Янь Цинхуай поднялся с постели с тяжелой головой и темными кругами под глазами. Сколько бы он ни пытался вспомнить подробности накануне вечером, о загадочном имени не всплывало больше ни единой детали. Словно оно возникло в памяти ни с того ни с сего, без всякой связи с его прошлой жизнью.
Исполосовав лист бумаги испещренными вдоль и поперек иероглифами «Се Тяньлань», Цинхуай потер затекшие виски и перевел взгляд на монитор компьютера. Может, в сети найдется хоть что-то?
Однако поисковик не выдал ничего толкового, кроме какой-то сянься-новеллы. Из чистого любопытства юноша кликнул по ссылке и быстро пробежал текст глазами. Завязка казалась классической: юный гений, одаренный и гордый, в одночасье лишается духовной основы и теряет способность к культивации. Вчерашний любимец судьбы, витавший в облаках, падает на самое дно — прямо в грязь, где каждый норовит его пнуть.
И вот в самый беспросветный миг рядом с Се Тяньланем появляется некто. Этот человек проявляет трогательную заботу, день за днем ободряя его. И хотя его речи звучат невероятно дико, они каким-то чудом возвращают герою волю к жизни.
Но чем дальше Янь Цинхуай читал, тем сильнее хмурился. Утешитель носил то же имя, что и он сам!
Читать о второстепенном персонаже, который то и дело подтрунивает над несчастным главным героем и раздает двусмысленные авансы, имея при этом твое имя, — сомнительное удовольствие. Но дальше начался настоящий абсурд. Едва обессиленный Се Тяньлань находит способ переломить судьбу и начинает восстанавливать силы, этот «Янь Цинхуай» втыкает ему нож в спину и толкает в бездонную пропасть. Причина? Ставший слишком сильным Се Тяньлань больше в нем не нуждается!
— Что за безумный психопат?! — возмутился про себя Цинхуай. — И надо же было автору дать ему мое имя!
Читать дальше он не стал. По законам жанра, подобный мусорный персонаж после триумфального возвращения главного героя уходит на живодерню первым.
Сюжет оказался настолько диким, что от всплеска праведного гнева в голове Янь Цинхуая будто что-то щелкнуло. Память вернулась мгновенно и в полном объеме!
Он и помыслить не мог, что испытание древнего могущественного мастера окажется погружением в иллюзорный мир. Если бы не смутное ощущение, что в происходящем есть подвох, он бы так и остался залипать в виртуальной реальности.
Не успел он толком переварить произошедшее, как окружение снова преобразилось. Вспышка — и Янь Цинхуай уже стоит под раскидистым кронистым деревом посреди дремучего леса. Вокруг шумит густая чаща, а в душе царит полное замешательство. Он ведь только что вошел в тайное царство и собирался встретиться с Ло Чуаньхуа. Но почему сердце отчаянно колотится, словно он упускает нечто жизненно важное?
Пока он сомневался, из засады выскочила группа заклинателей-демонов.
— Вот он, Предок Цинчжуань! — заорал один из них. — Схватить его! Его душа станет отличным жертвоприношением для моего Знамени Тысячи Душ!
— А по-моему, из него выйдет отличная кровавая марионетка, — оскалился второй.
Третий, прятавшийся в тени деревьев, сипло расхохотался:
— Овеянный славой Предок Цинчжуань — всего лишь ученик на стадии очищения ци? Какая ирония! О таком сочном зрелище просто обязан узнать весь заклинательский мир!
* * *
В реальном мире, в глубине темной пещеры, выражение лица сидящего в позе медитации Янь Цинхуая непрерывно менялось. Душа древнего мастера, подле которой покоилось тело юноши, удовлетворенно кивала. Но вдруг вся пещера содрогнулась, и призрачный лик старейшины исказился от изумления и гнева.
Кто дерзнул нарушить печать Каменного лотоса Великой Инь?!
Увы, сейчас шло ключевое испытание Янь Цинхуая, и оставить место проведения ритуала старец не мог.
А тем временем за каменной дверью, скрытой за высохшей мумией мастера, тянулся длинный подземный ход, ведущий в просторный зал. В самом центре этого зала, восседая на темно-фиолетовом каменном лотосе, медитировал Янь Лань.
Леденящая аура Каменного лотоса Великой Инь буйным потоком устремлялась к Янь Ланю. Густой темный туман, окутывавший древнее сокровище, на глазах становился все тоньше.
