботливо обернул им старшего брата, превратив его в эдакий плотный кокон. Се Тяньлань — обладатель ледяного духовного корня, да еще и заклятия запретные практикует, отчего тело у него холоднеет пуще прежнего. В обычное время ладно, но сейчас, после тяжелого ранения, не хватало еще сквозняк подхватить.
Осмотрев рукотворный кокон, Янь Цинхуай удовлетворенно кивнул.
Се Тяньлань не стал препятствовать. Заворачивать мертвое тело в одеяло — затея бесполезная для согрева, однако, уловив тонкий, знакомый аромат Янь Цинхуая, исходивший от ткани, Се Тяньлань и впрямь почувствовал, как по жилам разливается суррогатное тепло.
К нему постепенно возвращалось обоняние.
Янь Цинхуай, естественно, и понятия не имел об этих мрачных нюансах. Видя, что былой пыл Се Тяньланя угас, он переставал его опасаться. Да и чего таиться — после того поцелуя терять все равно уже нечего!
Набравшись духу, Янь Цинхуай с гордым видом уселся на стул и принялся напряженно соображать, с чего начать разговор. Но мысли путались. В конце концов он уставился на Се Тяньланя с немым укором, искренне жалея, что тот не игровой NPC с готовым диалоговым окном над головой.
Се Тяньлань молча смотрел на него в ответ, очевидно, не понимая причин этого странного взгляда.
Поиграв немного в "гляделки", Янь Цинхуай покашлял в кулак:
— Ты слышал, что Юнь Жуй и Ло Чуаньхуа собираются заключить духовный союз?
Услышав это, Се Тяньлань чуть опустил веки, скрыв мелькнувшую во взгляде тень:
— Духовный союз? Не слыхал.
Янь Цинхуай тяжело вздохнул:
— Сам ума приложить не могу! Нам уже приглашения вручили. Сколько они вообще знакомы? Никакой скоропалительный роман с молниеносным браком за ними не угонится!
Эти странные, неведомые слова заставили Се Тяньланя на мгновение замереть, перебирая черное каменное кольцо на пальце. Но движения его оставались настолько невозмутимыми, что Янь Цинхуай ничего не заметил и увлеченно продолжил вещать.
Вытащив из пространственного мешка три свадебных парчовых конверта, он досадно бросил их на стол:
— Вот, изволь радоваться! И не поймешь: то ли Ло Чуаньхуа по доброй воле на это пошел, то ли у него ум за разум зашел.
Се Тяньлань вскинул на него проницательный взор:
— Тебе так немыслим их союз? Не можешь принять брак между двумя мужами?
«Или же... не можешь смириться, что Ло Чуаньхуа достанется кому-то другому?»
В его глазах проскользнула цепкая испытательная нотка, отчего Янь Цинхуай почувствовал себя не в своей тарелке. Наспех пояснил:
— Да при чем тут это! Они развили просто сумасшедшую скорость! И вообще, Юнь Жуй — никакой не муж, он же самец птицы!
«Птица, которая меньше чем за месяц путь от яйца до упитанного птенца проделала, а потом бац — и в статного мужа обратилась!» — мысленно договорил Янь Цинхуай.
Пусть Юнь Жуй и выглядел теперь как высокий крепкий мужчина, в памяти Янь Цинхуая он навечно остался пухлым цыпленком.
Слушая, как пылкие объяснения Янь Цинхуая постепенно перерастают в эмоциональную обвинительную речь, Се Тяньлань не сдержал легкой ухмылки.
Вслед за Ло Чуаньхуа юноша переключился на Жун Юйсю:
— Мы с Жун Юйсю все эти дни с ног сбились, но так и не выследили Чжан Юйхэ. Ни единого следа!
— Следы есть, — спокойно откликнулся Се Тяньлань. — Но в этом мире его больше нет.
Янь Цинхуай и не надеялся получить хоть какую-то зацепку, а тут — такой поворот! Он подался вперед:
— Ты видел его? Что с ним произошло?
— В него вселился злой дух. Если не ошибаюсь, он покинул Царство Духов.
Янь Цинхуай не сразу уловил суть. Сбитый с толку, он переспросил:
— Покинул Царство Духов?
— Ушел в Царство Призраков, — кивнул Се Тяньлань.
Лицо Янь Цинхуая переменилось. Теперь смысл фразы «в него вселился злой дух» вырисовался во всей своей мрачной полноте. Но один вопрос не давал ему покоя:
— Почему одержимость, а не захват тела? Разве не проще было сразу совершить завладение плотью?
