Уладив с призрачным слугой вопрос с жильём, Янь Цинхуай довёл Лянь Иньланя до отведённых покоев, после чего стремительно — едва ли не бегом — вернулся в собственную комнату.
Опустившись на стул, он непрестанно вздыхал. Главная беда заключалась в том, что он до сих пор не решил, как быть дальше с юношей. Изначально Янь Цинхуай рассчитывал просто убедиться, что за Лянь Иньланем не тянется дурной след, а затем забрать его обратно в мир бессмертных и предоставить самому себе.
Но при взгляде на истощённое тело юноши стало ясно: путь совершенствования для него закрыт навсегда. Верни его сейчас в мир культиваторов — и это станет лишь началом очередного круга ада.
Так ничего и не придумав, Янь Цинхуай прилёг предплечьями на стол и прикрыл глаза. Гулкая тишина пустой комнаты вселяла смутную тревогу.
Он уже и забыл, каково это — оставаться одному в тёмном замкнутом покое. В прошлые дни, если не брать в расчёт глубокую медитацию или вылазки против нежити, он повсюду находился плечом к плечу с Се Тяньланем.
Взгляд его проскользнул сквозь щёлочку в ставнях на внешнюю крытую галерею. Мысли невольно уплыли прочь, и в какой-то момент его осенило: да он же просто тоскует по Се Тяньланю!
В тот день они толком даже переброситься словом не успели, как старший брат Се спешно удалился. Да и расставание их, прямо скажем, вышло не из приятных.
При этой мысли Янь Цинхуай снова тяжело вздохнул. Подняв руку, он окинул взглядом призрачное ядро на запястье и нахмурился: из-за чего, спрашивается, Се Тяньлань так вспылил?
Неужели у них случился проклятый «кризис седьмого года»? Да ну, глупость какая-то, времени-то прошло всего ничего.
Словом, сегодня Янь Цинхуай был всерьёз обеспокоен крахом на личном фронте.
* * *
Спустя пару дней после того, как он привёл Лянь Иньланя, домой наконец заявилась троица братьев Жэнь, доселе пропадавших неизвестно где. Выглядели они изрядно измотанными. В тот момент Янь Цинхуай как раз наставлял юношу во дворе, показывая ему базовые стойки. Восстановится ли повреждённое Золотое ядро Лянь Иньланя, Янь Цинхуай понятия не имел, но рассудил, что махание мечом хотя бы укрепит хилое тело.
Взирая на щуплые, узкие плечи юноши, Янь Цинхуай опять унёсся мыслями вдаль. Он вспомнил, как в своё время Се Тяньлань лишился духовного основания: затаившие злобу культиваторы урезали ему рацион и заставляли гнуть спину на чёрных работах... Неужели старший брат Се в ту пору был точно так же истощён от голода?
Реакция Жэнь Юя на появление чужака-заклинателя оказалась самой бурной. Окинув Янь Цинхуая ошарашенным взглядом, он, не дожидаясь пояснений, тут же подскочил вплотную:
— Ты что это удумал?! А Владыка вообще в курсе?!
Почуяв неладное в его явной нервозности, Янь Цинхуай окинул его прищуренным взглядом:
— С чего это ты вдруг о нём так печёшься?
Янь Цинхуай молча оглядел Жэнь Юя с ног до головы с таким нескрываемым подозрением, что тот от невысказанного упрёка аж подскочил:
— Эй, ты на что это намекаешь?! Не смей наговаривать!
Янь Цинхуай лишь развёл руками:
— Я слова не молвил, ты сам всё придумал. Это обычный культиватор, на которого я наткнулся в городе. У парня повреждено Золотое ядро, его всякая мразь обижала, вот и подобрал. Если здесь ему не рады, могу позже увести его в другое место.
Жэнь Юй качнул головой и покрутил пальцем у носа, закрывая тему. Да что там какой-то человек! Реши Янь Цинхуай сровнять с землёй хоть весь замок Жэнь, они бы всё равно стояли рядом и умилённо приплёскивали в ладоши.
Но вот если Янь Цинхуай снова сбежит в неизвестном направлении, Жэнь Юй отнюдь не горел желанием на собственной шкуре проверять, способна ли душа покойного призрачного заклинателя превратиться в некую невиданную хрень и продолжить культивировать дальше.
Уловив его мысль, Янь Цинхуай перевёл разговор в другое русло:
— К слову, чем вы были так заняты все эти дни? Я смотрю, вы из кожи вон лезете, дома сутками не появляетесь.
Тут уж Жэнь Юй окончательно набрал в рот воды, так что отдуваться пришлось Жэнь Хуа:
— Охотились за пределами города на сбежавших призрачных практиков.
