Янь Цинхуай ещё долго прижимался к груди Се Тяньланя. Лишь спустя некоторое время он медленно выпрямился и задумался о том, как поступить дальше.
Вспоминая, с каким видом Юнь Жуй увёл Ло Чуаньхуа, Цинхуай сомневался, что тому грозит опасность. Пожалуй, разумнее всего подождать пару дней: пусть Жун Юйсю и И Тяошэ встретятся с Ло Чуаньхуа, а затем попросят Юнь Жуя помочь в поисках Чжан Юйхэ... Сам же он тем временем заберёт Се Тяньланя и вернётся к тому старому древесному демону.
Раз и Се Тяньлань, и Жун Юйсю в один голос утверждали, что тот старый дух-дерево непрост, так оно и есть. Возможно, у него найдётся способ спасти Се Тяньланя.
— Да, он точно должен знать, как тебе помочь, — тихо пробормотал Янь Цинхуай.
Он обернулся, намереваясь помочь Се Тяньланю подняться: Цинхуай решил, что стоит лишь предупредить Жун Юйсю, и можно сразу отправляться в путь.
Однако, повернувшись, Янь Цинхуай столкнулся со взглядом Се Тяньланя. Взгляд того был настолько тёмным и глубоким, что Цинхуаю на мгновение показалось, будто его затягивает в беспросветную бездну.
Он опешил. Замешательство длилось лишь миг, а затем его захлестнула бурная, неконтролируемая радость:
— Ты очнулся?! Когда?!
Значит, духоносная пилюля всё-таки сработала! Янь Цинхуай смотрел на него с ликованием.
Се Тяньлань поймал этот сияющий взгляд, ненадолго запнулся и лишь затем ответил:
— Когда ты меня поцеловал.
Янь Цинхуай так и замер на месте. В эту секунду ему показалось, будто время вокруг стремительно ускорило свой бег. И прежде чем он успел окончательно сгореть от смущения, Се Тяньлань ровным голосом добавил:
— Если точнее — когда ты перестал меня целовать.
Янь Цинхуай судорожно попытался оправдаться:
— Я вовсе не украдкой тебя целовал!
Се Тяньлань молча смотрел на него. В этом спокойствии не читалось упрёка — он лишь показывал, что готов выслушать объяснения. Но в глубине этих тёмных глаз Цинхуай вдруг уловил нечто совсем иное, скрытое под гладью равнодушия.
Голос Янь Цинхуая стал заметно тише, но звучал по-прежнему твёрдо:
— Я пытался тебя спасти!
И тут до него наконец дошло:
— Постой... Если ты очнулся ещё тогда, почему я не слышал ни стука сердца, ни дыхания? Твоя грудь даже не вздымалась!
Ведь пока Се Тяньлань лежал неподвижно, он ничем не отличался от настоящего мертвеца. Из-за этого Янь Цинхуай и понятия не имел, в какой момент тот пришёл в себя.
Он присмотрелся внимательнее и заметил: сейчас с Се Тяньланем всё было в порядке. Ровное дыхание, бьющийся пульс, едва заметное движение груди. Если бы не мертвенно-бледная, прохладная кожа и витающий вокруг ледяной холод, Цинхуай решил бы, что всё произошедшее ему просто мерещится.
Догадка мгновенно осенила его:
— Ты нарочно меня обманул?!
Облегчение и радость тут же сменились вспыхнувшими досадой и возмущением. Глядя на Се Тяньланя, на губах которого проклёвывалась едва заметная усмешка, Янь Цинхуай сердито выпалил:
— И по-твоему, это смешно?!
Се Тяньлань в итоге передумал. Ему вовсе не хотелось, чтобы Цинхуай узнал о его истинной природе призрачного практика. Цинхуай был трусоват, панически боялся нечисти и до этого изо всех сил избегал встречи, не желая признавать в нём старого знакомого. Узнай он, что перед ним практик призрачного пути, так и вовсе сбежал бы на край света.
Придя к этой мысли, Се Тяньлань окончательно выбросил из головы вопрос о том, почему Цинхуай когда-то бросил его. Сейчас его волновало лишь одно: как сделать так, чтобы тот остался подле него навсегда. И если удастся умаслить Цинхуая, чтобы тот остался по собственной воле, — это будет лучшим исходом.
— Я рад, — внезапно проговорил Се Тяньлань. — Рад, что ты не бросил меня.
От этой неожиданной фразы Янь Цинхуай опешил, застыв на месте. Застрявший в горле ком раздражения мгновенно растворился в нахлынувшем чувстве вины и сожаления. Он беспомощно вздохнул:
— Как я мог тебя бросить?
Разве он хоть когда-то был настолько жестокосердным?
Се Тяньлань взирал на него; в его взгляде закипало нечто тёмное, но он усилием воли подавил это чувство и лишь произнёс:
— Помоги мне добраться до комнаты. Мне нужно уйти в закрытую медитацию, чтобы исцелить раны.
Последние капли гнева Цинхуая испарились без следа. Он бережно подхватил Се Тяньланя под руку и тихо спросил:
— Раны всё ещё так тяжелы?
Разве та духоносная пилюля не способна исцелять даже смертельные увечья и возвращать плоть на оголённые кости? Почему же Се Тяньлань очнулся, а вид у него такой, будто лучше ему не стало?
Се Тяньлань вполголоса отозвался:
— Очень тяжелы... Похоже, в ближайшее время мне не обойтись без твоей заботы.
Слышать подобные слова из уст Се Тяньланя было дико. В душе Янь Цинхуая смешались странное ощущение нереальности происходящего и внезапное тепло — словно разрозненные кусочки жизни медленно вставали на свои места. Поколебавшись мгновение, он серьёзно кивнул:
— Разумеется.
