Янь Цинхуай онемел, глядя на то, что едва ли поддавалось описанию. Оно даже не выглядело прозрачным предметом — скорее бесплотным сгустком, который... жизнерадостно вилял хвостом.
Заметив на себе взгляд, сущность круто развернулась и радостно рванулась прямо к нему.
Цинхуай в ужасе отпрянул. Сомнений не оставалось: перед ним искажённая душонка. Призрак какого-то пса, прытко скачущий в его сторону. На перебитых лапах призрака всё ещё алели фантомные подтёки крови.
Осознание того, что вокруг копошится целая свора неупокоенных тварей, оказало на человека, панически боявшегося призраков, сокрушительный эффект. Нога соскользнула с ветки. К счастью, Цинхуай уже овладел основами культивации, поэтому нелепого падения с дерева удалось избежать — он вовремя удержал равновесие.
Однако лишний шорох не укрылся от стражи Поместья Тигра. Ближайший охранник навострил уши и уже поворачивал голову к древесной кроне. В то же мгновение Се Тяньлань сгреб Цинхуая в охапку и бесшумно нырнул в густую тень.
Ветви коротко зашуршали. Стражник метнул духовное чутьё в сторону дерева, но, не обнаружив ничего подозрительного, потерял к нему интерес.
Едва чужое восприятие рассеялось, Цинхуай попытался выскользнуть из объятий. Но Се Тяньлань непреклонным движением прижал его голову обратно к своей груди.
Лоб Цинхуая с глухим стуком врезался в чью-то твердь. Ощущение было такое, будто он с размаху приложился о булыжник.
"И с чего бы это? — промелькнула озадаченная мысль. — Оба ведь занимаемся закалкой тела, так почему у Се Тяньланя плоть холодная и каменная? Неужто ледяной корень даёт такой изъян?"
Удар вышел чувствительным — у Цинхуая аж в глазах потемнело. Возмущённый, он вскинул голову, собираясь высказать всё, что думает, но Се Тяньлань опередил его, приложив палец к губам.
Бледный, выточенный палец на фоне алых губ выглядел настолько резко и контрастно, что Цинхуай на мгновение сбился с мысли.
"Он не ушёл", — эхом отдался в сознании Цинхуая мысленный голос.
Косясь краем глаза, Цинхуай убедился в его праве: стражник действительно вернулся, да ещё и привёл с собой парочку соратников. Они о чём-то поспорили, указывая на густые кроны, но вскоре махнули рукой и разошлись.
Лишь тогда Цинхуай смог выдохнуть и отстраниться. Се Тяньлань смотрел на него с лёгкой, лукавой усмешкой:
— А сердце-то стучит ещё быстрее, чем минуту назад.
Намёк был прозрачным: речь шла о недавнем испуге перед призраками. Се Тяньлань впился в него пронзительным взором, ловя малейшую тень смущения. В его чуть расширившихся зрачках сквозило хищное азартное предвкушение — так звери смотрят на загнанную в угол добычу.
Цинхуай уже открыл рот, чтобы возразить, но под этим взглядом смутился окончательно и забыл приготовленные слова.
Се Тяньлань придержал его за плечо и взмахом руки вновь призвал неупокоенные сущности. Заметив, как Цинхуай инстинктивно подался назад, он ровным, обыденным тоном вынес вердикт:
— Ты боишься призраков.
Цинхуай выдавил деревянную улыбку:
— Да с чего бы? Разве бывают заклинатели, которые боятся привидений?
Впрочем, сам он до сих пор слабо представлял, как именно культиваторы расправляются с нечистью. Неужели просто выбивают из них дух дубиной?
Се Тяньлань не стал спорить. Он обменялся с призрачной сворой несколькими короткими фразами и отпустил её. Маленькие духи растворились в воздухе с явной неохотой.
Проследив за уходом причудливых зверушек, Цинхуай не удержался от вопроса:
— Что за чары? Никогда о таком не слышал. И почему я их больше не вижу?
