Благодаря привычке Янь Ланя появляться самым бесцеремонным образом, Янь Цинхуай сработал на опережение: стоило чужой руке внезапно вытянуться к нему, как он мгновенно отшатнулся.
— Что сие означает, даос? — насупился Янь Цинхуай.
Его обычно кроткий взгляд сквозил ледяным пренебрежением — зрелище выглядело весьма внушительно.
Чэн Лян, стоявший подле него, не раздумывая сделал шаг вперёд и заслонил спутника. Их сделка только что завершилась, и бросать покупателя на произвол судьбы казалось ему верхом неблагодарности.
Незнакомцы скрывали лица под изолирующими духовное чутье плащами, однако из-под иссиня-чёрной ткани одного из них выбился подол одеяния лунно-белого цвета. Заметив это, Янь Цинхуай едва заметно вскинул брови.
Лунно-белый — цвет одежд внутренних учеников Бессмертной секты Девяти Высот. Оттенок не то чтобы редкий, но юноша невольно содрогнулся, припомнив, как пару месяцев назад подслушивал разговор адептов этой самой секты в поместье клана Ду.
Практик, пытавшийся схватить Янь Цинхуая, даже не удостоил его ответом. Вместо этого он обернулся к собратьям по сектантским узам и чеканно произнёс:
— Это он! В тот день у клана Ду Се Тяньлань спас именно его!
Высокомерие и пренебрежение в его голосе резали слух, однако Янь Цинхуаю было не до обид — сказанное напрочь выбило у него почву из-под ног.
— Даос, — выдавил из себя юноша, натянув деревянную улыбку, — о каком Се Тяньлане идёт речь?
Ученик Бессмертной секты Девяти Высот ревностно вспыхнул, решив, будто незнакомец просто отнекивается, дабы уязвить его самолюбие:
— Около усадьбы Ду! Там, где Сюнин со своими приспешниками вырезал заклинателей! Не вступись тогда за тебя Се Тяньлань, ты бы уже давно гнил в земле! А теперь делаешь вид, будто слыхом о нём не слыхивал? Какая глупость!
Янь Цинхуай замер, уставившись на него. В душе поднялась настоящая буря. Сопоставив все факты, он со всей очевидностью осознал: «Се Тяньлань», о котором твердил этот заклинатель, — не кто иной, как Янь Лань!
Мысли в голове перепутались в глухой узел.
Могущественный покровитель, которому он доверял без оглядки... оказался Се Тяньланем.
Невероятный заклинатель, спасавший его шкуру раз за разом... оказался Се Тяньланем.
И золотая бедро-опора, за которую он отчаянно цеплялся, дабы избежать сумасшедшей ревности и убийства со стороны Се Тяньланя... была САМИМ Се Тяньланем?!
Что за безумный фарс?! За какие грехи сюжетостроители вывалили на него этот абсурд?!
Ошеломлённый взгляд Янь Цинхуая оказался настолько пронзительным, что адепт секты Девяти Высот на мгновение смутился. Впрочем, вспомнив, что за его спиной стоят соратники, он тут же вновь набрал спеси:
— Чего уставился?!
Хоть мысли Янь Цинхуая всё ещё бились в конвульсиях, он сумел овладеть собой и неожиданно расплылся в дружелюбной улыбке:
— Позволь спросить, даос, найдётся ли у тебя изображение этого Се Тяньланя? Я искренне не ведаю, кто это такой, и не уверен, говорим ли мы об одном и том же человеке.
Юноша брякнул это не наугад, а улучив момент. Адепт, пылая желанием уткнуть его носом в его же ложь, выпалил:
— Как не быть! Смотри сам, коль не веришь!
С этими словами он швырнул Камень Запечатления Теней. Чёрный минерал вспыхнул тусклым духовным светом, соткав в воздухе объёмный силуэт. Ученики секты Девяти Высот въелись глазами в Янь Цинхуая, поджидая его провала.
Вглядевшись в лицо в полупрозрачном мареве, Янь Цинхуай ощутил, как сердце ухнуло в бездну. Ошибки быть не могло: черты лица точь-в-точь повторяли образ Янь Ланя. Точнее... Янь Лань действительно был Се Тяньланем.
Вот только в отличие от нынешнего — хмурого, мертвенно-бледного Се Тяньланя — облик на проекции дышал ликующей юношеской пылкостью. Даже сквозь бесплотный свет угадывалась несокрушимая, клином разящая аура восходящего гения.
