Защитный барьер растворился без единого звука. Но вместо облегчения Янь Цинхуая охватил липкий, леденящий ужас.
С противоположного склона горы до сих пор доносился глухой гул жестокой схватки. Очевидно, барьер пал не по воле самого Цинхуая — что-то стряслось у Се Тяньланя.
От этой мысли кровь застыла в жилах. Цинхуай не смел даже гадать, что именно произошло. Приказав себе сохранять хладнокровие, он бросился на шум.
Грохот не затихал. Сердце Цинхуая, ухнувшее было в бездну, снова отчаянно заколотилось о рёбра.
«Может, с Се Тяньланем всё в порядке? Вдруг он просто поставил заклятие на ограниченное время?» — на ходу уверял себя Янь Цинхуай, пытаясь точнее определить направление.
Однако, подобравшись ближе, он осознал: звуки боя доносятся сразу из нескольких мест. Цинхуай замер на месте, ошеломлённый. Кто ещё в этих горах мог вступить в схватку с людьми Се Чанъе? В какой из этих точек дрётся Се Тяньлань? И... бился ли он хоть где-нибудь вообще?
Цинхуай замешкался. Надежда, вспыхнувшая было в груди, начала стремительно угасать. Но именно в этот миг его запястье ожгло мягким теплом.
Он вскинул руку. Жемчужина, которую Се Тяньлань нацепил ему на запястье, налилась нежным сиянием. Слегка приподнявшись и натянув невидимую нить, артефакт указывал чёткое направление.
Сердце сжалось. Прибавив ходу, Цинхуай устремился вслед за указанием жемчужины, моля Небеса, чтобы Се Тяньлань оказался именно там.
Стоило ему рвануть на свет артефакта, как грохот поблизости резко стих. У Цинхуая перехватило дыхание.
Вдруг раздался оглушительный треск. Прямо на него по идеальной дуге поплыло что-то массивное. Цинхуай уже собрался отскочить в сторону, чтобы его не раздавило тушей, как разглядел в этом летящем «снаряде» самого Се Тяньланя.
Цинхуай метнулся было вперёд, намереваясь поймать его, но Се Тяньлань прямо в воздухе умудрился сгруппироваться и... подобно метеору рванул обратно в бой.
Янь Цинхуай лишился дара речи.
В его представлениях Се Тяньлань должен был истекать кровью — беспомощный, близкий к смерти. Цинхуай уже успел нарисовать себе их воссоединение: исполненное скорби, слёз и драматического надрыва... А на деле этот идиотина просто напролом напрашивался на гибель!
Похоже, никого спасать не требовалось — он всё придумал себе сам.
Цинхуай уже готов был развернуться и уйти, но мысль эта мелькнула и пропала. Раздосадованный — то ли на Се Тяньланя, то ли на самого себя, — он стиснул зубы и, бросив взгляд в сторону побоища, ринулся следом.
«Хотя бы труп его успею подобрать, пока не разорвали», — с ледяной миной подумал Цинхуай, на лету отбивая случайный взмах чужого клинка.
Впрочем, Се Тяньлань и Се Чанъе позаботились о том, чтобы долго бегать не пришлось. Едва Цинхуай сделал пару шагов, как Се Чанъе обрушил на противника сокрушительный выпад. Се Тяньлань успел блокировать удар мечом, но разница в культивации была слишком велика: сила удара просто швырнула его прочь.
К счастью, Се Тяньланю удалось уклониться от смертельного укола, однако лезвие располосовало его плечи и бока. Цинхуай отчётливо разглядел, что из рваных ран вместо обычной крови сочатся алые ледяные кристаллы.
Се Чанъе и не думал останавливаться. Его клинок полыхал холодным светло-голубым свечением, а на красивом, но застывшем лице застыла абсолютная отрешённость. Для него не имело значения, кто перед ним — собственный ученик или чужак; всё вокруг было лишь пылью у ног.
Глядя на него, Янь Цинхуай на миг уловил в этом облике знакомые черты Се Тяньланя. Впрочем, времени на размышления не оставалось. Он слишком хорошо понял, к чему всё идёт.
Старик готовился к решительному, смертоносному удару.
Се Тяньлань же выдохся: его протащило по земле добрый десяток шагов, прежде чем он сумел затормозить. Видя, как сияние на мече Се Чанъе становится всё губительнее, Цинхуай сжал кулаки. Не дожидаясь удобного момента, он рывком бросился к Се Тяньланю.
Он рассчитывал подхватить Се Тяньланя на руки, но реальность внесла коррективы: не рассчитав дистанцию, Цинхуай едва не проскочил мимо. Недолго думая, он сгрёб его и вскинул себе на спину.
