Смахнув в пространственный мешок все оставленные древним мастером сокровища, Янь Цинхуай поспешил за Янь Ланем.
Он вихрем влетел в указанную тайную комнату, но не успел даже разглядеть силуэт спутника, как ледяные пальцы сомкнулись на его горле и вжали в холодную каменную стену.
Янь Лань опустил голову. Из-под глубокого капюшона выбились пряди волос, однако лица разглядеть так и не удалось. От него не исходило даже звука дыхания.
Осознав это, Янь Цинхуай сам инстинктивно затаил дыхание.
Глядя в непроглядный мрак под тканью, он вновь ощутил тот первобытный ужас, который сковал его при первой встрече. И перед глазами сразу всплыла расправа над демоническими практиками: безупречно, быстро, даже без единой лишней капли крови.
Янь Цинхуай только приоткрыл рот, чтобы заговорить, как ледяная хватка разомкнулась.
— Уходим, — бросил Янь Лань. Голос прозвучал так невозмутимо, словно мгновение назад он вовсе не пытался свернуть спутнику шею.
Потирая саднящее горло, Янь Цинхуай сперва хотел возмутиться, но, трезво взвесив колоссальную разницу в силах, благоразумно прикусил язык.
В мире бессмертных целее будешь, если умеешь вовремя закрыть рот.
Перед уходом он бросил мимолетный взгляд на опустевшую каменную залу, с легкой досадой подумав, что так и не взглянул на легендарный Каменный лотос Великой Инь.
Выбравшись наружу, Янь Цинхуай замер перед пышной зеленой кроной, все еще не веря собственным глазам. Если бы не осевшая на одежде пыль от рухнувшего грота, он счел бы происходящее наваждением.
— Это тайное искусство Рассечения Пространства, — пояснил Янь Лань. — Полость внутри древесного ствола существует отдельно от внешнего мира.
Вспомнив слова древнего мастера о том, сколько нечисти и демонов слеталось на свет лотоса, Янь Цинхуай признал, что подобные меры предосторожности были более чем оправданы.
Пока он завороженно разглядывал исполинское дерево, Янь Лань небрежно бросил ему браслет:
— Раз уж ты принял наследие старшего, забирай и это.
Янь Цинхуай озадаченно поймал вещицу:
— Что это такое?
Он прекрасно помнил, что браслет сняли с трупа демонического практика. Если оставшиеся пятеро братьев покойного явятся по следу артефакта, ему несдобровать.
— Считай, что это пространственное хранилище, — отозвался Янь Лань. — Капни кровью, признай хозяином, и оно изменит облик.
Услышав это, Янь Цинхуай вздохнул с облегчением. В крайнем случае, вернувшись, можно вымочить вещицу в душистых травах пару дней — ни одна ищейка не учует чужой дух.
Он как раз склонился над браслетом, когда Янь Лань резко ухватил его за ворот и отдернул назад.
Раздался оглушительный грохот. На том месте, где они только что стояли, зияла глубокая воронка. Из развороченной земли медленно выползал чернильно-черный скелет.
Острый осколок задел край капюшона Янь Ланя. Тот вскинул голову, обнажив бледный, почти прозрачный подбородок. Янь Цинхуай скользнул взглядом по его лицу и отметил: плоть казалась куда более плотной, чем кисти рук в день их знакомства.
Сердце пропустило удар. Сложив в голове эту деталь и маниакальное стремление спутника заполучить Каменный лотос Великой Инь, Янь Цинхуай с содроганием задался вопросом: а человек ли вообще перед ним?
Он опустил глаза, подавляя накативший трепет.
— Сюда идут, — произнес Янь Лань. — Уходи на восток. Завтра тайное царство закроется, сможешь сразу выбраться наружу.
Янь Цинхуай проникся глубочайшей благодарностью, мысленно обругав себя за недоверие к столь благородному покровителю.
— Иначе будешь только мешаться под ногами, — добавил Янь Лань.
"..."
