Выпалив эти слова, Янь Цинхуай тут же пожалел о собственной несдержанности. Что, если Се Тяньлань сочтёт его наглым выскочкой и просто вышвырнет вон?
Попытка пойти на попятную провалилась — Се Тяньлань коротко ответил:
— Хорошо.
— Извини, извини, я… А?
Се Тяньлань уже сбросил одеяло, безжалостно разрушив уютное гнездо, которое Цинхуай только что себе соорудил.
— Но тут же совсем нет места, — попытался воззвать к его разуму юноша.
Се Тяньлань слегка подвинулся к стене, освобождая крошечный лоскут постели, и поднял на него взгляд:
— Теперь есть.
Ресницы у Се Тяньланя были прямыми, без изгиба. Обыкновенно это не бросалось в глаза, но сейчас, глядя на него сверху вниз вплотную, Цинхуай отчетливо разглядел их густую щёточку — и сердце вдруг укололо странным, пушистым и щекотным чувством.
— Мне правда холодно, — тихо добавил тот.
Голос его звучал безэмоционально, а лицо оставалось бесстрастным, однако взгляд... Под этим взглядом Цинхуай готов был вырвать собственное сердце и безропотно вручить его Се Тяньланю.
В итоге он всё-таки залез под одеяло. Внутри оказалось ещё холоднее, чем снаружи. В голову Цинхуаю невольно пришло воспоминание из далекого детства: лавочки возле школы, где мороженое хранили в старых холодильниках, обмотанных ватными одеялами. Сейчас происходило то же самое — он буквально укрыл одеялом живой морозильник. Ватник, конечно, сохранял температуру... вот только какую именно — другой вопрос. Взглянув на сам «холодильник», юноша мысленно вздохнул.
Сидя в страшно неловкой позе, Цинхуай шёпотом поинтересовался:
— Ну как, хоть немного потеплело?
Се Тяньлань прекрасно видел смущение спутника, но ему хотелось узнать, где проходит та граница, за которую Цинхуай его не подпустит. Поэтому он просто протянул руку и обнял его.
Пока холодные руки не замкнулись вокруг талии, мысли Цинхуая были относительно ясными. Теперь же тело его деревянно одеревянело, а язык отказывался повиноваться:
— Ч-что... что ты делаешь?
Се Тяньлань медленно привлек его ближе. Покорность юноши лишь подлила масла в огонь незримой жажды: внутренний шёпот настойчиво умолял сжать объятия сильнее. В идеале — прижать к себе без остатка, вплавить в собственную плоть и кровь...
— Слушай, а мы не слишком тесно прижались? — не вовремя пробормотал Цинхуай.
Се Тяньлань замер:
— Так будет теплее.
Все готовые праведные возражения застряли у Цинхуая в горле. Он чувствовал себя плюшевой игрушкой, которую намертво стиснули в руках. Ещё бы не теплее!
И всё же он смиренно позволил держать себя в объятиях. Более того, пустил по жилам духовную энергию, чтобы отдавать больше тепла.
Се Тяньлань замер, нежно обнимая его. Цинхуай поначалу судорожно цепенел, но вскоре расслабился и устроился поудобнее. Атмосфера располагала к полудреме... ровно до тех пор, пока холодные пальцы Се Тяньланя не соскользнули на его хвост.
Цинхуай давно заметил, с каким нескрываемым любопытством Се Тяньлань заглядывается на этот хвост, однако прямое прикосновение отозвалось в теле странным электрическим импульсом.
Сжав зубы, юноша процедил:
— Ну как, приятно на ощупь?
Се Тяньлань уловил в его голосе закипающее раздражение, но руки не убрал:
— Очень тепло.
—... Ладно, погладь, — выдохнул Цинхуай.