— Постичь и поглотить энергию такого предельного предмета Инь при столь скромном уровне культивации?! — пораженно прошептал древний дух, уловивший происходящее сквозь толщу камня.
Прежде старейшина опасался, что падение печати уничтожит все живое в округе, но увиденное повергло его в шок. Впрочем, удивляться чужим талантам долго не пришлось — внимание снова привлек Янь Цинхуай.
Едва началась вторая иллюзия и перед юношей возникла орава демонических практиков, тот мгновенно развернулся и дал дёру.
Демоны ринулись следом. Самое комичное заключалось в том, что Цинхуай улепётывал на своих двоих, и преследователи по какой-то причине тоже бежали за ним пешком, не применяя ни заклинаний, ни летающих мечей.
Древний мастер лишь качал головой: он искренне не понимал, о чем думает его потенциальный преемник. Впрочем, знай он, как Цинхуая целый день гонял на своих двоих демонический практик стадии заложения фундамента сразу после входа в тайное царство, вопросы отпали бы сами собой.
В иллюзии Цинхуай мчался без оглядки, пока не оказался на самом краю крутого обрыва. Демоны настигли его.
— Что же ты больше не бежишь? — хохотнул один из преследователей.
Цинхуай порывался было прыгнуть вниз, но, глянув в бездонную высь ущелья, предпочёл развернуться к врагам. Странное дело: хоть демоны и казались гораздо сильнее его, в бою они вели себя словно бумажные тигры.
— Что, испугался того, что таится на дне? — усмехнулся демонический практик, грозившийся сотворить из него жертву для знамени.
Цинхуай хотел возразить, но враги не стали вступать в бой, а просто сообща толканули его в пропасть.
Зажмурившись, юноша приготовился к неизбежной гибели. Однако падение затянулось. Прошло несколько минут, а он все летел сквозь туман, пока рядом не раздался тихий голос:
— Пришел составить мне компанию?
Перед ним возник силуэт с размытым лицом, поверх которого крупными буквами было выведено: «Се Тяньлань». Самое удивительное, что Цинхуай даже не удивился такому абсурду.
— Это не я тебя погубил, — дрожащим голосом выдохнул он.
Хотя воспоминания о прочитанном романе из первого испытания должны были изгладиться из памяти, Цинхуай смутно помнил сюжет про вероломного тезку, сбросившего героя с кручи.
Фантом Се Тяньланя протянул ледяную ладонь и коснулся его щеки:
— Я знаю, что не ты... Но чего же ты тогда так боишься?
Услышав этот вопрос, Янь Цинхуай внезапно успокоился. Он пристально, без тени страха впился взглядом в образ «Се Тяньланя». Пауза затянулась настолько, что дух древнего мастера успел подумать, будто испытание окончательно провалено.
И тут Цинхуай серьезно изрек:
— Я боюсь, что сейчас из гроба восстанет Ньютон и впечатает нас обоих обратно в землю.
«Се Тяньлань»: «?..»
Стоило этим словам прозвучать, как иллюзия рассыпалась в прах, а второе испытание завершилось.
Дух древнего мастера явственно горел любопытством:
— В первой иллюзии... Что за странная коробочка была у тебя в руках?
— Это телефон, — лаконично ответил Цинхуай.
Старый дух озадаченно замер. Он никак не мог сопоставить гладкую коробочку с понятием «телефон».
— А одеяния на вас были совсем не здешние...
Понимая, что перед ним лишь призрачный остаток чьей-то души, Цинхуай не стал утаивать правду:
— Это одежда из другого мира.
Старейшина вздохнул с облегчением:
— Вот как... А я-то уж грешным делом подумал, что за долгие тысячелетия совсем отстал от жизни и перестал понимать реалии современного заклинательского мира!
Цинхуай молча переваривал услышанное.
— Первое испытание проявляет сокровенные желания, — продолжил дух. — Ты так страстно жаждешь вернуться?
Янь Цинхуай поджал губы и после недолгой паузы кивнул:
— Да. Очень хочу.
Он никогда не считал себя чересчур эмоциональным человеком, но, оказавшись в чужом мире, скучал по семье и привычной жизни. Из книг он знал, что попадание в иной мир — это билет в один конец. И все же в душе теплилась робкая надежда:
— Старший... Неужели вы знаете способ вернуться?
— Не знаю, — отрезом ответил мастер.
Цинхуай удивленно хлопал глазами.
