Ло Чуаньхуа встретил изумлённый взгляд Янь Цинхуая и ехидно хихикнул:
— Какая встреча! Не думал, что мы с тобой снова пересечёмся.
— Растёшь на глазах, — фыркнул Цинхуай. — Надо же, сколько выдерживал личину.
Прежде этот проходимец раскололся бы при первой же встрече: обязательно выдал бы себя какой-нибудь зловещей, дерзкой ухмылкой.
Ло Чуаньхуа лишь снова хихикнул, предпочитая воздержаться от объяснений. Цинхуай тоже не стал заострять внимание и перевёл взгляд вниз, сосредоточившись на нефритовом лотосе.
Сердце, покоившееся в самой сердцевине цветка, словно предчувствуя недоброе, заколотилось с бешеной силой, готовое вот-вот вырваться из нефритовых лепестков.
И вдруг мир вокруг замер. Сердцебиение прекратилось, а окружающие застыли неподвижными изваяниями, словно скованные невидимым льдом.
Растерявшись, Цинхуай попытался нащупать руку Се Тяньланя, но в тот же миг сквозь пелену оцепенения до него донёсся тихий оклик. Поначалу он решил, будто снова угодил в очередную иллюзорную формацию. Однако слабый голосок упорно повторил его имя ещё несколько раз, и Цинхуай осознал: зов раздаётся откуда-то совсем рядом.
Опустив взгляд, он понял, что источник звука скрывается прямо под лотосом. Повинуясь внезапному порыву, Цинхуай протянул руку, намереваясь извлечь святыню. Он готовился к суровому сопротивлению магии, однако нефритовый цветок сам, легко и беспрепятственно, соскользнул ему в ладонь.
Под ним обнаружился обломок камня неправильной формы — именно от него и исходил таинственный зов. Едва пальцы Цинхуая коснулись шероховатой поверхности, как тихий шепот мгновенно набрал силу.
Из камня соткался размытый силуэт. Лика незнакомца разглядеть не удавалось, но по плавному колыханию его призрачных одежд угадывалось могущество невероятного порядка.
Дух снова негромко назвал его по имени и изрёк:
— Ты уверен, что хочешь забрать эту вещь? В ней заключено сердце Короля Небесных Демонов... Он несомненно всё ещё скитается по этому миру. Забрав его сердце, ты навлечёшь его гнев на себя.
— А если я его оставлю, — возразил Янь Цинхуай, — он разве не явится за ним сам?
Услышав этот прямой ответ, дух вовсе не разгневался, а лишь тихо, с лёгкой иронией усмехнулся:
— Что ж, логика вполне в его духе. Я оставил этот отпечаток души как раз на подобный случай. Если этот монстр вновь явится творить бесчинства в смертном мире, я смогу хотя бы ещё единожды встать у него на пути.
В памяти Цинхуая всплыли древние предания, и он уж было приготовился выведать больше подробностей, но незнакомец умолк.
— Расслабься, — робко прошептал голос.
Прежде чем Цинхуай успел хоть о чём-то сообразить, смутная фигура обратилась в сноп ослепительного света и устремилась прямо в его духовное море. Из глубин собственного сознания он даже услышал озадаченный возглас:
«А духовно-мыслительное море-то у тебя понаваристее, чем у прочих смертных практиков...»
«А тебя вообще кто-то просил сюда лезть?!»
После этого дух замолк, будто всё происходившее лишь причудилось. Стоило Цинхуаю опустить голову, как оцепенение спало с окружающих. Заметив в его руках нефритовый лотос, практики не сумели скрыть бурного изумления.
И пусть никто не произнёс ни слова, читавшееся в их взглядах недоверие говорило само за себя. Цинхуай же, не растерявшись, с невинным видом выдал:
— Надо же... Какая штука! Чего это она сама мне в руки прыгнула?
Золотистую вспышку, мигнувшую на лбу Цинхуая, заметил лишь Се Тяньлань. Старший брат мёртвой хваткой вцепился в его запястье, сжимая пальцы всё сильнее. Не имея возможности объясниться вслух, Цинхуай умоляющим взглядом попросил его ослабить хватку.
Этот жалобный вид подействовал: Тяньлань немного разжал пальцы. Убедившись, что младшему ничего не угрожает непосредственно сейчас, он решил отложить расспросы на потом.