И все же благодарность никуда не исчезла. В конце концов, в текущем состоянии он был слишком уязвим, а покровитель велел спасаться бегством — значит, заботится!
Едва сдерживая слезы умиления, Янь Цинхуай послушно развернулся, напоследок крикнув во все горло:
— Старший, спасибо за заботу! Если сведет судьба — еще свидимся!
Янь Лань на миг оцепенел, словно у него перехватило дыхание от такой беспардонности. Последнее, что успел заметить Янь Цинхуай перед побегом — как черный скелет с пугающей скоростью бросился в атаку. По костям твари змеились багровые письмена, мерцающие так, будто по ним струилась живая кровь. Зрелище было жуткое. Похоже, настоящая нечисть? Янь Цинхуай вновь устыдился своих недавних подозрений насчет человеческой природы Янь Ланя.
Оглянись он в этот момент, увидел бы, как половину небосвода заволокла непроглядная тьма.
Зловещие перемены в небесах переполошили и остальных культиваторов. Однако в тайное царство допустили в основном юнцов на ступенях Очищения Ци и Заложения Основ, и перед лицом неведомой угрозы они попросту растерялись.
Ло Чуаньхуа тоже не находил себе места. Потеряв спутника, он несколько дней прочесывал лес, но натыкался лишь на трупы демонических практиков. Решив, что некий могущественный заклинатель истребил злодеев, он успокаивал себя мыслью, что Янь Цинхуай сумел избежать беды.
Но теперь, глядя на почерневшее небо и не видя никаких следов товарища, Ло Чуаньхуа похолодел от дурного предчувствия.
Если с Янь Цинхуаем что-то случится, как он посмеет показаться на глаза старшему брату Янь Цзюньцзэ?
Сам же виновник его тревог чувствовал себя превосходно.
Янь Цинхуай рассудил просто: нужно лишь продержаться до утра, покинуть тайное царство и запереться в уединенной медитации. Вряд ли оставшиеся пятеро мстителей рискнут сунуться в секту.
По пути он не упускал случая поживиться редкими травами. Если ценный корешок охранял свирепый зверь, Янь Цинхуай пускал в ход Метод Пяти Стихий и Хаоса, попутно отрабатывая приемы и забирая тушу вместе с ядром.
Наследие древнего мастера стало великолепной добычей, но вот духовных камней в кошельке от этого не прибавилось.
Вздохнув, он принялся аккуратно подкапывать очередной стебель. Пятидесятилетняя Трава Желтой Ангелики стоила немного, но отказываться от лишней монеты было не в его правилах.
Внезапно он услышал яростный тигриный рык. Звук показался до странности знакомым.
В памяти мгновенно всплыло имя: Фэн Сяо.
Вспомнив перекошенное лицо соперника, когда тот на арене осознал, что ему впечатали в грудь удар с острым перечным маслом, Янь Цинхуай ощутил легкий укол совести. Впрочем, любопытство пересилило.
Крадучись, он подобрался к источнику шума. Из-за листвы открылась безрадостная картина: огромный зверь ростом в два человеческих захватил Фэн Сяо тяжелой лапой, вдавив в землю. Юноша истекал кровью из носа и рта, выглядя совершенно беспомощным.
Янь Цинхуай мгновенно юркнул обратно за ствол.
"Что за проклятое везение? Если уж Фэн Сяо не сладил с тварью, мне и подавно не выстоять. Выскочить сейчас — верная погибель за компанию".
Он вновь осторожно выглянул из укрытия. Фэн Сяо из последних сил тянулся к отлетевшему в сторону копью. Заметив движение, зверь с глухим рыком навалился всем весом. Удар лапы выбил в почве глубокую яму, на дне которой распластался несчастный воин.
Сердце Янь Цинхуая дрогнуло.
"В конце концов, если запахнет жареным, всегда можно сбежать. Почему бы не помочь?"
Приняв решение, он точным пинком отправил Копье Покорения Тигра прямо в руки владельцу, а сам отвлек зверя ложным выпадом.
