Янь Цинхуай как раз допил свой чай. Сложив вещи, он доброжелательно улыбнулся:
— Даос, у меня и впрямь неотложные дела. Если судьба сводит людей, мы ещё успеем побеседовать, к чему спешить?
Молодой практик, однако, не отступал:
— Не торопись, даос. Мне лишь любопытно, добавлю пару слов — и всё. Кто твой наставник? Когда ты применил духовную силу, я почувствовал нечто до боли знакомое. Вот и захотелось узнать получше.
Услышав этот вопрос, Янь Цинхуай нахмурился. Он-то заступился за юношу лишь потому, что тот подал голос в его защиту. Но раз этот незнакомец мгновенно понял, кто применил магию, значит, и сам он далеко не так прост.
К тому же расспросы о наставнике и секте настораживали: не выдал ли он себя ненароком? Не вышли ли на его след ищейки из Бессмертной секты Девяти Высот?
Окружающие, поняв, что представление окончено, теряли интерес, хотя несколько заклинателей всё ещё совали нос в чужие дела, осторожно прощупывая их духовным чутьём.
— Клан, где я обучался, давно пришёл в упадок, — ответил Янь Цинхуай. — Название ничего тебе не скажет. Если у даоса нет других вопросов, я пошёл.
С этими словами Янь Цинхуай поднялся и направился к выходу. Незнакомец не стал его удерживать — лишь взмахнул рукавом, выпустив на волю стайку крошечных заводных насекомых.
Механические жучки встрепенулись, затрепетали крылышками, впитывая с опустевшего места остатки чужой ауры, а затем рассыпались во все стороны, устремляясь вслед за ушедшим.
Управляющий Цзинь, улыбаясь во весь рот и поглаживая счёты, не удержался от вопроса:
— И что это ты удумал?
— Раз уж у человека неотложные дела, придётся подождать, пока он с ними разберётся. А там я его и навещу, — невозмутимо откликнулся собеседник.
Управляющий Цзинь подался вперёд, сгорая от любопытства:
— С чего вдруг такой интерес? Ни разу не видел, чтобы ты так следил за кем-то. К тому же из Горы Духовных Сокровищ оборвали все уши — когда ты уже соизволишь вернуться?
— И зачем мне туда? — неспешно проговорил молодой человек. — Вернёшься — и прощай свобода, потом вовек на волю не выберешься.
* * *
Тем временем Янь Цинхуай, покинув чайную, первым делом сменил одежду и надёжно скрыл своё дыхание. Выполнив необходимые приготовления, он отправился по адресам, о которых усердно распрягался монастырский трактирщик, рассчитывая быстро уладить дела и покинуть город.
Первое заведение напоминало знаменитый Терем Сокровищ: за звонкую духовную монету здесь торговали любыми сведениями. Увы, след Инь Чэна в мире заклинателей словно сдуло ветром — ни единой зацепки. Даже когда Янь Цинхуай намекнул, что готов выложить целое состояние, управляющий смог выжать лишь пару смутных вестей. Не солоно хлебавши, пришлось просто щедро заплатить за то, чтобы в будущем его известили при любом упоминании этого имени.
А вот в другом месте всё сразу пошло как-то наперекосяк. Укутанный в покрывало хозяин заведения без лишних прелюдий спросил:
— Заказчик, тебе нужно убрать этого Инь Чэна с Горы Духовных Сокровищ?
— Да... — Янь Цинхуай запнулся и с подозрением сощурился. — Погоди. А чем вы вообще тут занимаетесь?
Человек в маске с искренним недоумением качнул головой:
— Как чем? Людей убиваем. Наш прейскурант на устранение делится на пять рангов. Категория «Пятая» — это самый низовой сброд, да и награда скромная, так что исполнения можно ждать месяцами. А вот «Четвёртая» — совсем другое дело...
Янь Цинхуай ошеломлённо уставился на веер разноцветных смертных приговоров, рассыпанных по столу, и нервно кашлянул:
— Послушай... мы ведь не настолько кровные враги.
Что за чертовщина крутилась в голове у того трактирщика, раз он отправил его в гильдию наёмных убийц просто ради поисков человека?! Ему ведь нужно было всего лишь узнать, где тот находится!