Впрочем, Лань Ли тоже оказался чертовски проницателен. Направив свою жемчужину к самому уху Цинхуая, он тихо прошипел:
— С кем это ты сейчас сговаривался?
— С прошлым знакомым, с кем же ещё, — небрежно отмахнулся Цинхуай. — Тебе-то какое дело?
Юнь Жуй, поняв, что маскировка сорвана, бросил играть в чужака и потребовал напрямик:
— Дай-ка мне взглянуть на эту штуку.
Цинхуай протянул лотос, но пальцев не разжал:
— Смотри на здоровье, но из рук не выпущу. Дрянь внутри сидит больно опасная.
Юнь Жуй изогнул бровь:
— Знаешь, что это?
Судя по его тону, владыка города и сам о чём-то догадывался. Цинхуай, помня предупреждение призрака, прекрасно понимал, что держит в руках раскалённый уголь. Кабы нашёлся дурак, готовый забрать эту обузу себе, он бы отдал её без колебаний.
— Это сердце Короля Небесных Демонов, — ровным голосом произнёс Цинхуай. — Поговаривают, с его помощью этот монстр способен снова восстать из небытия.
Раскосые фениксовы глаза Юнь Жуя изумленно расширились — подобной откровенности он явно не ожидал. Впрочем, разглядев на лице собеседника полную серьёзность и понимая, что врать тому резона нет, господин Юнь тут же замял тему и больше не заикался о том, чтобы забрать лотос.
Остальные заклинатели, увидав, что даже Юнь Жуй отступил, мгновенно смекнули: артефакт с подвохом. У некоторых практиков демонического пути зажглись жадные огоньки в глазах. Для светских бессмертных сердце древнего демона было лишь источником скверны, но для последователей Тьмы оно представляло собой кладезь чистейшей демонической ци, способной чудовищно взвинтить их культивацию.
Впрочем, несмотря на разгоревшийся аппетит, пойти на открытый грабёж никто из демонических заклинателей не решился — уж больно неблагоприятно складывалась обстановка. Им оставалось лишь пожирать алчными взглядами сокровище в руках Цинхуая.
Прочие же практики, осознав, что нефритовый лотос им не светит, поспешно выбросили его из головы и принялись обшаривать глазами остальную залу в надежде поживиться хоть какими-нибудь иными трофеями.
Вдруг кто-то из толпы истошно гаркнул:
— Из пруда что-то лезет!
Четвёрка, доселе сгрудившаяся вокруг лотоса, мгновенно разлетелась в стороны. За их спинами доселе неподвижная гладь водоёма содрогнулась, взмывая вверх фонтанами брызг. Сами по себе брызги угрозы не несли, однако то, что вырвалось вместе с ними, заставило присутствующих вскрикнуть от ужаса.
Цинхуай мгновенно метнул духовное чутьё и разглядел: под толщей воды кишел сплошной тучей рой мелких тварей. Намерения у паразитов были предельно ясны — всей оравой они рванули к застывшим заклинателям.
Поднялась паника. Понимая, что Дворец Зловещих Камней так или иначе связан с легендарными Забытыми Землями, никто не питал иллюзий: эти капли на вид невзрачной мошкары наверняка являлись древними демоническими насекомыми. Один-единственный укус подобной дряни вполне мог отправить на тот свет.
И опасения их были оправданы. Едва Цинхуай услышал, как в его ухе Лань Ли злорадно гнусавит над мечущейся толпой, как окончательно убедился: эти твари — сущие монстры.
Под натиском кровожадного роя одни кинулись наутёк, тогда как другие приняли бой. Стоило одному из практиков испепелить насекомое духовным пламенем, как из обугленной тушки вывалился переливчатый минерал.
— Эссенция Закаленной Луны! — восторженно возопил кто-то из его спутников. — Старший брат, твоё связующее оружие теперь можно закалить!
Камень и впрямь оказался сокровищем высшей пробы. Выходит, опасные твари сулили не только гибель, но и редкую удачу.
Те практики, что секунду назад в ужасе шарахались от роя, мгновенно преобразились. Забыв о страхе, они сплотились по трое-четверо и принялись с азартом истреблять мошкару — и из тушек действительно то и дело выпадали ценнейшие диковины.
