Маленький мышиный демон проводил Янь Цинхуая до отведённых ему покоев и, поджав хвост и крепче сжав фонарь, поспешно скрылся. Шёл он в такой спешке, что Янь Цинхуай пару раз слышал торопливый стук — зверёк натыкался на предметы и тихонько повизгивал.
Янь Цинхуай озадаченно почесал затылок.
«Неужели я настолько страшный?»
— Я что, и правда такой страшный? — с лёгким унынием пробормотал он, поглаживая новые мягкие пёрышки Лайюя.
Птенец сидел у него на ладони и от ласкового прикосновения тут же подался вперёд, с готовностью подставляя хохолок.
Глядя на невинную мордашку Лайюя, Янь Цинхуай лишь тяжело вздохнул и опустился на ложе.
«Ладно, утро вечера мудрее. Завтра станет ясно, что из себя представляет хозяин Поместья Внимания к Звукам».
Усталость давала о себе знать. Попросив птицу покараулить, Янь Цинхуай закрыл глаза и погрузился в чуткий сон.
На следующее утро его разбудил птичий щебет. Голоса звенели и за окном, и в самой комнате. Янь Цинхуай раньше никогда не слышал, чтобы Лайюй распевался поутру, и даже грешным делом думал, будто птенец обделён этим талантом. Сегодня же выяснилось: тот просто ждал подходящего момента.
Вдохновившись гомоном уличных птиц, Лайюй пришёл в небывалый восторг. Он звонко чирикал и нетерпеливо тормошил хозяина лапкой, призывая скорее выйти наружу.
Делать было нечего. Раз уж мышонок уверял, что хозяин поместья сам явится к гостю, встреча снаружи ничему не помешает.
Стоило Янь Цинхуаю распахнуть дверь, как он обомлел: раскидистое персиковое дерево во дворе сплошь усыпали представители пернатого племени. И то были не просто обычные птахи — духовным чутьём юноша уловил присутствие множества демонических зверей.
Удивительно, но минувшей ночью он не заметил ни одной! Как им удавалось столь искусно таить своё дыхание? Лайюй же, узрев такое изобилие — больших и малых, пухлых и длиннохвостых, угольно-чёрных, белоснежных и пестревших всеми цветами радуги, — совершенно потерял голову и порывался взмыть к ним.
Янь Цинхуай вовремя остановил расшумевшегося питомца, осторожно, но крепко сжав его клювик пальцами, и тут же отпустил:
— Не торопись. Мы ещё не знаем, добрые ли это птицы. Погоди немного.
Лайюй до конца не понял, но хозяйскую волю уяснил — затаился у него на плече и больше не порывался вперёд. Пернатые же на ветвях тоже умолкли и, склонив головки, с любопытством разглядывали гостей.
Это молчаливое противостояние длилось бы долго, не войди во двор неторопливый незнакомец. Окинув взглядом застывших птах и насторожившегося Янь Цинхуая, он тихо проговорил:
— Что же здесь происходит?
Лишь теперь Янь Цинхуай понял, отчего это место зовётся Поместьем Внимания к Звукам. Хоть птичий щебет и звучал мило, из-за гвалта в нём не ощущалось гармонии. Зато голос незнакомца — чистый, неземной, завораживающий — заставил юношу онеметь.
Пернатые, сидевшие на персике, при виде вошедшего взволнованно защебетали, но тут же стихли и разом сорвались с ветвей. Янь Цинхуай с изумлением наблюдал за этой картиной, напоминавшей слетающуюся в гнездо стаю: птицы садились на плечи и спину мужчины, на глазах сплетаясь в пышную накидку из белоснежных перьев.
Попытавшись ощупать накидку духовным чутьём, юноша не обнаружил ничего необычного — с виду самое рядовое одеяние. Таинственное зрелище заронило в душу сомнения, однако он не подал виду и продолжал молча наблюдать.
— Прошу прощения, если мои питомцы вас перепугали, — с мягкой улыбкой произнёс незнакомец.
Янь Цинхуай вежливо наклонил голову:
— Ничего страшного. Могу я узнать ваше имя?
— Мин Фэн, — улыбнулся тот. Его небесный голос вновь заставил Янь Цинхуая на мгновение забыться. — Можете называть меня просто по имени.
