Янь Цинхуай, поразмыслив над его словами, почувствовал неладное:
— Ты хоть знаешь, кто обычно так говорит?
Ло Чуаньхуа, хоть и отличался упрямством, имел пару несомненных достоинств: тягу к знаниям и абсолютную прямоту.
— И кто же?
Янь Цинхуай отчеканил с каменным лицом:
— Те, кого обчистили до последних исподних штанов.
Ло Чуаньхуа был не настолько глуп, чтобы не уловить намека, но с упорством обреченного возразил:
— Но он правда не плохой человек!
— Ну-ну, — невозмутимо отозвался Янь Цинхуай.
— С ним наверняка что-то случилось! — продолжал распаляться юноша. — Поранен, сбит с пути... Понятно же, почему он не выходил на связь!
— Допустим, — с безучастной миной протянул Янь Цинхуай.
Ло Чуаньхуа с каждой сказанной фразой все сильнее верил собственным выдумкам:
— Я просто обязан найти его и выручить из беды!
— Конечно... — привычно поддакнул Янь Цинхуай, но тут же опомнился: — Погоди, что?!
За этот ничтожно короткий срок Ло Чуаньхуа умудрился без посторонней помощи проделать путь от обычного разорения до добровольной сдачи в рабство. Янь Цинхуай застыл в смеси глубочайшего шока и закипающего гнева:
— Тебе мало того, что у тебя выманили духовные камни? Ты теперь решил сам прийти к этому пройдохе на заклание?!
Ему непреодолимо захотелось вытащить тяжёлый молот, с которым он не расставался ни на день с самого начала восстановления секты, и с чувством приложить им Ло Чуаньхуа по бестолковому куполу. Тот, впрочем, не заметил смертоносного порыва и с предельно серьезным видом отчеканил:
— Раз уж я намыслился быть мужем, то не могу бросить своего спутника дао на произвол судьбы!
Услышав это, Янь Цинхуай окончательно оторопел:
— Даосический спутник?! Когда это ты успел им обзавестись?!
Ло Чуаньхуа взглянул на него с полнейшим невинным наивом:
— Помнишь, ты обронил, что наша секта смахивает на зоопарк? Вот я и пошел на Небесный связной поинтересоваться у людей, что вообще значит это слово.
Янь Цинхуай прижал ладонь к лбу. Откуда у беды ноги растут?!
— К черту зоопарк! Про своего спутника говори.
— Да ты не торопи, всё к тому и идет! — поспешно замахал руками юноша. — Откликнулась одна девица, написала, что у нее под боком держится тьма-тьмущая духовных зверей да демонических тварей — мол, не это ли зоопарк? Слово за слово, и мы разговорились.
На этих словах Ло Чуаньхуа аж зажмурился от нахлынувшего умиления:
— Она столь кротка, столь чутка сердцем... Разве вправе я подвести столь дивное создание?!
Янь Цинхуай погрузился в глубочайшее уныние. Он искренне пытался понять, в какой именно момент свернул не туда и чем заслужил этот кошмар: под его чутким руководством исконный абориген мира культиваторов умудрился вляпаться в виртуальный роман!
— Это называется виртуальной любовью! — попытался вложить в голову дурачка хоть каплю здравомыслия Янь Цинхуай. — Вся ваша связь — не более чем эфемерная переписка через Небесный связной. Да вы едва вживую увидитесь — весь твой флёр развеется без следа!
Ло Чуаньхуа уставился на него с искренним непониманием:
— Но ты ведь тоже подцепил себе даосического спутника на Небесном связном?
Янь Цинхуай проклял тот день, когда решил объяснять свои отношения с Се Тяньланем через этот дурацкий термин.
— У нас совсем иной случай! К тому же через Небесный связной ты не разглядишь, кто сидит на том конце — мужик или девица, человек, призрак или вообще какая-то неведомая чертовщина!
Ло Чуаньхуа изобразил на лице пылкую преданность:
— Пусть даже муж, пусть хоть нечисть окаянная — мое сердце не пошатнется!
Будь этот мир графическим романом, на лбу Янь Цинхуая прорезались бы такие жирные черные полосы крайнего остолбенения, что вбили бы его по самые плечи в землю.
«Ладно, — утихомирил себя Янь Цинхуай. — Парень впервые влюбился, наивность простительна». В глубине души он надеялся, что очная встреча сокрушит иллюзии юнца. Он ведь и сам по первому времени после переселения душ то и дело вспоминал Се Тяньланя...
Но не повстречался с ним ликом к лику — и чувства понемногу угасли. Впрочем, если быть честным до конца, Янь Цинхуай просто до смерти боялся встретить Се Тяньланя: ведь тот мог счесть его вероломным соблазнителем и раскроить мечом напополам. Эта мысль быстро выбила из его головы всякую охоту отправляться на поиски.
