Янь Цинхуай замешкался лишь на мгновение, но всё же устремился вслед за Инь Чэном. Как бы ни повёл себя этот юноша, у Цинхуая найдутся способы дать отпор. Оставаться же на улице означало попасться в руки спешащих на шум высокоуровневых практиков. Случись такое — и о собственной участи останется только гадать.
Силуэт Инь Чэна быстро растворился в толпе, и Янь Цинхуай юркнул следом. Улица выходила к лабиринту переулков. Свернув в узкую подворотню, Цинхуай первым делом отправил в рот Пилюлю Восстановления Духовной Энергии.
Пока он сомневался, удастся ли полностью сбежать от слетевшихся на шум искателей, шагавший впереди Инь Чэн прошмыгнул во внутренний дворик неприметного поместья и, протянув руку, втащил Цинхуая внутрь.
Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, Янь Цинхуай поинтересовался:
— Где мы?
— Моё временное пристанище, — ответил Инь Чэн, сбрасывая капюшон.
Вглядевшись в его лицо, Янь Цинхуай оторопел: перед ним стоял тот самый странный молодой практик из чайной.
— Ты?!
— Я, — усмехнулся Инь Чэн. — Ещё тогда хотел расспросить тебя подробнее.
Он снял с пояса металлический жетон, и его облик тут же исказился, принимая истинные черты. Теперь Цинхуай наконец понял, почему портрет Инь Чэна казался ему смутно знакомым. Юноша был невероятно похож на древнего бессмертного, оставившего ему своё наследие...
Вспомнив прощальные слова того мастера, Янь Цинхуай принялся озадаченно разглядывать собеседника.
Инь Чэн неразумно приподнял бровь. Он понимал, что первое впечатление произвёл не из лучших, но смотреть на него с таким ошеломлённым замешательством было явно лишним:
— Что-то не так?
Янь Цинхуай провел рукой по лицу, развеивая действие Пилюли Изменения Облика, и произнес:
— Ты поразительно похож на одного моего знакомого.
Раскрывать подробности получения наследия он не спешил, однако продолжал с нескрываемым изумлением разглядывать юношу.
— Вот уж совпадение, — покачал головой Инь Чэн. — В тот день мне показалось, что твоя техника культивации до боли знакома, и я просто хотел расспросить тебя. Кто ж знал, что ты наотрез откажешься говорить! А потом ты и вовсе начал выслеживать меня. Я уж грешным делом подумал, что на хвост сели заклятые враги.
«Неудивительно, что он применил столь жесткие методы при первой же встрече», — мысленно пронеслось у Цинхуая.
Вкратце объяснив причины своих поисков, Янь Цинхуай предпочёл умолчать о переселении души. Каким бы близким ни казалось родство Инь Чэна с тем древним бессмертным, слепо доверять первому встречному было бы верхом глупости.
Он лишь упомянул свой живой интерес к Небесному связному и желание поделиться идеями по его улучшению. Кроме того, Цинхуай добавил, что сам недавно вырвался из Царства Призраков, но его спутник всё ещё остается там, поэтому он искал способ беспрепятственно перемещаться между миром призраков и миром бессмертных.
Инь Чэн поначалу слушал с осторожностью, однако когда Янь Цинхуай достал из-за пазухи Ядро призрака, переданное Се Тяньланем, сомнения юноши окончательно рассеялись, и разговор пошёл намного живее.
Что касается техники культивации, вызывавшей столько вопросов, Цинхуай не стал ничего утаивать и прямо раскрыл её истоки.
— Надо же, наследие древнего мастера... — Инь Чэн понимающе кивнул. — Я читал о Секте Всех Живых в старинных манускриптах, но даже представить не мог, какая трагическая участь её постигла. Впрочем, удивительнее всего то, что стоит тебе задействовать эту технику, как во мне просыпается нечто родственное. Будто моя собственная духовная энергия когда-то была точно такой же.