Янь Цинхуай с уважением оглядел внушительную броню Жэнь Хуа. Хотя он смутно представлял, кого именно тот называет «мятежниками», столь непреклонный и солидный вид старшего брата Жэнь явно намекал: лезть со своими советами не следует.
Впрочем, правила приличия требовали замять паузу:
— Понятно. Если потребуется помощь — только кличте. Кстати, а куда делись те заклинатели, что приходили не так давно?
Жэнь Хуа сухо чеканил каждое слово:
— Они также привлечены к ликвидации отступников. Часть отправилась во Второй призрачный город, так что раньше чем через пару дней не вернутся.
Янь Цинхуай сначала кивнул, а затем до него дошла суть:
— Ого, вы уже и на соседние призрачные города влияние распространили? Масштабно работаете.
Чтобы аж в чужие призрачные города за беглецами мотаться... Янь Цинхуай и помыслить не мог, что всего за месяц его отсутствия местная нежить отгрохает целую сеть экспансии. Не дав Жэнь Хуа открыть рот, он непринуждённо помахал им рукой:
— Ладно, не буду отвлекать от важных дел. Как те заклинатели вернутся — дайте знать.
Указав Лянь Иньланю на пару недочётов в стойке, Янь Цинхуай обнажил собственный клинок и тоже принялся оттачивать формы. Братья Жэнь, поглазев на усердно упражняющуюся парочку, убрались восвояси, хотя по пути у них завязалось бурное обсуждение.
Жэнь Хуа явно одолевали сомнения. Нахмурившись, он вскользь заметил:
— А Владыка... не придёт в ярость, когда узнает про этого мальчишку?
Жэнь Юй держался куда развязнее. По его убеждению, их-то хата в любом случае с краю. К тому же он своё предупреждение сделал:
— С какой стати ему на нас гневаться? Плевать, всё утрясётся!
Что до Жэнь Юэ, тот, хоть и выглядел понурым, со свойственной ему ехидцей предвкушал представление:
— Может, хоть посмеёмся от души, когда всё всплывёт.
Жэнь Хуа сдвинул брови:
— Как-никак, речь о родном брате Владыки.
Тут уж Жэнь Юй прикусил язык. Он сопоставил факты и примерил шкуру Се Тяньланя на себя: каково это, если твой родной брат приволочёт с улицы сопливого призрачного практика и станет дуть ему во все места? Брату-то ты, конечно, ничего не сделаешь... а вот парню...
Он неожиданно звонко хлопнул костяным веером по ладони:
— Знаете что? Отдых отменяется.
Смываться надо, и как можно скорее! Схватив упирающегося Жэнь Юэ под микитки, старшие братья дали дёру, пока очередное проявление братской любви не превратило их жизни в сущий ад.
* * *
И Янь Цинхуай снова остался без единой живой души для разговоров. Дни под копирку состояли из фехтования с Лянь Иньланем да прогулок по улочкам Призрачного города. Допекало одно: змеиное проклятие накатывало всё чаще. Боль раздирала изнутри с такой силой, что он, стиснув зубы, замирал в постели, боясь даже вздохнуть.
Старшие из Духовной обители Всех Живых разводили руками: древних фолиантов с описанием этого змеиного мора пока отыскать не удалось. А между тем промежутки между приступами становились всё короче. Янь Цинхуай всерьёз задавался вопросом, не стоит ли ему поскорее уединиться в Духовной обители и попытаться силой подавить проклятие.
Единственное, что его удерживало — Се Тяньлань, всё ещё находившийся в уединённом совершенствовании. Янь Цинхуай хотел перед уходом хотя бы разок повидаться с ним.
В тот день на призрачном рынке Янь Цинхуай заприметил прилавок с диковинками и попросил Лянь Иньланя обождать в сторонке. Но едва он вернулся, перед глазами предстала отвратительная картина: какой-то заклинатель вплотную приставал к парню.
Мужик выглядел вполне представительно, но его ладони разнузданно блуждали по телу Лянь Иньланя. Подойдя ближе, Янь Цинхуай расслышал сальные шуточки и откровенную брань, сыпавшуюся из поганого рта, и к горлу подступила тошнота.
По правде говоря, до сей поры Янь Цинхуай периодически сомневался: а не соткал ли Лянь Иньлань всю свою слезливую историю из чистой лжи? Не из тех он был людей, кто с ходу дарит доверие направо и налево. Бывало, посреди ночи сядет на кровати, даст себе пару пощёчин, чтобы отрезветь, и всё равно мысленно перебирает, кем же на самом деле является этот парнишка.
Но стоило этому ублюдку появиться на сцене, как сомнения рассеялись. Лянь Иньлань действительно не солгал.