В самом деле: густой, пушистый и тёплый мех — как тут устоять? И надо же было такому случиться: в прошлой жизни он разглагольствовал на форумах, мол, демоны-оборотни — это просто милые пушистики. Колесо судьбы сделало оборот, и возмездие настигло его самого. Теперь-то он прекрасно понимал, почему те заклинатели-демоны так взвивались от подобных речей!
— Надо будет прикупить жаровню, — принялся размышлять вслух Цинхуай, — или достать огненный нефрит. У тебя страшный аномальный холод в теле, нельзя же постоянно греться об меня. Не будешь же ты каждый день обнимать...
Слушая этот бормочущий поток мыслей, Се Тяньлань про себя отметил, что последнее предложение звучит просто замечательно.
Цинхуай всё строил планы, как вдруг заметил, что прижавшийся к нему человек бесшумно сомкнул веки и погрузился в сон. Умостившись получше и уронив голову на подушку, Цинхуай тоже начал уплывать в небытие.
«Обязательно надо найти для Се Тяньланя хорошего лекаря...»
Когда он очнулся, за окном стояла непроглядная ночь. Постель рядом пустовала — Се Тяньлань куда-то отлучился.
Поднявшись, Цинхуай толкнул дверь. Се Тяньлань стоял на пороге, устремив взор на полную луну. Услышав шорох, он обернулся; ледяная стужа в его глазах мгновенно растаяла, сменившись мягким теплом.
Цинхуай уловил эту неочевидную перемену. Сонную одурь как рукой сняло — внутри взвыли тревожные колокола. Мгновенно встрепенувшись, он спросил:
— Тебе больше не холодно?
— Холодно, — ответил Се Тяньлань. — Но только что здесь кое-кто пролетел.
Цинхуай подобрался, мгновенно очутившись рядом:
— Что за тварь? Ты вступил с ней в бой?
Се Тяньлань качнул головой:
— Нет. Оно просто метнулось над поместьем Тигра. Намерения неизвестны.
По описанию Цинхуай сразу представил жуть с уродливыми крыльями, иссиня-чёрной шкурой и мерзкой мордой. В мире культивации Творец явно не отличался изысканным вкусом, раз за разом порождая чудовищ с крайне небрежной и пугающей анатомией.
Готовый в любой миг скрестить оружие с неведомой тварью, Цинхуай спросил:
— И что делаем?
В глазах Се Тяньланя блеснул стальной блеск:
— Ждать нельзя. Сперва наведаемся в ту пристройку.
Цинхуай сразу понял, о каком домишке речь. Оказавшись у запертых дверей, он свежо вспомнил тот жуткий ритуал, свидетелем которого стал в прошлый раз.
Се Тяньлань без лишних слов сжал его ладонь в своей. Поймав его удивленный взгляд, он спокойно, но непреклонно произнес:
— Держись за меня. Что бы ни увидел — не разжимай руки.
Сердце Цинхуая сжалось, и он крепче ответил на рукопожатие. Се Тяньлань еще никогда не отдавал приказов с такой суровой серьезностью. Что же творится в этих стенах?
Се Тяньлань сокрушительным ударом ладони выбил дверь. Внутренности строения изменились до неузнаваемости: перед ними разверзся длинный туннель, по обе стороны которого стенали и рвались из оков бесчисленные злобные духи, оскалив клыки и тяня к пришельцам скрученные когти.
Пускай эти неупокоенные сущности ещё не набрали полной мощи, их орда впечатляла. Вонзись в него каждый из этих призраков хоть раз — от Цинхуая остались бы лишь обглоданные кости.
— Это... — выдохнул он.
— Души, сдерживаемые ритуальным массивом, — пояснил Се Тяньлань. — Когда печать разрушилась, они вырвались наружу.
Выходит, тот демонический практик, которого Цинхуай встретил в брюхе чудовища, напрямую связан со зловещим призраком, упомянутым Се Тяньланем. Или же призрачный практик попросту использовал демонопоклонника, чтобы завершить массив?