— И где же ты собираешься его искать? — Янь Цинхуай решил сменить тактику. — Одного я тебя отпустить не могу, дурная башка. Гляну, выйдет ли поехать с тобой.
Ло Чуаньхуа, не чуя подвоха, просиял:
— Он писал, что обретается в округе Летающего Феникса, неподалеку от горы Сжженных Перьев!
За последнее время Янь Цинхуай, вынужденный регулярно выезжать за закупками для восстановления секты Просветления, изрядно поднатаскался в географии мира культиваторов. Опасность он чуял нутром:
— Это же земли демонических зверей!
Сначала Янь Цинхуай думал, что дурачка просто обвели вокруг пальца на деньги. Потом — что его одурачил предмет «сетевой страсти». Теперь же стало предельно ясно: Ло Чуаньхуа заманивают в логово, чтобы с аппетитом сжевать на закуску!
Ло Чуаньхуа, совершенно не соображая, в какую пропасть летит, радостно встрепенулся:
— Именно! Стало быть, Юнь Жуй мне не солгал!
Янь Цинхуай бессильно вздохнул. Назвать это «любовной слепотой» не поворачивался язык — мозги юноши явно выжрал какой-то паразитический червь.
— Как раз кстати. Мне все равно нужно наведаться в город Священного Спокойствия за местным лесом. Как закончу с закупками вместе с младшими братьями и сестрами, заглянем и в округ Летающего Феникса.
Янь Цинхуай прикинул в уме: город Священного Спокойствия лежал сравнительно недалеко от нужных земель.
Первоначально он планировал после города Священного Спокойствия сразу отбыть в главную резиденцию Терема Сокровищ, чтобы разведать обстановку вокруг того мастера артефактов. Однако теперь, когда Ло Чуаньхуа рвался с потрохами прыгнуть в пасть к чудовищам, бросить его Янь Цинхуай не мог. Как-никак, косвенная вина за эту дурость лежала и на нем самом.
Янь Цинхуай предался глубоким угрызениям совести, но, помня мудрое «прощай других и будешь прощен», быстренько великодушно простил сам себя.
Ло Чуаньхуа, разумеется, и не догадывался о потаенных мыслях спутника и от души согласился на предложение.
Впрочем, Янь Цинхуай тут же поставил условие:
— Твоя культивация застряла на месте. Если не поднажмешь и не совершишь прорыв, моих сил банально не хватит, чтобы удержать тебя на мече во время полета.
Ло Чуаньхуа кивал без умолку. Хотя перед Янь Цинхуаем он держался молодцом, на деле грызущие сомнения не давали ему покоя.
* * *
Спустя пару дней настало время отправляться в город Священного Спокойствия. Поскольку Янь Цинхуай нанял повозку, запряженную духовным зверем, чтобы со всеми удобствами доехать вместе с младшими учениками, он прихватил с собой и Ло Чуаньхуа.
Младшие братья и сестры возражать не стали.
Вся их компания из семи человек набилась в одну карету. И пусть экипаж был весьма просторным, Янь Цинхуай не горел желанием толкаться локтями в душном салоне, а потому забрался прямо на крышу.
Глядя на мытарства Ло Чуаньхуа с его испарившейся сетевой пассией, Янь Цинхуай то и дело ловил себя на мыслях о Се Тяньлане. Последние дни при любой свободной минуте он листал Небесный связной в поисках вестей об этом человеке.
На удивление, в последние месяцы Се Тяньлань будто сквозь землю провалился: в сети о нем не было ни единого слуха.
В конце концов Янь Цинхуай отыскал тот самый старый ветвистый тред, с которого когда-то и началось их заигрывание.
Изначально Се Тяньлань просто вел там учет своим ежедневным взмахам мечом. Любой здравомыслящий человек, наткнувшись на бесконечные столбцы сухих цифр, прошел бы мимо. Но Янь Цинхуай здравомыслием не отличался — он был бездельником, отчаянно маявшимся от скуки.
И он пролистал запись до самого конца, заметив, что в какой-то момент Се Тяньлань бросил вести отсчет.
Подобное вполне естественно: обычный читатель решил бы, что автор занят или завёл новую тему. Но Янь Цинхуай обычным не был. Он оставил комментарий, поинтересовавшись, отчего тот бросил записки.
Так завязалось их общение.
Вспоминая, с каким душевным трепетом и жалостью он тогда выслушивал признания Се Тяньланя, Янь Цинхуай лишь вздыхал. Да и по сей день в его глазах Се Тяньлань оставался несчастным, обделенным судьбой созданием.