Янь Цинхуай кивнул, показывая, что понял, и представил себя и питомца:
— Меня зовут Янь Цинхуай. А это Лайюй, ваш сородич.
Откровенность юноши вызвала у Мин Фэна лёгкое удивление. Красивые глаза хозяина поместья блеснули, и он тихо произнёс:
— Лайюй и впрямь принадлежит к моему племени. У него редчайший, древний родословный корень. Мы полагали, что его ветвь давно пресеклась.
«Редчайший корень?»
Янь Цинхуай мысленно насторожился. Получается, этот птенец в птичьем роду на вес золота. А если Мин Фэн узнает, что они связаны духовным союзом...
«Он же меня в землю вниз головой вкопает под этим демоническим персиком — в качестве удобрения!»
Едва Янь Цинхуай собрался как-то замять тему, как Лайюй, почуяв приближение Мин Фэна, взъерошился. Птенчик уставился на хозяина поместья круглыми глазенками-бусинками, словно готовый защищать Янь Цинхуая до последнего вздоха. Перья на его загривке и спинке встали дыбом, превратив птицу в нахохлившийся пушистый комок.
Мин Фэн замер на полушаге и мельком улыбнулся:
— Смотрю, он считает себя сильнее тебя и рвётся в защитники.
Хвалиться своими методами опеки Янь Цинхуай не стал, ограничившись неловким смешком:
— У малыша тоже есть гордость.
От этих слов едва уловимая опасная аура вокруг Мин Фэна окончательно рассеялась. Он мягко посмотрел на нахохлившуюся птицу:
— И всё же, насколько я вижу, вы заключили духовный союз?
Скрывать очевидное не имело смысла, поэтому Янь Цинхуай лишь спокойно ответил:
— На то были свои причины.
В Царстве Призраков без духовного договора Лайюя пришлось бы оставить без защиты. Скитайся он один, местная братия призрачных практиков быстро собрала бы шайку, ощипала бедолагу и пустила на жаркое.
Почувствовав, что напряжение спало, а опасный незнакомец больше не замышляет худого против хозяина, Лайюй сгладил пёрышки и, склонив головку, стал внимательно слушать их разговор.
Мин Фэн протянул руку, намереваясь погладить птенца по хохолку, но Лайюй недовольно отвернулся, избегая чуждого прикосновения, и уставился на него бусинками глаз.
Хозяин поместья удивлённо приподнял бровь:
— Так вот почему вам удалось связать себя узами... Между вами есть кровная связь.
Янь Цинхуай скривился. Ему тут же вспомнились времена, когда эта глупая птица всерьёз путала его пол. Сколько трудов ушло на то, чтобы вбить глупышу истину! Не хватало ещё, чтобы Мин Фэн снова сбил его с толку.
— Я человек и к тому же мужчина. Яиц я не несу.
На губах Мин Фэна мелькнула едва заметная улыбка. Она тут же угасла, но Янь Цинхуай готов был поклясться, что над ним только что посмеялись.
— Я имел в виду иное, — пояснил Мин Фэн. — В жилах Лайюя течёт твоя кровь. Именно она пробудила в нём каплю духовной энергии и дала шанс возродиться.
Янь Цинхуай окончательно запутался. Он хоть убей не помнил, когда успел напоить кровью птичье яйцо. Он-то искренне считал, что Лайюй ожил после того, как побывал в варочном котле и впитал силу пера Юнь Жуя.
— На то была ваша предопределённая кармическая связь, — ровным тоном произнёс Мин Фэн и перевёл тему: — Что ж, раз я увидел Лайюя и убедился, что с ним всё в порядке, мне незачем тревожиться. Зачем ты пришёл в Поместье Внимания к Звукам?
За время пребывания в поместье Янь Цинхуай успел пережить столько встрясок — да ещё эта стычка с родичами Лайюя! — что едва не позабыл первоначальную цель своего визита.
— Я искал вашей помощи, чтобы найти человека.
— О? — издал лёгкий звук Мин Фэн, и в его чистозвучном голосе явственно проступило любопытство.
Янь Цинхуаю ничего не оставалось, как пересказать историю о том, как трактирный слуга посоветовал ему обратиться именно сюда. Наступило молчание. Глядя на задумчивое лицо собеседника, юноша только сейчас осознал, насколько наивно было доверяться слуге из чайной.
