Жэнь Юй горько ухмыльнулся:
— Мы и сами с радостью заперли бы его, да разве за таким уследишь? Впрочем, раз уж он сумел вырваться и уйти, значит, точно не тот, кого мы ищем.
Слова Второго молодого господина звучали двусмысленно. Напрашивался вывод: призрачные практики пытались ограничить свободу Инь Чэна, но тот каким-то образом вывернулся и дал дёру.
Янь Цинхуай едва заметно повел бровью:
— Выходит, и я при желании смогу беспрепятственно приходить и уходить?
Едва слетели эти слова с его губ, как ледяной взор Се Тяньланя вновь вонзился в Жэнь Юя. Даже привычный ко всему призрачный практик от этого взгляда на мгновение одеревенел и неловко кашлянул:
— Ну что вы, вас-то удерживать никто не станет.
Едва Се Тяньлань отвёл взгляд, Жэнь Юй с лёгким вздохом добавил:
— А вы, я гляжу, невероятно близки.
«Хотя отродясь не видывал, чтобы братья вели себя столь... приторно-нежно», — додумал он про себя.
Выражение лица Жэнь Юя сделалось весьма замысловатым. Янь Цинхуай, заметив этот загадочный вид и припомнив его недавнюю реплику, грешным делом подумал, что тот раскусил их настоящие отношения с Се Тяньланем.
И пока Цинхуай настороженно следил за каждым движением собеседника, Жэнь Юй сокрушённо окончил мысль:
— Не то что в нашем семействе...
Янь Цинхуай мысленно перевёл дух. Сохраняя невозмутимую мину, он выдал с видом мудрого наставника:
— Не стоит сравнивать. Сравнение — вор, крадущий счастье.
«Вы же сборище призрачных практиков, с какого перепугу вас вообще волнует братская любовь и семейный уют?» — пронеслось у него в голове.
После этой беседы у Янь Цинхуая сложилось стойкое ощущение, что Жэнь Юй всё ещё недоговаривает. Но верит он ему или нет — иного толкового выхода, кроме как объединить усилия, всё равно не проглядывалось.
Впрочем, это было лишь временное сотрудничество, не более.
Янь Цинхуай мягко улыбнулся:
— Хоть я и с трудом представляю, чем именно мы сможем помочь, твоё предложение звучит весьма заманчиво.
Жэнь Юй, довольный сговорчивостью собеседника, кивнул:
— Добрая весть. Уверяю, брат Янь не пожалеет. Сегодня вечером мой старший брат устраивает пир, не желаете ли...
Янь Цинхуай бросил беглый взгляд на Се Тяньланя. Не найдя в его глазах возражений, он ответил:
— Разумеется, с радостью примем приглашение.
Увидев, что гости согласились, Жэнь Юй просиял ещё сильнее:
— Полагаю, пристанища в городе у вас всё равно нет. Почему бы вам временно не остановиться у нас?
— В таком случае заранее благодарю за гостеприимство, — не стал отказываться Янь Цинхуай.
Будь всё как обычно, о крыше над головой они бы и не задумались, но в округе от случая к случаю разгуливала Рыба бездны, так что иметь надёжный угол казалось разумной идеей. К тому же так было куда проще укрыться от посторонних глаз, чтобы незаметно нырять в Духовную обитель Всех Живых и не навлекать лишней головной боли.
Жэнь Юй и вовсе пребывал в полном восторге. Даже если от самого заклинателя толку окажется немного, один лишь его «младший брат» — призрачный практик внушительной мощи — с лихвой окупал всё. Втянуть эту парочку в свои дела однозначно было выигрышным ходом.
Как раз к этому времени снаружи улеглось: Рыба бездны увлекла за собой полчища стенающих духов обратно в Реку Стенающих Душ. Жэнь Юй вывел гостей из чайной. Всю дорогу Янь Цинхуай пристально разглядывал строения по обе стороны улицы. Ещё раньше ему казалось, будто эти дома таят в себе нечто зловещее и глубоко неправильное, а уж после известия о том, что этот Призрачный город возник буквально из ниоткуда, ощущение жути лишь усилилось.
Возможно, сказывалось самовнушение, но любой, окажись он среди мрачных усадеб, похожих на обители проклятых душ, почувствовал бы то же самое.
Оглядываясь по сторонам, Янь Цинхуай словно между прочим поинтересовался:
— А если возникнет нужда отправиться в другой призрачный город, как это лучше сделать?
Жэнь Юй слегка повёл бровью и осторожно спросил:
— У брата Яня появились иные планы?