Ло Чуаньхуа, завидев трофеи, тут же ринулся с азартом укрощать жужжащую ораву. Юнь Жуй же лишь озадаченно пробормотал:
— Странно... Выходит, слухи о присутствии здесь наследия Фениксов оказались пустышкой?
«Наследие Фениксов?» — мысленно переспросил Цинхуай.
Помолчав мгновение, он призвал Лайюя и невинно уточнил:
— Ты про такое наследие Фениксов говоришь?
Нынешний Лайюй давным-давно перерос погубившую его некогда форму упитанного комочка. Однако, соприкоснувшись с землёй и расправив хвостовые перья, он вновь шустро съёжился до размеров цыплёнка, взобрался на плечо Цинхуая и тоненько, капризно запищал, подлизавшись к хозяину.
Юнь Жуй, наблюдавший сию картину от начала и до конца, воззрился на птаху с глубочайшим шоком. На его лице читалась не столько радость от встречи с сородичем, сколько полная переоценка ценностей и глубокое сомнение в собственном рассудке.
Заметив этот экзистенциальный кризис в глазах владыки, Цинхуай запоздало сообразил, что его пернатый питомец своим нелепым видом напрочь посрамил величественный род Фениксов. Смутившись, он сгреб Лайюя с плеча и протянул вперёд:
— Он просто давно не гулял... вот и липнет к кому попало.
Лайюй покорно брякнулся брюшком вверх прямо на хозяйскую ладонь, беспомощно задрав лапки, и пару раз недоумённо пискнул, пока не упёрся взглядом в Юнь Жуя. Похоже, помня, что проклюнулся из яйца благодаря магии его пера, птенец питал к владыке определённую симпатию. В следующую секунду он стремительно раздулся до своего истинного, исполинского размера и беззастенчиво уселся Юнь Жую прямо на плечи.
Они, похоже, беззвучно обменялись парой фраз на своём птичьем наречии, после чего Лайюй довольный вернулся к хозяину. Цинхуай сгорал от любопытства, но, не зная, с какого боку подступиться к расспросам, переключился на оставшуюся мошкару.
«А вдруг и мне что путное перепадёт?»
С этой мыслью Цинхуай небрежно щелкнул заклинанием по пролетавшей мимо твари. Раздался чистый, звонкий цокот, и на пол шмякнулась древняя жетон-плашка.
Тёршийся поблизости Лань Ли, едва узрев этот трофей, тут же бочком-бочком попытался оттереться от Цинхуая в сторону Се Тяньланя, однако тот наградил его столь ледяным взглядом, что интриган с ошпаренным видом шарахнулся прочь.
Цинхуай сжал плашку. В тот же миг в его духовном море вновь ожил утихший было голосок:
«С помощью сего жетона возможно покинуть сие место...»
Изрёк — и снова сгинул. Ни тебе подробных инструкций, ни пояснений. Цинхуай аж зубами заскрипел от подобной загадочности.
Заметив, что Цинхуай застыл истуканом над найденным жетоном, Се Тяньлань шагнул ближе:
— Что случилось?
Цинхуай вполголоса поведал ему о назначении находки и сокрушённо вздохнул:
— Кабы ещё знать, как эту проклятую штуку активировать...
Тяньлань накрыл его ладонь своей и негромко предложил:
— Спроси ту тварь. Вдруг она в курсе.
Цинхуай мысленно кивнул: а ведь верно! Лань Ли совал нос во все щели и хвастался, будто ведает путь наружу. Проторчав в этой дыре столько лет, он просто обязан знать разгадку!
Однако юркий дух успел где-то заныкаться. Едва Цинхуай вознамерился накрыть залу духовным чутьём, чтобы выследить беглеца, как своды древнего зала содрогнулись. Потолок пошёл трещинами, и вниз с оглушительным грохотом посыпались валуны.
В ту же секунду Цинхуай вновь ощутил знакомый, предательский толчок в спину. Уперевшись ногами, он уже намеревался извернуться и сграбастать нахала за запястье, как вдруг духовная энергия в меридианах оборвалась. Потоки ци взбунтовались и с бешеной силой хаотично хлынули по каналам тела.
Цинхуай похолодел. Он ведь ничего подозрительного не ел и не пил — с чего бы ци вспыхнула таким безумным бунтом?!