Тот сначала отправил его прямо в притон наёмных убийц, а теперь вот сосватал к могущественному демону. И ведь всё происходило в заведении, где ежедневно выступали сказители! Теперь Янь Цинхуай всерьёз подозревал, что этот малограмотный парень просто наслушался басен сказителя, принял их за чистую монету и с готовностью стал снабжать «ценными советами» всех желающих.
Мин Фэн наконец подал голос:
— Кого именно ты ищешь? Прежде я подобным не занимался, но разыскать человека вряд ли составит труд. Считай это залогом нашей будущей дружбы — моей, твоей и Лайюя.
Янь Цинхуай вспомнил стаю пернатых под началом Мин Фэна и догадался, что тот, вероятно, состоял в родстве с древним кланом Фениксов и владел искусством повелевать птицами. Если задействовать тысячи крылатых лазутчиков, поиски пойдут быстро. Выглядело весьма привлекательно.
Юноша достал свиток с портретом Инь Чэна и заученно повторил свой рассказ. Однако, едва взглянув на изображение, Мин Фэн заметно изменился в лице. Вернув свиток, он произнёс:
— Я знаю этого человека. Если ты ищешь его, тебе стоит задержаться у меня на пару дней.
— Почему? — не понял Янь Цинхуай.
— Если ничего не изменилось, через несколько дней он сам прибудет в моё поместье.
Янь Цинхуай уже собрался покорно кивнуть, но смысл слов хозяина дошёл до него не сразу. Когда же дошёл, на душе стало непередаваемо паршиво: сколько сил он уложил на поиски Инь Чэна, а разгадка оказалась прямо под носом!
Вдобавок под защитой Поместья Внимания к Звукам можно не опасаться ищейки из Бессмертной секты Девяти Высот. Взвесив все «за» и «против», Янь Цинхуай с радостью принял предложение.
Что касается Лайюя, то, хотя тот и унаследовал древнюю родовую память, а в Царстве Призраков набивал брюхо чем попало и развивался с невероятной скоростью, из-за отсутствия опыта и наставлений старших демонов его самосовершенствование пошло по ложному пути. Едва Мин Фэн указал на ошибки птенца, Янь Цинхуай без долгих колебаний спихнул питомца под его опеку.
К тому же сам юноша давно чувствовал, что подступил к очередному порогу в культивации, и ему требовалось уединение для медитации. Как раз совпало: и сил наберётся, и Инь Чэна дождётся.
Вот только Янь Цинхуай никак не ожидал, что погрузится в глубокий медитативный транс. Когда он очнулся и пришёл в себя, проскочило целых два месяца!
Эта медитация подтолкнула его вплотную к прорыву на следующий подуровень, отчего юноша испытывал смешанные чувства — и радость, и тревогу за столь стремительный рост. Но куда больше его поразило другое: Инь Чэн, который со слов Мин Фэна должен был прибыть с дня на день, за все эти два месяца так ни разу и не появился.
Мин Фэн, однако, успокоил его:
— Я чувствовал его ауру — он до сих пор пребывает в этом бессмертном городе. Ранее я отправлял ему послание с предложением встретиться с одним человеком, но тот ответил, что занят неотложными делами и заглянет позже.
Не будь Мин Фэн столь благородным на вид и сдержанным в речах, Янь Цинхуай заподозрил бы его во лжи. Но, глядя, как хозяин поместья играет с Лайюем, заставляя птенца изо всех сил махать крылышками, юноша поневоле решил, что разгадал «коварный умысел» хозяина.
Видать, даже высшим демоническим зверям не чужда радость отцовства и семейного тепла. Хотя в этой персиковой роще и без того с утра до ночи галдели десятки птиц самых разных мастей — неужто Мин Фэну мало этого шума?
Проведя в праздности ещё пару дней, Янь Цинхуай окончательно потерял терпение. Раз уж Инь Чэн всё ещё находился в бессмертном городе, почему бы самому не отправиться в места, где обычно собираются мастера-артефакторы?
Прикинув расклад, юноша вознамерился оставить Лайюя под присмотром Мин Фэна. Однако тот неожиданно воспротивился:
— Лайюй всё ещё нестабилен, ему лучше оставаться рядом с тобой. А если Инь Чэн всё-таки прибудет, я задержу его и сразу пошлю за тобой весточку.
Рассудив, что хозяин прав, Янь Цинхуай забрал птенца и отправился обратно в бессмертный город.