Янь Цинхуай смутно догадывался, какие беды заставили того сменить обличие, и от этих мыслей сжималось сердце. Разительная перемена выпивала душу своей горечью.
Впрочем, внешне юноша остался непоколебим.
— Не знаю такого, — недрогнувшим голосом вымолвил он.
— Ты меня за дурака держишь?! — взвился ученик секты. — Спаситель из имения Ду вылитый этот человек!
— На том благодетеле был капюшон, заслонявший облик, — искренне отвечал Янь Цинхуай. — Не видав его лица, с чего бы мне знать, как он выглядит?
— Тогда на кой чёрт ты просил у меня изображение Се Тяньланя?! — опешил адепт.
Янь Цинхуай изобразил совершеннейшее недоумение:
— Так ведь ты же твердил, будто я с ним знаком! Вот я и решил присмотреться, дабы не совершить ошибки.
Заклинатель поперхнулся воздухом. Его незадачливый умишко не сразу сообразил, что спорить с этим парнем — всё равно что носить воду ситом. Наконец, побагровев от досады, он выжал:
— Если Се Тяньлань с тобой незнаком, с какой стати ему тебя спасать?!
Янь Цинхуай мельком скользнул взглядом по благородным чертам Се Тяньланя на проекции и небрежно роздал:
— Вероятно, он просто красив и великодушен.
— Ах ты...! — подавился словами ученик.
Но возразить было нечего, а упечь обидчика силой не позволяли обстоятельства. В постоялом дворе толокся люд: от бродячих практиков до учеников других кланов. Все видели, что адепты секты Девяти Высот сами затеяли ссору. Напади они сейчас без улик — и завтра имя их ордена смешают с грязью. Старейшины за подобный позор с них шкуру сдерут.
Заметив их замешательство, Янь Цинхуай нанёс решающий удар:
— Быть может, у почтенных даосов остались ко мне иные вопросы? Заступать дорогу прохожим — не лучшая сдержанность для благородных мужей.
Зачинщик стычки порывался было огрызнуться, но стоящий позади соратник опустил ладонь ему на плечо. Позволив себе вмешаться, тот произнёс чистым юношеским голосом:
— Старший брат, полно. Помни о наставлении учителя.
При этих словах адепты секты Девяти Высот неохотно расступились. Янь Цинхуай отвесил им чинный поклон с лёгкой улыбкой и увёл Чэн Ляна прочь.
Пропетляв по тёмным переулкам, Янь Цинхуай попрощался с Чэн Ляном и во весь опор бросился к постоялому двору. Лицо его оставалось мрачным: мысли крутились исключительно вокруг Се Тяньланя, связывая воедино все прежние странности.
Во время их первой встречи... Се Тяньлань, должно быть, засёк колебания духовной связи «Небесного связного»! А тот «странный тип», которого Се Тяньлань искал в усадьбе Ду... был им самим!
Выходит, Се Тяньлань непрерывно выслеживал его всё это время!
На душе у Янь Цинхуая было скверно и мутно. Впервые он с облегчением подумал о том, сколь бесстыдно наврал с три короба в сетях «Небесного связного», сбив Се Тяньланя с толку. Однако кроме облегчения в груди теснились и иные чувства. Вспоминая, как сильно изменился Се Тяньлань, юноша не мог заглушить щемящую боль и сочувствие.
Впрочем, стоило представить жующие плоть техники меча Се Тяньланя и его сокрушительную мощь, как всякая жалость мгновенно испарялась. А ну как тот намеревался отыскать его только лишь ради того, чтобы разом снести голову клинком?! Из-под таких тисков и сбежать-то не успеешь!
Единственным утешением оставался размах мира культивации. Шанс сталкиваться с Се Тяньланем трижды подряд стремился к нулю. Через пару дней, уладив дела в землях яо, он вернётся в секту и засядет в медитативное уединение на пару-тройку сотен лет. За это время Се Тяньлань гарантированно выкинет его из головы!
Едва Янь Цинхуай успел восхититься собственным гением, как его осенённость рассыпалась в прах: неотложная задача-то не решена! Он до сих пор не отыскал мастера-ремесленника, способного выковать «Небесный связной»! Сам-то он проскрипит сотни лет, но доживёт ли до тех времён тот самый ремесленник?
Мысль отрезвила: спрятаться в секте на века не выйдет. Если порассуждать, предыдущие две встречи с Се Тяньланем происходили по его собственной вине... Быть может, если реже светить «Небесным связным», судьба перестанет сводить их нос к носу?