Пусть на просторах Небесного связного культиваторы живописали Се Тяньланя эдаким кровавым асурой, сошедшим на землю, Янь Цинхуай, ни разу не видевший его воочию, хранил в памяти совсем иной образ.
Поначалу Се Тяньлань отвечать не хотел, дерзил и отнекивался, но настойчивые приставания Янь Цинхуая постепенно растопили этот лед. Забавно, но тогда Янь Цинхуай был искренне убежден, что его собеседник — невиданный мастер ролевого отыгрыша.
Пара скупых фраз — и перед глазами вставал цельный, невероятно трогательный образ бывшего гения, павшего в немилость. Янь Цинхуай решил, что Се Тяньлань — такой же тоскующий от безделья любитель текстовых ролевок, с которым можно ежедневно устраивать драматические дуэли.
Он искренне считал его своим партнером по словесным спектаклям.
Пока однажды Се Тяньлань не написал, что соученики жестоко подшутили над ним, заманив на пиршество в честь Заключения Духовных Союзов. На празднестве никто не желал даже взглянуть в его сторону; беднягу подвергли унижениям, сделав из него посмешище для всей секты на долгие месяцы.
Принимая сие за вымышленный сценарий, Янь Цинхуай тем не менее проникся к «персонажу» сочувствием. Желая утешить несчастного, он шутливо бросил: раз уж ты столь одинокий и никому не нужный, придется мне забрать тебя себе.
— Станем самой сладкой парочкой на всем Небесном связном!
— Что такое «парочка»? — спросил Се Тяньлань.
Янь Цинхуай не понял, был ли тот дремучим старожилом, не знающим сленга, или же настолько глубоко погрузился в роль, а потому с усмешкой поддразнил:
— Это значит «даосические спутники».
После этого Се Тяньлань замолчал. Сообщения не приходили несколько дней подряд. Янь Цинхуай даже почесал затылок: неужто переборщил с драмой?
Не подозревая ни о чем, он даже пытался отыскать на просторах сети темы про тот злополучный банкет, но ничего не нашел, а потому окончательно счел эту историю блестяще сочиненным вымыслом.
«Может, я запорол реплику и не попал в его задумку?» — гадал он.
Спустя долгое молчание Се Тяньлань наконец откликнулся:
«Коли ты не гнушаешься мной, я согласен».
Голова Янь Цинхуая, забитая всякой всячиной, интерпретировала ответ в том же ключе: он решил, что напарник по роли наконец додумал развитие сюжета.
Но Се Тяньлань искренне нравился ему — вернее, Янь Цинхуаю всегда импонировали эти трогательные, ранимые натуры. И он охотно включился в игру, принявшись с чувством изображать влюбленность.
А потом... Янь Цинхуай переселился в этот мир.
Оказавшись здесь, он с ужасом осознал, что все его представления о Се Тяньлане были чудовищной ошибкой — как и их чувства друг к другу. Сказать, что его не терзала вина, было бы откровенной ложью.
Наслушавшись историй о том, как Се Тяньлань устраивает кровавые расправы, Янь Цинхуай долгое время даже не осмеливался заходить на Небесный связной. В собственных глазах он выглядел бессовестным мерзавцем, соблазнившим и бросившим несчастного, а от такой репутации до мгновенной гибели оставался один шаг.
Ему казалось разумным поберечь собственную голову — единственную и неповторимую во всем мире культивации.
Теперь же, пока повозка катила по пустынной глухомани, а рядом находились лишь младшие ученики со слабой культивацией, риск разоблачения упал почти до нуля. Набравшись храбрости, Янь Цинхуай достал Небесного связного и стал перечитывать старые записи.
Как выяснилось, после его внезапного исчезновения Се Тяньлань оставлял ответы лишь изредка, с огромными временными промежутками. Судя по всему, он каждый раз долго и упорно ждал, прежде чем решиться написать.
Первая запись:
«Занят в последнее время?»
Вторая запись:
«Ты тоже меня бросил».
Третья запись:
«Где ты?»
Всего три короткие строчки — но от них Янь Цинхуая прошиб холодный пот. Немая, затаенная боль и давящая тяжесть этих слов обрушились на его и без того взбудораженный разум.
Неужели он поступил до крайности жестоко, оборвав все связи?
Но ведь если он явится к Се Тяньланю во плоти, где гарантия, что назад он вернется целым, а не порубленным в мелкую крошку?!
Пока Янь Цинхуай терзался сомнениями, из экипажа вдруг раздался такой оглушительный вопль Ло Чуаньхуа, что бедолага чуть не свалился с крыши прямо под колеса:
— Янь Цинхуай! Глянь-ка вперед! Что это там такое?!