Цинхуай, про себя отметив, что эта связь явно не случайна, подхватил:
— Если у тебя Пять духовных корней, ты вполне сможешь освоить её.
Инь Чэн вовсе не рассчитывал на столь невероятный поворот — он всего лишь интересовался истоками техники. Его бледные щеки мгновенно залила густая краска.
— Я вовсе не посягаю на твоё наследие! — смущённо воскликнул он. — Просто... мне правда казалось всё это невероятно знакомым...
Янь Цинхуай жестом остановил его оправдания:
— Не стоит. Эта техника изначально имела к тебе прямое отношение. Вернуть её тебе — самое правильное решение.
Инь Чэн ошеломлённо указал пальцем на себя:
— Ко мне?!
— Именно. Но подробности я расскажу позже.
Видя, что Цинхуай пока не намерен вдаваться в объяснения, Инь Чэн не стал настаивать и принял из его рук нефритовый свиток. В глубине души юношу переполнял незримый порыв — некое подсознательное веление заставляло его как можно скорее прикоснуться к этой записи.
Стоило его пальцам коснуться нефрита, как дощечка обратилась ослепительным лучом света и мгновенно вошла в его лоб, устремляясь прямо в духовное море. В то же мгновение Инь Чэн снопом повалился на пол без чувств.
Янь Цинхуай рассчитывал лишь на то, что ознакомление с техникой пробудит в юноше какие-то воспоминания, и никак не ожидал, что тот мгновенно лишится сознания.
Не зная, подстерегает ли его снаружи опасность, Цинхуай посмотрел на неподвижно лежащего Инь Чэна и решил пока не рисковать. В конце концов, нужного человека он нашёл, а тонкости работы Небесного связного можно обсудить и позже, когда тот очнётся.
Это вынужденное решение затянулось на целые месяцы. Янь Цинхуай и помыслить не мог, что погружение Инь Чэна в беспамятство окажется настолько долгим. Первое время над окрестными переулками регулярно проносились чужие мощные духовные взоры, искавшие беглецов, но со временем утихли и они, окончательно потеряв интерес к этому кварталу.
Перестраховавшись и выждав ещё немного, Цинхуай принял Пилюлю Изменения Облика и рискнул вылазкой в город. За прошедшие месяцы он успел отправить послания многим своим знакомым, сообщив, что благополучно вернулся в мир самосовершенствования и вызволять его не требуется.
Единственным поводом для тревоги оставался Се Тяньлань — связаться с ним так и не удавалось, а сообщения в Небесном связном висели без ответа. Цинхуая глодало сомнение: закончив восстановление законов Царства Призраков, сможет ли Се Тяньлань вообще покинуть его?
Не в силах повлиять на происходящее, Янь Цинхуай решил посвятить всё свободное время медитациям и усердной практике, дожидаясь возвращения своего спутника.
В один из дней у него закончились духовные травы, необходимые для очищения пилюль, и он отправился на рынок. На его беду, одно из растений было редчайшим — Цинхуай обошёл все лавки города бессмертных, но нужного ингредиента нигде не оказалось.
— Поговаривают, будто эту траву находили в одном из древних иллюзорных царств, — разводя руками, пояснил управляющий одной из лавок. — А в свободном доступе её не сыскать — разве что в охраняемых угодьях великих сект да в Долине Духовных Трав. Если пожелаете, как только редкий стебель всплывёт на торгах, мы сразу с вами свяжемся.
Оставив задаток и попросив присмотреть за товаром, Цинхуай уже собирался идти домой, но, проходя мимо Башни Погони за Тенью, вспомнил о нечистом на руку управляющем и решил заглянуть. Наёмники внутри сменились, а вот сам управляющий остался на месте. Завидев фигуру, с ног до головы закутанную в чёрный плащ, тот нервно вздрогнул.
Заметив, что старый проныра восседает в кресле-каталке — видать, прошлые раны так и не зажили, — и до сих пор дрожит от страха, Цинхуай усмехнулся. Прошлый визит явно оставил у бедолаги неизгладимый след. На душе у Янь Цинхуая от этой картины стало чуточку теплее.