Хоть Янь Цинхуай и общался с ним без году неделя, он успел заметить, что этот призрачный практик крайне хитёр и подозрителен. Не объясни всё толком — тот живо накрутит себе черт-те что и начнёт вставлять палки в колёса.
Потому Цинхуай непринуждённо улыбнулся:
— Да вот, одного моего давнего приятеля утащил в Царство Призраков некий выходец отсюда. Хочу воспользоваться случаем и поискать его.
Жэнь Юй просиял:
— Экое дело! Если есть портрет, поделись со мной. Я раздам его своим призракам, пусть смотрят в оба.
Янь Цинхуай с охотой согласился — раз уж тот сам вызвался помочь, глупо отказываться. Он тут же достал запечатлённый ранее портрет Чжан Юйхэ и передал Жэнь Юю. Взглянув на изображение, Второй молодой господин незаметно нахмурился, однако с ухмылкой заставил себя произнести:
— Можешь ни о чём не беспокоиться, я всё улажу.
Он привёл гостей в своё поместье. Как раз в этот момент к нему подбежал подчинённый призрачный практик со срочным донесением. Жэнь Юй вежливо откланялся:
— Чуть позже вам доставят Зонты Покорения Бездны. А перед самим пиром я загляну за вами лично.
Проводив его взглядом, Янь Цинхуай вернулся в выделенные покои и стал присматриваться к обстановке. Изначально Жэнь Юй предлагал две отдельные комнаты, но, помня о чертовщине, творящейся в городе, Цинхуай попросил поселить их вместе.
И, разумеется, выслушал очередное восхищённое: «Ваша братская привязанность просто завораживает!»
Янь Цинхуай уже сто раз пожалел, что ляпнул про братство. Теперь этот Жэнь Юй при каждом удобном случае отвешивал саркастичные комплименты, от которых у Цинхуая зубы сводило, да только возразить на это было нечего.
Да и сама комната вызывать симпатию не спешила: сложенная из бледных, синевато-серых каменных плит, она веяла откровенным могильным холодом.
Убедившись, что поблизости нет ни живой, ни мёртвой души, Янь Цинхуай выпустил Лайюя из жетона укрощения зверей. Заметив это, Се Тяньлань лёгким движением вызволил из своего Призрачного домена Лайфу и Лайцая. Хотя птица Лайюй по своей природе разительно отличалась от исчадий тьмы и подавляла нечисть, из-за того, что росла бок о бок с этими двумя призраками, сладила с ними отлично.
С появлением питомцев комната немного ожила, и настроение Цинхуая приподнялось.
— Какая-то здесь дурная атмосфера... — прошептал он, поводя плечами. — И холод собачий.
В обычно равнодушных фениксовых глазах Се Тяньланя при этих словах мелькнули живые искры. Накрыв ладонь Янь Цинхуая своей, он с лёгкой тенью досады произнёс:
— Мы в Тёмном городе, да ещё и в призрачной обители. Иньская энергия естественным образом переполняет это место. Замёрз?
— Да нет, не в морозе дело, просто мурашки по коже, — Цинхуай слегка качнул сцепленными пальцами и вдруг опешил: ладонь Се Тяньланя на глазах наливалась приятным теплом. — Постой... У тебя что, руки умеют согреваться?
Цинхуай-то был свято убеждён, что ледяное тело Се Тяньланя — это навсегда. С тех пор как выяснилось, что тот прошёл путь призрачного практика, а не просто запятнал себя запретными искусствами, Цинхуай и помыслить не мог, что к нему вообще применимо понятие «тепло».
В конце концов... в тот день абсолютно всё у Се Тяньланя было обжигающе-холодным.
Се Тяньлань, до того хмуро погружённый в размышления, вдруг заметил, как алая краска стремительно заливает шею Цинхуая. Все посторонние мысли мгновенно испарились из его головы.
— О чём таком ты думаешь? — тихо спросил он.
Высвободив руку, он невесомо провёл подушечкой пальца по губам Янь Цинхуая. Тот смущённо отвёл взгляд, выглядя при этом невыразимо мило. Расстояние между ними таяло, а воздух в комнате стремительно густел от пьянящей нежности.
Заметив это, птица Лайюй с шумным хлопотом распахнула крылья, заботливо закрывая обзор Лайфу и Лайцаю. Нативная птичка и не подозревала, что тончайшее чутьё призраков позволяло им во всех подробностях выстраивать мысленные картины лишь по едва уловимым запахам.
Лайфу и Лайцай с глуповатым любопытством наблюдали, как их хозяева сближаются всё плотнее. Оба и без того пахли друг другом, а теперь, судя по всему, намеревались устроить полноценный обмен ароматами.
