Янь Цинхуай быстро понял, в чём заключается «чудесная техника», о которой говорил старший.
Его учили смастерить крошечную куклу.
Задумавшись, Янь Цинхуай решил, что это весьма похоже на бумажного человечка, которого прикрепил к нему Се Тяньлань. Однако разница всё же имелась. Это действительно была всего лишь кукла: она не умела ходить, не могла передавать чувства или мысли владельца.
— А не окажется ли она обузой? — поинтересовался Янь Цинхуай. — Если же спрятать её в пространственное кольцо, разве сможет она защитить хозяина?
Старший припил духовного вина, которым его подкупил Янь Цинхуай, и довольный ответил:
— Твой спутник — мечник, верно? Отдай куклу ему, пусть повесит на рукоять своего истинного меча как подвеску.
Выслушав этот совет, Янь Цинхуай признал его разумность, от всей души поблагодарил старшего и приготовился приступить к делу.
Заметив, что юноша собирается уходить, старик-пьяница торопливо крикнул ему вслед:
— Вино у тебя отменное! Наминай ещё пару кувшинов!
Янь Цинхуай лишь вздохнул и согласился. Сначала он наладил винокурение в духовной обители от нечего делать, но никак не ожидал, что напиток придётся по вкусу местным почтенным призракам. В итоге его стряпня превратилась в драгоценность, за которой выстраивалась очередь. Не имея иного выхода, юноша пообещал приготовить новую партию, и только после этого старейшины отпустили его с миром.
Освоив секретную технику, Янь Цинхуай вылепил куклу размером меньше ладони, после чего сварил ещё несколько десятков котлов духовных пилюль и лишь тогда покинул обитель.
Всё это заняло около двух месяцев. Однако, вернувшись в реальный мир, он обнаружил, что снаружи всё переменилось.
Се Тяньлань уже успел преодолеть барьер и совершить прорыв на новый уровень. Покинув обитель, Янь Цинхуай увидал его в главном зале Призрачного дворца. Лицо мечника выражало глубочайшее недовольство.
Заметив Янь Цинхуая, Се Тяньлань немного смягчился. Не понимая причин его мрачности, юноша огляделся по сторонам, разглядывая знакомое, роскошное убранство с расписными балками и резными карнизами:
— Ты что, решил захватить Призрачный дворец и воцариться здесь?
Когда они тайно пробирались сюда в прошлый раз, то попали именно в этот зал. Тогда из-за полумёртвого состояния владыки призрачного города Янь Цинхуай не смог рассмотреть всё как следует, но интерьер ему запомнился.
Юноша говорил шутливым тоном. Он пока не догадывался о происшедшем, но и особого беспокойства не испытывал.
Се Тяньлань восседал посреди зала, подогнув одну ногу и опираясь на длинный меч. Странным было то, что с момента появления Янь Цинхуая мечник не шелохнулся и не ответил ни на единое слово.
За исключением случая, когда его насильно притащили в Призрачный домен, Янь Цинхуай никогда не видел, чтобы Се Тяньлань в гневе хранил подобное молчание. Сердце юноши сжалось. Сделав шаг навстречу, он судорожно перебирал в голове возможные причины.
Стоило ему приблизиться на пару шагов, как вокруг Се Тяньланя выткались багровые цепи. Они переплелись и намертво опутали его, заковав в пределах крошечного пятачка.
Приближение Янь Цинхуая явно пробудило заклятие. От цепей хлынула давящая, жуткая аура, а по звеньям вспыхнуло темно-алое пламя.
При появлении огня даже на обычно невозмутимом лице Се Тяньланя отразилась мука.
Мечник обладал невероятной выдержкой и стойкостью, и если эти цепи заставляли его испытывать боль, трудно было даже вообразить, насколько ужасающей силой они обладали.
Янь Цинхуай поспешно отступил. Цепи мгновенно истаяли, а к Се Тяньланю вернулось спокойствие.
Пока юноша пребывал в растерянности, в его голове раздался мысленный голос Се Тяньланя:
"Не бойся. Меня лишь временно запечатали здесь".
Янь Цинхуай выдохнул и с досадой отозвался:
— Тебя заточили в кандалы, как я могу не бояться?!
"Это ненадолго, я найду способ выбраться", — ответил Се Тяньлань.