— Эти душонки слишком слабы, — ответил Се Тяньлань. — Обычные заблудшие тени. Если у практика скромный уровень духовных сил, он их в жизни не заметит.
Цинхуай глубокомысленно кивнул. В этот миг до него дошло: подозрения Се Тяньланя насчёт его истинного происхождения, похоже, напрямую переплетались с этим странным умением повелевать духами.
— Призраки утверждают, что в Поместье Тигра таится нечто опасное, — добавил Се Тяньлань. — Они не смеют переступить порог. Так что если хотим узнать правду, придётся пробираться внутрь самостоятельно.
"Ну надо же, даже в мире бессмертных есть обереги для защиты поместий", — отвлёкся на постороннюю мысль Цинхуай, но тут же взял себя в руки:
— Идём вместе?
С его текущими навыками прошмыгнуть мимо духовного чутья стражников было задачей из области фантастики.
Се Тяньлань кивнул. Словно прочтя его опасения, он достал угольно-чёрную бусину и протянул руку.
Цинхуай вопросительно уставился на него.
— Руку, — коротко бросил Се Тяньлань.
Цинхуай хотел было сказать, что сам всё завяжет, но под взглядом спутника сдался и вытянул кисть. Впрочем, класть ладонь в чужую руку он не стал, лишь указал на запястье.
Се Тяньланя такая скромность не остановила — он без лишних церемоний сам сжал чужие пальцы. Его ладонь была широкой, с сухими мозолями на фалангах и у основания большого пальца — явный след многолетней работы с мечом. И от этого прикосновения Цинхуай едва не вздрогнул: ледяная кожа Се Тяньланя обжигала холодом.
Оба были белокожими, но разница бросалась в глаза: у одного оттенок отдавал болезненной белизной, у другого же кожа лучилась мягким, нефритовым светом.
Се Тяньлань на мгновение замер, прежде чем обмотать шнурок с бусиной вокруг чужого запястья. Ледяной шарик коснулся косточки, заставив Цинхуая нахмуриться.
Разжав пальцы, Се Тяньлань посмотрел в глубину поместья:
— Теперь, если пойдёшь за мной, никто не засечёт твоё присутствие.
"Так вот для чего эта штука!" — догадался Цинхуай.
Едва Се Тяньлань бесшумной тенью перемахнул через ограду, Цинхуай ринулся следом. Бусина работала безупречно: защита Поместья Тигра молчала. Проскользнув по дворам, они затаились перед ветхим домиком на самом отшибе.
Говорить вслух было нельзя, а мысленной связью Цинхуай ещё не овладел, поэтому лишь кивнул подбородком на постройку. Се Тяньлань качнул головой — мол, не то место, но всё же сделал пару шагов к окну. Вернулся он с мрачной миной.
Охваченный любопытством, Цинхуай прильнул к щели в ставнях. Дощатый пол внутри насквозь пропитался въевшейся, бурой кровью. В углах штабелями покоились десятки скелетов — как человеческих, так и звериных. Каждая кость была закована в тяжеловесные железные кандалы.
В самом центре комнаты парил кроваво-алый камень со сколышком на поверхности. Под ним расчертили сложнейший магический массив: багровые струйки со всех концов помещения стекались к его центру, а оттуда алой струей поднимались вверх, подпитывая парящий минерал.
От этой картины у Цинхуая к горлу подступила тошнота. С трудом взяв себя в руки, он отступил от окна обратно к Се Тяньланю. Сомнений не оставалось: если не вытащить Чжан Юйхэ в ближайшее время, тот пополнит местную коллекцию костей.
Пробравшись с западной стороны, они успели осмотреть только этот закуток да раскинувшийся неподалеку сад. Тот был выполнен в изысканном стиле смертных вельмож: с журчащим ручейком, горбатым мостиком и бамбуковой рощей, вплотную подступавшей к кровавой пристройке. Здесь обильно циркулировали стихии Древа и Воды — ничто не напоминало логово демонического зверя.