А если удача вновь вернётся спиной и сведёт их опять?
Впрочем, не беда: Се Тяньлань в глаза не видел его истинного лица. К тому же в мире бессмертных отродясь не слыхивали о некоем «Предке Цинчжуане». Добраться до Янь Цинхуая через фальшивую личину — задача невыполнимая.
А если... если он по чистой случайности разоблачит себя?!
* * *
Одолеваемый сомнениями, Янь Цинхуай дошагал до постоялого двора. Распахнув дверь в свои покои и увидав там Ло Чуаньхуа, он наконец прогнал с лица тучи.
— Сработал прорыв?! — ощутив перемену в духовных силах товарища, с искренней радостью воскликнул Янь Цинхуай. — Тогда выступаем немедленно!
Ло Чуаньхуа вознамерился было похвастаться успехами, но не ждал столь стремительного поворота.
— Куда такая спешка? — проворчал он недовольно.
— Дела не терпят отлагательств, — срезал Янь Цинхуай, не вдаваясь в подробности.
Ло Чуаньхуа обладал неоспоримым достоинством — послушанием. Даже не понимая причин, он неизменно выполнял сказанное. Не успев как следует укрепить заложенные основы, он был вынужден спешно отправиться в путь в сопровождении Янь Цинхуая.
Под покровом глухой ночи Янь Цинхуай рассудил: даже если ученики секты Девяти Высот и пронюхают неладное, вряд ли они устремятся в погоню во тьме.
Вот только Ло Чуаньхуа ещё не освоил полёт на мече, и Янь Цинхуаю приходилось тащить его на себе, из-за чего их скорость оставляла желать лучшего.
Предрассветный час застал их в тихой лесной чаще. Наскоро преподав Ло Чуаньхуа основы управления мечом, Янь Цинхуай оставил его упражняться, а сам уселся восстанавливать истраченную духовную энергию.
Когда они возобновили путь, солнце стояло высоко. Хотя Ло Чуаньхуа держался на клинке неуверенно, полёт пошёл куда быстрее, чем ночной марш-бросок.
Нельзя было не отметить странность: на пути к Городу Священного Спокойствия им на каждом шагу досаждали дикие звери-яо, теперь же, при перелёте из Юэаньчэна в Округ Летающего Феникса, им не попалась ни единая тварь.
Даже нечувствительный к мелочам Ло Чуаньхуа уловил витавшую в воздухе фальшь. Не имея иного выхода, спутники продвигались вперёд со всей возможной осторожностью. Согласно расчётам, Округа Летающего Феникса они должны были достигнуть через трое суток.
Однако у судьбы были свои планы. Стоило им миновать величавый горный кряж, как из ущелий неожиданно взмыли тысячи птиц. Твари принадлежали к самым разным породам, причём среди них попадались свирепые, высокоуровневые звери-яо. Янь Цинхуай и Ло Чуаньхуа немедленно снизились и укрылись в густой кроне деревьев.
Пернатые полчища мчались ровно в ту сторону, куда держали путь заклинатели. Глядя на живой тучеподобный полог, застилавший небесный свод, Янь Цинхуай не удержался от вздоха:
— Как думаешь... уж не в одну ли точку мы направляемся?
Ло Чуаньхуа побледнел:
— Не нагоняй страху!
Впрочем, достаточно было сопоставить тишину на тракте с этим гигантским перелётом, помня, что конечный пункт — земли народа яо... Всё с очевидностью указывало на то, что у сородичей-яо грядут великие потрясения.
— Будто мне охота тебя пугать, — поморщился Янь Цинхуай. — Нам стоит держаться вдвое осторожнее.
А не то выйдет конфуз: сбежал от роковой ревности Се Тяньланя, увернулся от мести демонических практиков — и сложил голову под когтями пернатых яо!
— Мы эту фразу твердим без продыху всю дорогу, — буркнул Ло Чуаньхуа.
Янь Цинхуай одарил его молчаливым взглядом, но Ло Чуаньхуа прекрасно понял подтекст. Кабы не надобность сопровождать товарища к его интернет-возлюбленной, Янь Цинхуай не стал бы искушать судьбу — развернулся бы на сто восемьдесят градусов и дал дёру в безопасное место.
Что до причин, переполошивших клан яо... узнают они об этом, судя по всему, только ступив на земли Округа Летающего Феникса.