Се Чанъе слегка прищурился, разглядывая внезапно возникшего незнакомца. В его серебристо-белых глазах блеснула ледяная, насмешливая усмешка:
— Надо же. Не думал, что у такого уродца найдётся кто-то, готовый делиться с ним судьбой.
Говорил он спокойно, но руки не опускал: сокрушительный выпад меча взрезал воздух, устремляясь к обоим. Для Се Чанъе не было разницы, раздавить одну букашку или две.
Однако произошло немыслимое. Несмотря на то, что духовное чутьё Се Чанъе намертво зафиксировало цель, выпад пришёлся в пустоту. Прежде чем он успел разобраться в происходящем, Янь Цинхуай с Се Тяньланем на спине выскочил совершенно в другом месте.
— С таким иродом, как ты, — рявкнул Цинхуай, задыхаясь от тяжести и злости, — может возиться только совсем слепой!
Се Чанъе уже не помнил, сколько столетий никто не смел бросать ему в лицо подобные оскорбления. Он равнодушно смерил Цинхуая взглядом, в котором мельком скользнуло раздражение. Но в то же мгновение в его голове проскочила холодная мысль: на какую-то долю секунды этот незнакомец вместе с бесполезным мусором просто исчез из пространства. И именно из-за этой секунды удар ушёл в молоко.
Се Чанъе решил, что перед ним умелый заклинатель. Но один лишь Цинхуай знал правду: едва он взвалил Се Тяньланя на плечи, жемчужина на его запястье вновь обдала руку жаром, и их обоих окутала знакомая белая дымка.
Могущественная давящая аура великого мастера заставляла каждую кость в теле Цинхуая ломить от боли, но стоило белесому туману укрыть их, как тяжесть мгновенно отступила.
Се Чанъе не собирался тратить время на разгадывание чужих секретов. Слегка изменив движение кисти, он вознамерился покончить с ними одним верным, смертельным приёмом. Тратить минуты на двух ничтожеств было глупо — куда важнее собрать оставшиеся артефакты и устремиться к Руинам Почтенного Меча.
Цинхуай не знал о планах врага, но давящее чувство чужого леденящего взгляда снова сковало всё тело. Се Тяньлань, до этого молчавший на его спине, наконец подал голос — ровно в тот момент, когда Цинхуай успел подумать, не несёт ли он труп.
— Брось меня и беги, — тихо выдохнул тот. — Жемчужина защитит тебя, ты успеешь уйти.
— Раз она могла спасти тебя, какого чёрта ты сам не сбежал?! — отрезал Цинхуай. — Зачем снова полез на рожон?!
— Раз он решил очистить секту от скверны, никакие артефакты не помогут.
Цинхуай почувствовал, что тот снова что-то недоговаривает. Но пока он судорожно соображал, как вырваться из смертельной ловушки, из лесных зарослей вдруг донёсся отчаянный крик:
— Учитель!
Из тумана, тяжело хромая, вывалился Чан Сюнь. Выглядел он жутко: живого места на нём не осталось, всё тело обуглилось и почернело, словно у обгоревшего полена. Теперь стало понятно, с кем только что шла жестокая рубка на том конце склона.
Будь это обычный мир XXI века, Чан Сюня приняли бы за монстра, сбежавшего из какого-нибудь безумного испытания игры на выживание.
Налитые кровью глаза Чан Сюня полыхали безумной, исступлённой одержимостью. Забыв о боли, он твердил лишь одно слово: «Учитель...» Цинхуай с горькой иронией подумал, кто из них двоих на самом деле настоящий монстр.
Се Чанъе скривился от отвращения при виде столь никчёмного старшего ученика.
— Бесполезный мусор, — бросил он холодно.
Тем не менее, он прервал смертоносную технику и направил силу на спасение Чан Сюня. Цинхуай уцепился за этот шанс: не теряя ни мгновения, он рванул в сторону, унося Се Тяньланя на спине.
Се Чанъе мгновенно заметил их побег. На его губах вспыхнула презрительная усмешка, и лёгким взмахом руки он послал вослед Цинхуаю ледяную мечевую цзи. Она взвилась полотном, похожим на сетку из инея и тонкого льда. Лишь тот, кто сталкивался с ней в бою, знал, что за этой обманчивой изящностью скрывается смертоносная режущая сила.
Однако произошло невероятное: едва клинковый порыв готовился распороть спину Цинхуая, из его пазухи вылетел круглый предмет, напоминающий грецкий орех, и напрочь принял удар на себя.
«Артефакт Почтенного Меча!» — на безупречном, застывшем лице Се Чанъе впервые отразилось нескрываемое изумление.
Но ещё большее потрясение ждало его следом: из чащи донеслись многочисленные голоса и эхо передаваемых заклинателями душевных посланий. Толпы практиков, громко споря о точном расположении Руин Почтенного Меча, стремительно приближались к их месту.
Что здесь, чёрт возьми, происходит?!