— Просто мне любопытно: как обычный смертный смог пройти сквозь пространственный разлом и сохранить плоть невредимой?
Цинхуай вновь лишился слов.
Попытавшись подбодрить юношу, старейшина добавил:
— Не унывай. Усердно культивируй. Когда достигнешь вознесения, возможно, сумеешь снова рассечь пространство и пробить путь домой.
«Какую щедрую пустую бумажку с обещаниями мне сейчас вручили...» — с тоской подумал Цинхуай.
— Второе испытание показывает страхи, — с интересом произнес дух. — Признаться, мне любопытно, как ты распознал иллюзию в самый последний момент?
Цинхуай состряпал глубокомысленную мину:
— На самом деле эта иллюзия нарушила фундаментальные законы мироздания, что и позволило мне мгновенно обнаружить изъян...
«Как бы не так!» — мысленно добавил он. Дело было не столько в физике, сколько в том, что он наконец осознал собственный истинный страх.
Но взгляд мастера мгновенно изменился. Законы реального мира проистекают из Великого Дао, а иллюзии строятся лишь на понимании конкретного заклинателя. Даже самые сильные практики ищут лазейки в строгом соответствии с правилами массива. Понять саму суть иллюзии как искажения фундаментального закона — редчайший дар!
Все сомнения старейшины относительно слабого уровня культивации Цинхуая испарились.
— Отлично! Ты именно тот преемник, которого я ждал! Я передам тебе Метод Пяти Стихий и Хаоса, а также завещаю исполнить мою последнюю волю!
— Постойте! — встрепенулся Цинхуай. — А в чем заключается воля?..
Опасаясь, как бы юноша не передумал, дух не стал медлить. Высушенное мумифицированное тело, простоявшее здесь вечность, вспыхнуло мягким светом, и из его груди вылетела сияющая жемчужина. Она медленно поднялась и зависла прямо над макушкой Цинхуая.
Не успел Цинхуай уточнить подробности, как в его сознание хлынул оглушительный поток информации. Ощущение было такое, будто в высохшую губку его мозга насильно запихнули огромное количество воды: она мгновенно разбухла, распирая череп изнутри адской болью.
Когда боль немного улеглась, Цинхуай обнаружил, что в его духовном море обосновался колоссальный пласт древних знаний. Стоило лишь мысленно обратиться к ним, как сложнейшие формулы и техники разворачивались с безупречной четкостью.
«Вот бы мне такую технологию перед сессией в университете...» — вздохнул про себя Цинхуай.
Передача наследия истощила остатки сил древнего мастера. Его силуэт стал полупрозрачным, почти невесомым.
— Я передал в твое духовное море Технику Хаоса и познания всей моей жизни. Со временем ты всё постигнешь и применишь на практике. Закончив обучение, я должен был основательно заложить основы собственной секты... Но едва ступив на этот путь, столкнулся с новорожденным Каменным лотосом Великой Инь. Завещание мое просто: передай эту технику дальше. Ведь это единственное, что я успел забрать из родной обители.
Призрачный лик старейшины становился все бледнее. Цинхуай молча кивнул.
— Старший... Вы исчезаете?
Он знал из преданий: когда последняя воля древнего духа исполняется, его остатки рассеиваются навсегда, без права на перерождение.
Старик с легким вздохом произнес:
— Лишь эта малая часть души рассеется. Впрочем... если в будущем встретишь мое перерождение, не удивляйся.
Цинхуай замер:
— А?
— Из-за утраты фрагмента души мой новый воплощенный разум может оказаться немного... с поволокой. Да, и чуть не забыл! Не забудь про твоего спутника в соседнем зале. — В голосе духа проскользнули обиженные нотки. — Я с таким трудом сдерживал полчища демонов и неупокоенных духов, чтобы уберечь Каменный лотос Великой Инь, а в итоге все сокровище досталось ему!
Цинхуай виновато улыбнулся:
— Примите мои искренние извинения за него...
Из высохших останков вылетело еще кое-что — древнее пространственное кольцо с пилюлями.
— Здесь лекарственные снадобья. В твоих меридианах слишком много примесей, обязательно очисти их...
Договорить старейшина не успел. Его призрачная фигура окончательно растаяла, а вековая мумия в тот же миг обратилась в серый пепел.
Легкая грусть едва успела затронуть сердце Цинхуая, как стены и свод пещеры содрогнулись от грохота.
Древнее подземелье рушилось.