Поначалу хищник не обратил на нового противника внимания, но стоило Персту Золотого Солнца с треском снести его великолепный длинный рог, как тварь взревела от ярости.
Приглядевшись, Янь Цинхуай узнал породу: один рог на тигриной морде, горящие изумрудом глаза и мощные лапы, покрытые лоснящимся мехом. Обычный Однорогий зеленоглазый тигр — низкоранговый духовный зверь. Это придало смелости.
Лишившись рога, хищник оставил поверженного противника и, вздыбив шерсть, переключил все внимание на наглеца.
Фэн Сяо, сжав древко копья, посмотрел на спасителя с неописуемой смесью чувств и выкрикнул:
— Благодарю за помощь, даос!
Янь Цинхуай ловко ушел от когтистой лапы:
— Пустое. Раз можешь стоять — уноси ноги!
Фэн Сяо замялся:
— Но зверь охраняет три столетних Горных лотоса Белой Яшмы...
Янь Цинхуай возмущенно фыркнул:
— Ты в своем уме?! Жизнь дороже каких-то трав!
— Каждый такой цветок стоит тысячу низкоранговых духовных камней, — выпалил Фэн Сяо.
Янь Цинхуай мгновенно ударил пальцем в землю перед тигром, взметнув фонтан щебня и заставив хищника отпрянуть. Он посмотрел с непоколебимой решимостью:
— Чего стоишь, даос Фэн?! Бегом за добычей, я задержу тварь!
Опешив от такой перемены, Фэн Сяо тем не менее почувствовал, как к горлу подкатил ком благодарности.
Они виделись всего дважды, а этот человек доверился ему без тени сомнения! Бесстрашный, благородный, истинный муж! Обмануть такое доверие было бы несмываемым позором.
Янь Цинхуай даже не догадывался о буре чувств в душе спасенного. Он завороженно смотрел на тигра, над головой которого словно сияла надпись «Три тысячи камней», и ощущал, как чистая энергия бурлит в меридианах.
Зверь оскалил клыки, принимая вызов, но окрыленный жаждой наживы заклинатель бесстрашно бросился в атаку.
* * *
— Даос Янь, прости за задержку! Стебли сидели слишком глубоко, надеюсь, ты не... — Фэн Сяо с виноватым видом выбежал на поляну и застыл.
Однорогий зеленоглазый тигр недвижимо лежал на земле, а над его поверженной тушей возвышался Янь Цинхуай.
Заметив ошеломленный взгляд товарища, Янь Цинхуай поспешил оправдаться:
— Все не так...
Он вовсе не забивал чудовище голыми руками. Просто зверь оцарапал ему запястье, капли крови попали на браслет, тот вспыхнул золотым сиянием — и прыгнувший хищник рухнул замертво.
Янь Цинхуай как раз пытался установить точную причину смерти зверя, когда вернулся Фэн Сяо. Но слушать объяснения тот не собирался.
— Я все понимаю! — с благоговейным восторгом воскликнул Фэн Сяо. — Ты одолел меня на турнире, так что твоя сила вполне естественна! Если старший брат узнает, что меня победил столь могучий практик, он наверняка сменит гнев на милость...
"Знал бы твой брат, как именно ты проиграл, он бы тебя прибил на месте", — мысленно хмыкнул Янь Цинхуай, глядя, как юноша упивается собственными домыслами.
Не давая вставить ни слова, Фэн Сяо с жаром перешел к разделу добычи:
— Даос Янь спас мне жизнь и сразил зверя! Два самых зрелых цветка и туша по праву принадлежат тебе.
Янь Цинхуай смутился. В конце концов, находка принадлежала Фэн Сяо, да и тигра тот изрядно измотал до его вмешательства. Забирать львиную долю казалось верхом бесстыдства.
Но стоило ему открыть рот, как Фэн Сяо отрезал:
— Не смей отказываться! Мне нужен лишь один цветок — ради него я и пришел в тайное царство.
Услышав это, Янь Цинхуай понял: с этим Горным лотосом Белой Яшмы все было далеко не так просто.