Двор поместья Тигра сильно пострадал во время недавней схватки. Хотя некоторые постройки и уцелели, Цинхуай, оглядев тяжелораненого спутника, с обеспокоенностью спросил:
— Может, нам стоит поискать другое место?
Он опасался, что пока Се Тяньлань так слаб, другие практики-демоны могут воспользоваться его беспомощностью и напасть. Справиться с такой угрозой сейчас было бы крайне непросто.
Однако Се Тяньлань лишь возразил:
— Не беспокойся. Ни один практик-демон не дерзнёт приблизиться к нам в такое время.
Оборотни и демоны, полагающиеся на звериное чутьё, ощущали ауру куда тоньше обычных людей. Сейчас Се Тяньлань был тяжело ранен и не мог в полной мере скрыть своё присутствие, а потому ни один практик-демон не оказался бы настолько глуп, чтобы лезть на рожон.
Янь Цинхуай всё ещё сомневался, но спорить не стал.
Проследив за тем, как Цинхуай вышел и прикрыл за собой дверь, Се Тяньлань наконец обратил взор внутрь собственного тела. Его плоть и кости сильно пострадали, но, вопреки догадкам Цинхуая, причиной тому была вовсе не битва с исполинской изменённой зверушкой.
Размышляя об этом, Се Тяньлань извлёк кроваво-красный камень — тот самый Камень Земной Инь, что ранее был запечатан в тайной комнате. Разлучившись тогда с Цинхуаем, он вовсе не попал в брюхо зверя, а столкнулся лицом к лицу с мерзкой тварью, таившейся в темноте.
Именно тогда он и получил эти увечья, а Камень Земной Инь вырвал прямо из лап того нечестивца. Жаль лишь, что той твари в последний момент удалось выскользнуть и сбежать.
В глазах Се Тяньланя сгустилась мрачная тьма. Спустя мгновение он взмахнул рукой, полностью выжигая из Камня Земной Инь остатки кровавой скверны. Он уже собирался приступить к культивации, но, вспомнив кое-что, резким движением рассек себе палец.
Из раны потекла густая, тёмно-алая кровь. Едва капли коснулись пола, как тут же обратились в крошечного алого человечка. Если присмотреться, на его теле переливались тёмно-золотые рунические знаки — это была кровавая марионетка.
Лицо Се Тяньланя побледнело ещё сильнее, однако он не обратил на это никакого внимания и лишь глухо приказал:
— Следи за ним.
Алый человечек медленно кивнул, погрузился в землю и без следа растворился. Лишь после этого Се Тяньлань смежил веки, принимаясь поглощать энергию Камня Земной Инь и перерабатывать целебную силу пилюли, которую ранее вложил ему в рот Цинхуай.
Разумеется, сама по себе духоносная пилюля не могла помочь призрачному практику — напротив, бурлящая в ней жизненная сила не приносила пользы существам, принадлежащим к пути смерти. Но именно этот мощный толчок живой энергии вырвал его сознание из бесконечной, ледяной тьмы на самом дне мрачной реки.
Се Тяньлань отстранённо подумал: возможно, при удобном случае стоит разыскать собственные плоть и внутренности, сокрытые им в прошлом.
Когда он вернёт их, его сила станет неизмеримо превосходить нынешнюю.
* * *
Янь Цинхуай не стал уходить далеко от покоев Се Тяньланя. Найдя Жун Юйсю, он изложил ему суть дела и предложил:
— Почему бы нам прямо сейчас не обыскать поместье Тигра? Вдруг удастся найти следы Чжан Юйхэ?
Жун Юйсю ошеломлённо вскинул руку. На его лице застыло крайнее изумление, и он переспросил, не веря собственным ушам:
— Повтори-ка ещё раз... Кого вытащили с того света?!
Цинхуай не понимал причин такой бурной реакции. Насколько он знал, между Жун Юйсю и Се Тяньланем не было столь близкой дружбы или старых счётов. Потому он лишь спокойно повторил:
— Всё именно так, как я сказал.
Жун Юйсю нахмурился и возмущённо встряхнул рукавами:
— Да как такое возможно!
Ведь тогда он лично пытался уловить хоть какую-то искру духа Се Тяньланя — и не нашёл решительно ничего!
Он сгрёб Цинхуая за плечи и стал пристально всматриваться в его лицо, словно пытаясь понять, не лишился ли тот рассудка, раз несёт подобную ахинею.
Янь Цинхуай оставался невозмутим:
— Если не веришь, ступай и сам посмотри, кто там сидит в позе лотоса.
Жун Юйсю и впрямь отказался верить на слово. Для человека с его опытом подобное звучало так же дико, как если бы мертвец вдруг встал и как ни в чём не бывало заговорил. Он спросил:
— И как же тебе удалось вернуть его к жизни?
Тогда Цинхуай поведал о невероятной удаче и о том, как выпоил тяжелораненому бесценную пилюлю, разумеется, из благородства утаив некоторые пикантные подробности.
Жун Юйсю в недоумении почесал затылок. Ему оставалось лишь убеждать себя в том, что Цинхуай и впрямь заполучил какое-то невиданное, почти чудесное средство.
Он невольно вздохнул:
— И всё же... ваша связь с даосом Се поистине глубока.
Отдать такое сокровище без тени сомнений!
Янь Цинхуай лишь качнул головой. Его взгляд был неподвижен и чист, словно гладь глубокого озера. Помолчав немного, он тихо произнёс:
— Я просто отдаю долг.