Се Тяньлань медленно повернул черное каменное кольцо на пальце:
— Захват плоти — его конечная цель. Тварь выбралась из самых глубин Царства Призраков. Попытайся она завладеть телом сходу, смертная оболочка просто не выдержала бы напора и разрушилась. Судя по всему, физической формой Чжан Юйхэ сущность крайне довольна.
Разгадав этот расклад, Янь Цинхуай ощутил подступающую головную боль. О том, чтобы помогать Жун Юйсю в дальнейших поисках, не могло быть и речи. Не отправляться же ради этого в обитель мертвых!
Едва вспомнив про призраков-стражей у входа, Янь Цинхуай побледнел.
— Но как монстр смог увести тело Чжан Юйхэ в Царство Призраков? — все еще не понимал юноша. Из слов старшего брата складывалось впечатление, будто тот видел все собственными глазами.
— Помнишь ту жуткую потайную комнатку? — пояснил Се Тяньлань. — Под ней скрыт древний массив перемещения. Он ведет прямиком в Царство Призраков.
На самом деле, если бы Се Тяньлань не опасался подвергнуть Янь Цинхуая опасности, он и сам бы устремился вслед за нечистью. Все это время он искал артефакты предельной Инь для продвижения в культивации. А у злого духа с тысячелетним стажем при себе наверняка оставалось немало сокровищ.
К тому же, скованный чужой плотью, в Царстве Призраков тот едва ли смог бы дать Се Тяньланю достойный отпор.
Янь Цинхуай смутно осознал масштабы беды и твердо решил: ни за что на свете он не пойдет с Жун Юйсю в обитель мертвых. Более того, надо попытаться отговорить и самого Жун Юйсю. Судя по тону Се Тяньланя, Царство Призраков — та еще смертоносная ловушка.
Се Тяньлань тем временем добавил:
— Через пару дней, когда подлечусь, я отведу тебя туда еще раз. Там осталось кое-что ценное.
Янь Цинхуай насторожился:
— «Кое-что»... в смысле, очередная нечисть? А Жун Юйсю взять с собой нельзя?
— Хорошие вещи, — качнул головой Се Тяньлань. — Просто есть тайны, о которых чужим знать не следует.
Янь Цинхуаю безумно хотелось схватить Се Тяньланя за плечи и хорошенько встряхнуть: «Эй! А я, по-твоему, не чужой?! Нельзя же так слепо доверять едва знакомому человеку!»
Однако под пристальным взглядом темных глаз сердце юноши ёкнуло, и с языка слетело совсем иное:
— А мне... точно можно про это знать?
Сказал — и тут же пришел в ужас.
«Стоп, стоп, стоп! Что за интонации?! Неужели эти кокетливо-смущенные нотки только что вырвались из груди статного семифутового мужа?! На меня что, на секунду тоже кто-то напал и завладел разумом?!»
Внешне Янь Цинхуай сохранял каменную неподвижность, но внутри у него бушевал ураган из стыда и недоумения.
«Се Тяньлань... страшен в своем обаянии», — с трепетом подумал он.
Губы Се Тяньланя тронула едва уловимая усмешка:
— А от тебя у меня секретов нет.
От таких слов и бархатного тона Янь Цинхуая обдало приятной волной согревающего тщеславия, но разум отчаянно бил тревогу:
«Стой! Тормози! Кажется, наше комедийное фэнтези про бедолагу-культиватора прямо на глазах превращается в романтическую BL-драму!»
В этот момент Се Тяньлань слегка нахмурился:
— И все-таки... мне до сих пор холодно.
Все еще погруженный в битву со своими внутренними демонами, Янь Цинхуай на автомате поднялся со стула:
— С чего бы вдруг? Пойду прикрою окно.
Он изо всех сил пытался призвать на помощь здравый смысл: «Главное — не увязнуть в капкане мужских чар!»
Затворив створки, Янь Цинхуай пошарил в пространственном мешке, но больше ничего подходящего для обогрева не нашел.
— Все равно зябко, — негромко подал голос Се Тяньлань.
Янь Цинхуай подошел к кровати и опустил руку под тяжелое одеяло — там царил настоящий арктический хлад. Он озабоченно нахмурился: неужели из-за сочетания ледяного духовного корня и запретных искусств температура тела Се Тяньланя просто не способна подняться выше нуля?
Обхватив ладони старшего брата своими пальцами, Янь Цинхуай вздохнул:
— И впрямь замороженный... Одеяло не помогает.
Ощущение было такое, будто он сжал две сосульки. Неужели все практики Ледяного Корня настолько студёные? Поколебавшись мгновение, Янь Цинхуай глянул на Се Тяньланя и на полном серьезе предложил:
— Слушай... может, мне залезть и сперва согреть тебе постель?