Незнакомец тоже достиг стадии Зародившегося Младенца, и его культивация даже слегка превосходила уровень самого Янь Цинхуая. Рассудок подсказывал не лезть на рожон, но стоило Янь Цинхуаю увидеть, как липкая лапа мерзавца забирается глубоко под полы одеяний Лянь Иньланя, как его лицо обернулось ледяной маской.
Не произнеся ни слова, Янь Цинхуай одним взмахом обнажил клинок и молниеносным выпадом метнул его прямо в грудь обидчика.
Неудивительно, что эта дрянь с лёгкостью обманула и обкрадывала Лянь Иньланя, высасывая его силы парной культивацией! В следующий миг трусливый ублюдок без колебаний швырнул Лянь Иньланя прямо под удар. Имея за плечами стадию Зародившегося Младенца и превосходя противника силой, эта собака даже не осмелилась скрестить клинки!
Ледяно хмыкнув, Янь Цинхуай одним рывком задвинул Лянь Иньланя за спину и вновь обрушил на подонка яростный выпад.
Видимо, вся глубинная мощь этого недокультиватора держалась исключительно на жранье духовных пилюль да паразитическом высасывании жизненных сил из Лянь Иньланя. На деле же в бою Янь Цинхуай не ощутил ни малейшего давления.
Но едва Янь Цинхуай вознамерился снести псу голову одним точным ударом, как в запястье скрутила знакомая, раздирающая боль. Словно ядовитая гадина неторопливо обвила его сердце и пережала всё тело удушающей хваткой.
Дыхание перехватило, воздух застрял в лёгких. Нахлынувший приступ и не думал спадать. От дикой рези Янь Цинхуай чуть не выронил оружие, перед глазами всё пошло кровавыми пятнами, но чутьё подсказало: ублюдок решил воспользоваться его слабостью.
Прикусив до крови кончик языка, чтобы вернулась чёткость мыслей, Янь Цинхуай симулировал полный крах и тяжело рухнул на колени, опершись на меч. Завидев это, собачий сын зашёлся в радостном оскале и занёс клинок.
Осклабившись, мерзавец занёс широкий палаш прямо над его головой. И в то же мгновение ощутил странный ледяной холодок под подбородком — там брызнула горячая струя. А затем ноги отнялись, обрушилась дикая боль сверху и снизу, и он, потеряв ориентацию в пространстве, рухнул навзничь.
Янь Цинхуай, доселе корчившийся от приступа, опираясь на обнажённый клинок, медленно выпрямился. Лицо его оставалось мертвенно-белым, но в уголках губ застыла ядовитая усмешка. Позади стоял Лянь Иньлань. Он впитал каждую черточку на этом лице, обычно излучавшем только кротость и мягкость. Заворожённый взгляд юноши проводил крупную каплю пота, сорвавшуюся с подбородка спасителя и разбившуюся о пыль.
Тут уж и толпившиеся поодаль призраки не сдержали хищных порывов. Они со всех сторон обступили истекающего кровью заклинателя. И пусть Владыка города со своим высочеством строго-настрого запретили пожирать людей, но разве можно совладать с собой, когда в воздухе так сладко разит парной человеческой кровью?
Один из призрачных практиков, явно знатный гурман, дальновидно оценил букет:
— Хороша... эх, хороша! Жаль только, с душком — видать, не первой свежести тушка!
Янь Цинхуай, не имея сил ни на это кровавое пиршество, ни на борьбу с накатывающей болью, поспешно удалился. Приведя Лянь Иньланя обратно в замок и отвесив пару коротких указаний, он уже вознамерился уйти в Духовную обитель Всех Живых, дабы усмирить змеиный яд.
Однако Лянь Иньлань и не думал уходить. Напротив, он всем телом порывисто припал к Янь Цинхуаю, одной рукой вцепившись в его отворот, а другой натравливая на себя халат и сдёргивая одеяния с собственных плеч.
И без того мертвенно-белое от приступа лицо Янь Цинхуая в мгновение ока пошло пятнами от неописуемого ужаса. То ли от пронизывающей боли, то ли от дикого шока, но он даже не сумел сразу отпихнуть от себя пацана!
А Лянь Иньлань всё шептал горячим дыханием:
— Я помогу тебе... Я могу помочь...
Находясь на грани нервного срыва, Янь Цинхуай вновь попытался спихнуть парня с себя, уже собираясь нанести жестокий духовный импульс:
— Да не нужно мне ничего! Прочь, живо отвали от меня! Увидит кто — сраму не оберёшься...
Фраза застряла в горле. В самом конце крытой галереи, неизвестно как и когда возникнув, неподвижно стояла фигура.
Один Небожитель ведает, как долго тот простоял в тени и сколько успел