Измотанный и донельзя раздражённый, Янь Цинхуай отправился по последнему адресу. В отличие от первых двух, расположенных в черте города, третье место находилось за его пределами.
Город, в котором он находился, звался Городом Небесной Музыки — обителью многочисленных заклинателей, идущих по Пути Гармонии и Звука. Сама крепость прижималась к подножию величественного хребта, а нужная точка затерялась в прилегающих холмах. Если бы Янь Цинхуай не раскошелился на подробный план местности и трижды не перепроверил путь, точно сбился бы с дороги в этой глуши.
Третье место именовалось Поместьем Внимания к Звукам. Всё ущелье вокруг него утопало в бескрайних персиковых садах. В смертном мире персик встречался на каждом шагу, однако заклинатели горделиво воротили нос от столь банальных растений, предпочитая засаживать свои владения редчайшими духовными травами. Из-за этого цветущие рощи среди обителей бессмертных выглядели настоящей диковинкой.
И пусть пора цветения давно минула, благодаря древнему массиву весь склон усыпал непрерывный розовый снегопад. Лепестки кружились в воздухе, соткав завораживающий, почти сказочный пейзаж. Янь Цинхуай даже застыл на мгновение, любуясь этой красотой, и лишь затем продолжил искать тропу к поместью.
Поместье Внимания к Звукам венецианским замком возвышалось на самой вершине. Любая попытка подняться на мече пресекалась на корню: невидимый небесный купол немилосердно сбивал всякого, кто дерзал нарушить границы. Так что оставался лишь один путь — своими ногами, от самого подножия.
Ощутив на собственной шкуре всю тяжесть этого запрета и сочно заземлившись, Янь Цинхуай отряхнул с одежды налипшие лепестки и с сомнением уткнулся в карту. Снизу казалось, что до ворот рукой подать, однако тропинки в персиковом лесу петляли самым коварным образом. Смеркалось, а юноша не одолел и половины подъёма.
К этому моменту до него наконец дошло: горная дорога — не просто путаница, а хитроумная ловушка. Вот только как её распутать, он не имел ни малейшего понятия. Прозрение настигло его лишь тогда, когда он в очередной раз уткнулся носом в то самое старое персиковое дерево, за которое зацепился при падении.
Ситуация отдавала недобрым дежавю. Постояв в молчании, Янь Цинхуай щелчком пальцев высек крошечный огонёк. Искорка казалась безобидной, но попади она на сухую древесину — и весь лес вспыхнул бы за считаные мгновения.
Однако при соприкосновении с корой пламя просто угасло, не оставив даже опалины. Дерево явно таило секрет.
Янь Цинхуай приложил ладонь к шершавому стволу и направил внутрь духовную силу вместе с ментальным чутьём. Ничего. Перед ним стоял самый обыкновенный, ничем не примечательный персик с едва ощутимым дыханием магии.
Не намереваясь сдаваться, Янь Цинхуай вызвал из жетона приручения духовного питомца — Лайюй, беспробудно спавшего всё это время. Сон в Царстве Призраков пошёл птахе исключительно на пользу: нелепый пушистый комок преобразился. Прежде похожий на колобок цыплёнок оперился, обзавёлся переливчатым ярко-огненным оперением и заметно вытянулся, обретя изящные очертания благородной птицы.
Указав пальцем на старый персик, Янь Цинхуай скомандовал:
— Лайюй, жги!
Птенец хоть и подрос, но верность хозяину сохранил в полноте. Не мешкая ни секунды, он распахнул клюв и выдохнул сплошной столб пламени.
Прежде его огонь походил на хилые, прерывистые искры, но теперь струя пылала ровно и мощно. Воздух вокруг мгновенно раскалился; Янь Цинхуай даже отшатнулся, чувствуя, как опаляющий жар угрожает испепелить рукав.
На сей раз трюк сработал. Не успели языки огня лизнуть кору, как древний персик бесшумно пополз в сторону, пытаясь сойти за неживой предмет и даже не шевельнув листвой.
— Эй, эй, я всё видел! — ухмыльнулся Янь Цинхуай. — Ещё раз притворишься деревяшкой — и Лайюй спалит тебя дотла.
Слуга горд своим господином, а птица — собственной отвагой. Услышав похвалу, Лайюй гордо выпятил грудь, уставившись на дерево с самым грозным видом, на какой был способен.