Лишь расспросив его подробнее, Янь Цинхуай узнал об исчезновении Жун Юйсю и Жэнь Юэ, а также о том, как владыка призрачного города в сговоре с недоброжелателями заманил Се Тяньланя в ловушку в этом дворце.
Узнав, что запечатывание продлится от силы несколько лет, Янь Цинхуай немного успокоился.
Для практиков даже десятилетие пролетало как миг, однако юноша всё равно тревожился, не нанесёт ли печать вреда источнику силы:
— Эта штука выглядит зловеще. Ты уверен, что она не повредит твоей культивации?
"Она родственна барьеру, что удерживал того призрачного практика в запретной зоне секты Девяти Высот, — раздался ответ. — Мне просто потребуется немного больше времени, чтобы её разрушить".
Считая Янь Цинхуая пугливым, Се Тяньлань добавил:
"Не тревожься. Снаружи сейчас царит смута, оставайся подле меня и медитируй. В моём присутствии тебе ничто не угрожает".
— Я не за себя боюсь, — покачал головой Янь Цинхуай. — Ты скован. Если враги нагрянут именно сейчас, а я не смогу от них отбиться, что тогда?
"Пусть только попробуют", — равнодушно отозвался Се Тяньлань.
«Опять за своё...» — мысленно вздохнул Янь Цинхуай. Кажется, ожидать от этого человека хотя бы намёка на страх было наивной ошибкой.
И всё же оставаться рядом юноша не намеревался. С одной стороны, следовало разведать обстановку снаружи и попытаться найти способ ускорить снятие печати, а с другой — разузнать хоть что-то о судьбе Жэнь Юэ и Жун Юйсю.
Он спросил, знают ли о случившемся Жэнь Хуа и Жэнь Юй. Получив отрицательный ответ, Янь Цинхуай решил первым делом ввести их в курс дела и, по возможности, приставить к запечатанному мечнику надёжную охрану из числа призрачных практиков.
Предупредив Се Тяньланя, юноша укрепил периметр заградительными массивами — чтобы сразу узнать, если кто-то попытается приблизиться, — и собрался уходить.
"Погоди", — раздался в его сознании голос мечника.
Под озадаченным взглядом Янь Цинхуая из ладони Се Тяньланя выбрался маленький бумажный человечек и решительно пополз к юноше.
Когда он пересекал багровые цепи, на них вспыхнули алые искры, но тут же угасли, словно пламя на свечном нагаре.
"Если столкнёшься с опасностью, не паникуй", — передал Се Тяньлань.
Присев, Янь Цинхуай подставил ладонь крошечному посланнику. Затем, осенённый догадкой, он провёл через первый контур цепей защитный талисман и быстро отдёрнул руку — кандалы никак не отреагировали.
Тогда юноша достал из запасов только что вылепленную куклу и бросил её Се Тяньланю. Кукла беспрепятственно миновала кровавые барьеры и опустилась прямо в руки мечнику.
— Если что-то случится, она прикроет тебя, — произнёс Янь Цинхуай.
Впрочем, учитывая количество наложенных им чар, юноша рассчитывал вернуться задолго до того, как кукле придётся вступить в дело.
Однако, покинув дворец, Янь Цинхуай ощутил, как тяжелеет на сердце. Снаружи территорию подпирала почти сотня призрачных практиков. Они окружили здание плотным кольцом в несколько рядов — по количеству это едва ли уступало барьерам, наложенным им вокруг Се Тяньланя.
К счастью, уровень их культивации оставлял желать лучшего, так что юноша без труда миновал засаду. Но вскоре возникли новые сложности: следуя прежнему маршруту, он уже должен был выбраться в город, однако вместо этого оказался в запутанном, заброшенном саду.
Обитавшие здесь призрачные твари мгновенно учуяли живую плоть и пришли в движение.
Проведя в Призрачном городе немало времени, Янь Цинхуай давно перерос статус неопытного новичка, впадающего в панику при любой неопределённости. Равнодушно наблюдая за тем, как к нему тянутся извивающиеся плети призрачного дерева, он пытался судорожно вспомнить, где именно сбился с пути.
«Это барьер. Но когда именно я в него угодил? Неужели в тот самый миг, как переступил порог дворца?»
Очевидно, стоящий за этим кукловод твёрдо вознамерился сжить Се Тяньланя со света, раз продумывал ловушки с такой въедливой тщательностью.