И вот, когда губы почти соприкоснулись... дверь со скрежетом распахнулась!
Янь Цинхуай резким движением повернул голову к висящей в воздухе отрубленной голове. Волна сжигающего раздражения мгновенно смела весь его прежний страх перед потусторонней нечистью.
— Стучать не учили?! — рявкнул он.
Се Тяньлань одарил дверной проём не менее убийственным взором. Он ведь лично наложил барьер! А этот призрачный практик прошёл сквозь него без малейшего труда. Любопытно.
Под тяжестью двух ледяных взглядов летучая голова сиротливо шатнулась назад. Приглядевшись, Цинхуай узнал симпатичную физиономию Третьего молодого господина — Жэнь Юэ.
Тот, будучи по натуре обыкновенным трусоватым задирой, быстро оценил расклад: ни старшего брата, ни преданных слуг рядом нет, так что былой спеси как не бывало.
Впрочем, у него нашёлся неопровержимый аргумент:
— У меня одна голова! Чем, по-вашему, я должен стучать?!
И всё же под их давящим напором Жэнь Юэ счёл за благо аккуратно прикрыть дверь и вместе со своей единственной головой убраться восвояси.
Едва гость испарился, Янь Цинхуай потянулся руками к шее Се Тяньланя, а ладони последнего уже привычно легли на его поясницу.
И ровно в это мгновение дверь с грохотом вылетела с петель снова!
Оба уставились на порог. На этот раз там красовалось обезглавленное торсовое туловище. Словно почувствовав на себе удивлённые взоры, оно медленно подняло руку, из расщеплённого предплечья которой сочным бутоном распустился кровавый цветок из плоти.
Янь Цинхуай лишился дара речи.
Глядя на эту изгаженную кровищей дрянь, он даже не знал, чего в нём больше — омерзения или дикого изумления от процветающей жути.
Следом из-за косяка неторопливо выплыла всё та же голова:
— Второй брат велел передать вам Зонты Покорения Бездны...
На полпути голова наконец разглядела двусмысленную позу застигнутых обитателей, выдала оглушительный визг, туловище в панике швырнуло на пол пару бумажных зонтов, подхватило голову в охапку и рвануло прочь! А вслед за ними, забавно шлёпая пятками по полу, на всех парах удирала пара сиротливых ног.
Видывал Янь Цинхуай, как люди сбегают, спасая голову, но чтобы буквально уносить собственные конечности подмышкой... Он растерянно моргнул и воззрился на Се Тяньланя:
— Это ещё что за представление? Он напугать нас пытался?
Се Тяньлань молчал. Очевидно, проникнуть в извилины Третьего молодого господина не представлялось возможным даже для него. Хоть оба и принадлежали к призрачным практикам, разница между мирами мертвецов порою бывала колоссальной.
Поразмыслив, он произнёс:
— У этого парня какая-то особая способность. Мои защиты не сработали.
После двоих бесцеремонных вторжений весь романтический настрой улетучился без остатка.
— Значит, из него выйдет идеальный подслушиватель? — озабоченно прикинул Цинхуай.
Се Тяньлань посчитал за лучшее воздержаться от ответа.
— Кстати, я давно хотел у тебя кое-что спросить, — состряпав таинственную мину, продолжал Цинхуай.
Се Тяньлань вопросительно вскинул бровь.
Янь Цинхуай на цыпочках подошёл к двери, тщательно затворил её, навесил поверх несколько плотных заклятий и, вернувшись, с шёпотом спросил:
— Слушай... а если в призрачного практика швырнуть клейким рисом, урон будет повышенный?
Се Тяньлань вновь предпочёл промолчать.
Глядя на его глубокое, почти философское молчание, Цинхуай неловко покашлял:
— Да шучу я, шучу! Раз уж делать больше нечего, может, мне на время уйти в Духовную обитель Всех Живых на медитацию?
Он уже собрался скрыть тело в Духовной обители Всех Живых, как на его талию легла крепкая ладонь. Перехватив изумлённый взгляд Цинхуая, Се Тяньлань абсолютно спокойным голосом произнёс:
— У меня тоже есть к тебе один вопрос.
Янь Цинхуай замер. Неужто за время их общения Се Тяньлань наконец перенял у него капельку чувства юмора? С наивным предвкушением он поинтересовался:
— Какой же?
Се Тяньлань смерил его пристальным взглядом:
— Инь Чэн... Ведь это его ты так упорно искал? Почему он тебе настолько важен?
Янь Цинхуай опешил.
Всё пошло совсем не по сценарию. Да и тон у Се Тяньланя почему-то стал весьма... специфическим.