Сжавшись под пристальным взглядом, управляющий дрожащим голосом спросил:
— Чем... чем могу служить, уважаемый гость?
— Слыхал от приятеля, будто ваша Башня Погони за Тенью берёт недорого, а дела делает быстро, — невозмутимо произнёс Янь Цинхуай.
Управляющий вновь нервно сглотнул. Подобная похвала не имела ни малейшего отношения к репутации Башни, да и прозвучала с явным сарказмом.
— Смею ли узнать... кто именно дал нам столь высокую оценку?
— Всё равно не знаешь его, к чему лишние вопросы, — со скучающим видом отрезал Цинхуай.
Поняв, что перед ним снова непростой посетитель, управляющий виновато развёл руками:
— Увы, почтенный гость, вынужден вас огорчить. Совсем скоро наше заведение перейдёт к новому владельцу. Если ваше дело не терпит спешки, лучше дождитесь смены хозяина.
Янь Цинхуай слегка удивился и чуть приподнял подбородок. Из-за края капюшона показалась лишь безупречно белая, упрямо сжатая линия челюсти — управляющему показалось, что таинственный гость крайне недоволен услышанным.
— Вы уж не обессудьте, здоровье у меня совсем никудышное, сил вести дела больше нет, — сбивчиво запричитал тот.
— Ничего страшного, я не спешу, — ответил Янь Цинхуай. — Вернёмся к этому разговору попозже.
Он-то полагал, что этот пройдоха — стреляный воробей, выжженный годами мошенничества, а тот, оказывается, перепугался до смерти после первой же передряги и теперь умывает руки.
Похихикав про себя над незадачливым торгашом, Цинхуай повернул к дому. Однако, занеся руку над входной дверью, он внезапно замер — чутьё подсказало, что внутри что-то изменилось.
Не подав вида, он привычным движением толкнул створку. В ту же секунду из темноты двора с оглушительным свистом вырвался сноп арбалетных болтов. «Опять эта дрянь!» — мысленно выругался Цинхуай, но, будучи настороже, молниеносным выпадом уклонился от смертоносного града.
Присмотревшись к застрявшим в косяке стрелам, он заметил: хотя они отличались от наконечников Инь Чэна, устройство самострелов было почти идентичным. Когда Цинхуай уходил, Инь Чэн всё ещё лежал без чувств, и вряд ли очнулся за пару часов. Кто ворвался в дом — друзья или враги — оставалось загадкой, как и судьба самого хозяина.
Оценив обстановку, Янь Цинхуай не стал лезть напролом. Зато нападавшие, увидав, как незнакомец шутя увернулся от града стрел и растворился в воздухе, сами занервничали. До Цинхуая донёсся злой шёпот:
— Руки у тебя из одного места растут!
— Да забей ты! Живо ищем Инь Чэна! — огрызнулся второй.
«Ищут Инь Чэна? С чего бы? Он ведь так и лежал в комнате...»
Раз незваные гости устроили засаду, они заведомо обшарили весь дом. Перед уходом Цинхуай окружил ложе Инь Чэна скрывающим барьером — и раз заклятие никто не попытался взломать, значит, юноша пришёл в себя и ушёл сам. Затаился где-то неподалёку.
Что ж, намерения у скрывающихся во дворе визитёров явно далеки от дружелюбных.
Мгновенно сориентировавшись, Янь Цинхуай раскинул духовное чутьё, оценивая численность и силу врагов. Когда выяснилось, что все нападавшие — всего лишь практики стадии Золотого Ядра, он озадаченно прищурился.
Они всерьёз рассчитывают скрутить Инь Чэна силами пары-тройки слабых бойцов, или припасли в рукаве нечто более опасное?
Впрочем, ломать голову над чужими замыслами не имело смысла: стоило лишь скрутить незваных гостей, как ответы на все вопросы найдутся сами собой.