Определив несколько подозрительных узлов, Янь Цинхуай понимал, что быстро найти сердцевину массива не удастся. Между тем призрачные деревья сбросили маски.
Заметив летящие в него ядовитые плети, истекающие злой тьмой и усыпанные шипами, юноша сохранил невозмутимость. Взмыв в воздух, он выстроил вокруг себя защитное кольцо из водяных лезвий, развернувшихся подобно ряби на глади пруда.
Ядовитые лианы скорректировали удар, снова ринувшись в атаку. В то же время окружающие призрачные деревья превратили свои ветви и листья в призрачных птиц и зверей, осыпая юношу градом ударов.
В глазах Янь Цинхуая мелькнул холодный отблеск. Водяные лезвия скользнули в воздух юркими рыбами. Казавшиеся хрупкими струи при соприкосновении с ветвями обретали бритвенную остроту, безжалостно срубая призрачные растения.
В воздухе раздался пронзительный визг, тут же растаявший в тишине. Деревья не хотели выдавать свои истинные стволы, но с коварством пытались подставить под удар соседей.
Видя, как кусты и деревья неловко сдвигаются, пытаясь скрыть настоящие корни, Янь Цинхуай лишь усмехнулся. Не желая тратить время на бессмысленную возню, он извлёк жетон подчинения зверей и призвал Лайюй.
Едва завидя вокруг призрачные деревья, птичка уставилась на них круглыми глазёнками, в которых вспыхнул неутолимый голодный азарт.
«Мамочка, я в раю?!»
Одарив питомца ободряющим взглядом, Янь Цинхуай разжал пальцы и отправил птицу прямо к ядовитым плетям. Заодно он взмахнул рукой, воздвигнув вокруг деревьев плотный каменный забор.
Запереть двери, выпустить упитанную птаху!
Лайюй оправдал ожидания: встрепенув крылышками, он выплюнул в сторону призрачных деревьев два крошечных огненных сгустка.
Огоньки не превышали размером шарик для настольного тенниса. Призрачные деревья, изрядно перепугавшиеся поначалу, тут же приподнялись духом. Одно из них, наиболее дерзкое, прямо вместе с корнями совершило два кувырка по земле, демонстрируя полное презрение к нападавшему.
Немудрёные твари беззвучно насмехались над маленькой пташкой.
Однако стоило огню коснуться ядовитых ветвей, как пламя мгновенно разрослось, охватывая всё новые ветви. Опаляющий зной заставил деревья забиться в панике.
До них с опозданием дошло: перед ними не безобидный комок перьев, а их исконный природный враг. Твари отчаянно ринулись к каменным стенам, пытаясь вырваться из ловушки, возведённой Янь Цинхуаем.
Но юноша предусмотрел подобный исход и не оставил им ни единой лазейки. Поняв, что побег невозможен, деревья решили перенаправить гнев на Янь Цинхуая и Лайюй.
Если этот заклинатель стихии воды попытается потушить пламя, он может случайно затушить и огонь птицы.
Глядя на ядовитые плети, изгибающиеся в попытке обойти пламя, Янь Цинхуай превратил водяные лезвия в пляшущие огненные кольца. Деревья замерли: память о прошлых атаках мага воды заставила их усомниться.
Коварный человек!
Заметив их замешательство, Янь Цинхуай усмехнулся, отправляя огненные обручи наперерез отступающим плетям.
Вскоре сад оказался абсолютно чист. Лайюй с аппетитом проглотил не только призрачные деревья, но и остатки выпущенного Янь Цинхуаем пламени. От врагов не осталось даже пепла. Наевшись до отвала, пташка тихо зачирикала, требовательно толкаясь в ладонь.
Янь Цинхуай щедро выдохнул ещё несколько огненных колец. Лайюй с удовольствием втянул их, словно хрустящие колечки, после чего, сытый и сонливый, уютно устроился в вырезе его воротника.
Пушистый комок обдавал шею сухим теплом, изгоняя въевшуюся призрачную сырость. Погладив питомца, Янь Цинхуай шагнул вперёд. Окружающий пейзаж снова сменился на мрачные, леденящие душу декорации Призрачного дворца.
И в этот момент до его слуха донеслись звуки цитры.
Мелодия лилась плавно и печально. Поскольку сердцевина массива пока оставалась скрытой, юноша решил выяснить, кто решил разыграть перед ним это представление.