— Какова цель этого ритуала? — уточнил юноша.
Лицо Се Тяньланя потемнело:
— Он стремится пробить прямой проход между Царством Демонов и Царством Призраков, чтобы выпустить тварей из Бездны прямо в Город Сжженных Перьев.
Теперь всё встало на свои места! Вот почему городской владыка Юнь Жуй внезапно обратился в яйцо и подвергся охоте в стенах Города Сжженных Перьев... Слова Ло Чуаньхуа и И Тяошэ словно кусочки мозаики сложились в единую жуть.
— И этот массив... — с тревогой спросил Цинхуай, — он завершён?
Се Тяньлань качнул головой:
— Нет. Не хватило жертвенных душ.
По скупым обрывкам фраз Цинхуай восстановил картину: призрачный практик рассчитывал воспользоваться хаосом, охватившим Город Сжженных Перьев после исчезновения городского владыки, добрать недостающих неупокоенных духов и запустить ритуал.
Но их внезапное вмешательство смешало врагу все карты. И всё же, пусть великий массив не заработал в полную силу, разрыв между Царством Демонов и Царством Призраков всё же образовался. Поместье Тигра превратилось в опасную ловушку.
Сохраняя мрачное молчание, Се Тяньлань вёл Цинхуая сквозь тьму. Встречавшиеся на пути твари пытались заступить им дорогу, но Се Тяньлань сметал их со своего пути без видимых усилий.
Будучи тяжело раненным, он источал сокрушительную мощь. Цинхуай даже представить не мог, насколько страшен Се Тяньлань на пике своих сил — и насколько же чудовищен демонический практик, сумевший нанести ему столь глубокие раны.
Вскоре они достигли конца подземелья.
Взирая на бассейн, доверху наполненный густой кровью, Цинхуай недоуменно запнулся:
— Сокровище... это вот это?
Ему не хотелось ставить под сомнение слова спутника, но в этом мрачном туннеле, кроме озлобленных призраков и кровавой жижи, решительно ничего не проглядывалось.
Се Тяньлань медленно покачал головой и швырнул в кровавый водоем небольшой предмет. Приглядевшись, Цинхуай узнал Камень Земной Инь, спрятанный здесь призрачным практиком.
Как только артефакт коснулся поверхности, багровые волны начали стремительно впитываться в него. Не прошло и пары мгновений, как мутная купель очистилась, став прозрачной, словно слеза.
На глазах у изумленного юноши из глубины бассейна бесшумно поднялась массивная дверь. Се Тяньлань мановением руки вернул Камень Земной Инь, и створки растворились.
За дверью открылась тайная комната, заставленная шкафами и сундуками. На стеллажах теснились древние фолианты и свитки.
Не разжимая пальцев, Се Тяньлань увлек его за собой внутрь. Признаться, Цинхуай уже почти привык к ощущению, что его ладонь сжата в хладной руке Се Тяньланя.
Осмотревшись, юноша поражённо замер. В потайной сокровищнице громоздилось неисчислимое множество духовных артефактов, перемежающихся с предметами демонической ковки. От последних исходили густые, зловещие клубы демонической цзи, от одного вида которых становилось дурно.
— Все эти вещи тварь сорвала с трупов заклинателей за долгие годы с тех пор, как вырвалась из Бездны, — пояснил Се Тяньлань.
Цинхуай оторопел:
— С тела каждого заклинателя?.. Сколько же жизней она загубила и сколько веков на это ушло?
— Одиночками она не ограничивалась, — со сталью в голосе произнёс Се Тяньлань. — На её счету не одна кровавая баня в мелких кланах и небольших сектах.
По спине Цинхуая пробежал ледяной озноб. Призрачный практик совершил столь ужасающие злодеяния, но почему о них молчит мир культивации? Казалось, будто чья-то могущественная рука намеренно заметала следы чудовища, шаг за шагом стирая любые упоминания о его кровавом пути...