Похоже, создатель усадьбы намеренно заложил этот сад, чтобы скрыть жуткий домик от глаз обитателей основного подворья.
До восхода солнца они успели обшарить все постройки, кроме Двора Тигриного Рыка, где обитала сама хозяйка поместья, но следов Чжан Юйхэ так и не нашли.
Когда на востоке затеплилась алая полоса зари, Се Тяньлань отрицательно качнул головой, и они спешно покинули территорию.
Оказавшись в безопасности, Се Тяньлань произнёс с глубоким задумчивым видом:
— Остаётся два варианта: либо Чжан Юйхэ держат во Дворе Тигриного Рыка, либо он спрятан где-то в том саду.
— В саду? — Цинхуай нахмурился. — Я не заметил ничего подозрительного. Духовные потоки там в полной гармонии.
Если только Чжан Юйхэ не овладел искусством сливаться с природой до совершенства, что вряд ли. Цинхуай скорее склонялся ко Двору Тигриного Рыка. В конце концов, Заячья Морда поминал, что этот демонический тигр питает слабость к человеческой архитектуре, а Чжан Юйхэ — мастер на все руки. Вполне мог сгодиться в качестве ценного невольника прямо под боком у хозяина.
Однако Се Тяньлань качнул головой:
— Вовсе нет. Во всём поместье только в этих двух местах теплится жизнь.
Цинхуай, и без того опасавшийся всяческой чертовщины, от этих слов мгновенно натянулся как струна. Вспомнив про охранников, он возразил:
— Но как же... Стражники выглядели совершенно живыми!
— Это неупокоенные духи, — невозмутимо пояснил Се Тяньлань. — В той комнате находился Камень Земной Инь, излучавший чистейшую иньскую цзи. Теперь же его осквернили кровью. Пол изрезан линиями Массива Кровавой Ша, высасывающего злобу и смерть. Судя по той массе скопившейся в камне скверны, не пройдёт и месяца, как весь Город Сжженных Перьев превратится в чистилище. Неудивительно, что мелкая нечисть за версту обходит эти стены.
Только сейчас Цинхуай осознал, в какую смертоносную ловушку они едва не угодили.
— Этот массив действенен и против призраков? Но кто за всем этим стоит?
Он бросил взгляд на строения Поместья Тигра. На солнце черепичные крыши переливались всеми цветами радуги, выглядя пышно и благородно, но под этой оболочкой скрывалась невообразимая гниль.
В душе Цинхуая снова зашевелилась тревога за собственную шкуру. С тех пор как он попал в этот мир культивации, не проходило и дня, чтобы он не опасался за свою жизнь.
Се Тяньлань подтвердил:
— Верно. Массив перемалывает призрачных практиков и заблудшие души, подпитывая Камень Земной Инь. А вот кто дёргает за ниточки — человек или демон... сказать трудно.
Цинхуай впал в уныние. Как известно, лихорадочный страх — лишь следствие нехватки собственной мощи. Решить проблему своими силами он не мог, но и бросить всё да сбежать из Города Сжженных Перьев тоже не позволяла совесть.
Вскинув взгляд на Се Тяньланя, он с затаённой надеждой спросил:
— А тебе под силу расправиться с этим массивом?
И тут же спохватился, сникнув:
— Ах да... Здешнее поле слишком сильно подавляет твои духовные силы.
При всей своей настороженности к Се Тяньланю, Цинхуай подсознательно полагался на него. Се Тяньлань подметил эту смену эмоций. Он не стал давать пустых обещаний, лишь ровно произнёс:
— Для начала вернёмся и всё взвесим.
Цинхуай кивнул — толку от пустой паники всё равно не было. Однако перед тем как уйти, он потянул Се Тяньланя за рукав и тихо, едва ли не с детским любопытством поинтересовался:
— А ты можешь призвать... призрачного крота?