Поняв, что разоблачён, персик сбросил чары иллюзии и сдавленно откашлялся:
— Подумаешь, пошутил старче с юным даосом! Зачем же сразу прибегать к крайностям?
Оперевшись на рукоять меча, Янь Цинхуай кивнул в сторону вершины:
— Оставим шутки. Говори прямо: как подняться наверх? Запутаешь меня — поднимусь на вершину с мешком угля, в который тебя превратит мой питомец.
— Какая невоспитанность! — возмутилось персиковое дерево. — Я, между прочим, в преклонных летах! Где уважение к старшим?!
Янь Цинхуай лишь слегка наклонил голову в сторону птицы. Намёк был понят мгновенно: Лайюй раздул зоб, готовясь выплюнуть очередной огненный сгусток. Увидев это, дух дерева присмирел под угрозой расправы:
— На каждом перекрёстке сворачивай вправо, вот и выйдешь! Хозяин поместья лишь велел мне стеречь подножие, он не предупреждал, что сюда шастают такие головорезы...
— Вправо? — нахмурился Янь Цинхуай. — А на моей карте написано: идти прямо.
Старый персик вытянул сучковатую ветвь, сгрёб свиток и, присмотревшись к чертежу, скривился:
— Без личного приглашения хозяина в Поместье Внимания к Звукам никто не ходит. Но в Городе Небесной Музыки господин весьма знаменит. Поди, какой-то проходимец решил нажиться на его имени и нарисовал эту писульку на коленке.
Янь Цинхуай только мысленно перекрестился. Подсунуть фальшивку — полбеды, но продавать её с честными глазами?! Он-то грешил на происки старого лешего, а дело оказалось в банальном мошенничестве.
Оказавшись в чужих краях, Янь Цинхуай в очередной раз получил наглядный урок от местных жителей.
Впрочем, благодаря указаниям древесного духа дальше дело пошло куда быстрее. А сам старый персик переполз на пригретую солнцем поляну и, пробормотав в усы: «Надо же, довелось увидеть его вновь...», погрузился в глубокую спячку. Кто знает, кем он проснётся в следующий раз — могущественным владыкой демонов или любопытным духом леса?
Глубокой ночью Янь Цинхуай наконец выбрался на вершину. Полагая, что обитатели поместья давно спят, он намеревался прождать до рассвета у ворот. Однако не успел он ступить на крыльцо, как тяжёлые створки бесшумно распахнулись сами собой.
Янь Цинхуай удивлённо приподнял бровь, а Лайюй на его плече победоносно расправил крылья. Не придержи его хозяин ладонью, этот наглец наверняка влетел бы во двор с победным кличем.
В проёме показалась щуплая фигурка с фонарём в руках. Заметив два пушистых круглых ушка, торчащих на макушке незнакомца, Янь Цинхуай прищурился.
Перед ним стоял маленький демонический мышонок.
На вид демону-мыши было лет четырнадцать: круглолицый, белокожий паренёк, на поясе которого побрякивал серебряный колокольчик. Выглядел он чрезвычайно мило.
— Дорогой гость, проходите, пожалуйста, — робко проговорил он.
Видя, что его приглашают, Янь Цинхуай чиниться не стал и шагнул за порог. Впрочем, любопытство взяло верх:
— Как ты узнал, что мы у ворот?
Мышонок, видать, редко общался с посторонними: услышав вопрос, он смущённо вжал голову в плечи и тихо пролепетал:
— Господин сказал.
— Господин? — Янь Цинхуай вспомнил слова старого персика у подножия и догадался, что это поместье, скорее всего, служит обителью могущественному князю демонов. — И где же он сам?
Маленький мышонок, то ли страдая слабым зрением, то ли оробев под пристальным взглядом ночного гостя, так занервничал, что с фонарём в руках чуть не влепился лбом в ствол цветущего дерева. Не подхвати Янь Цинхуай за шкирку этого недотёпу, на лбу бедняги красовалась бы внушительная шишка.
Рассыпавшись в благодарностях, паренёк с трудом перевёл дух и ответил:
— Господин велел проводить вас в покои и дать отдохнуть. Он сам навестит уважаемого гостя завтра утром.