Янь Цинхуай и счёт дням потерял в этом призрачном домене. Змеиное проклятие с него сняли, однако Се Тяньлань, похоже, и не думал выпускать его на волю.
Да что там «выпускать» — он даже цепи расковать не удосужился!
Что было ещё обиднее, сам Се Тяньлань уходил по делам, оставляя Янь Цинхуая одного в Призрачном домене. Разве что Лайцай и Лайфу, чуя уныние хозяина, усердно крутились рядом.
Янь Цинхуай вздохнул и оттолкнул их жуткие призрачные морды:
— Вы чего подкрались? Хотите до смерти испугать, пока я толком не проснулся?
Псы жалобно заскулили, вот только вместо трогательного щенячьего повизгивания из их глоток вырвался леденящий душу призрачный вой. Янь Цинхуай лишь покачал головой: эти двое так и не осознали, что превратились в могучих призрачных практиков.
Чем дольше он смотрел на Лайцая и Лайфу, тем сильнее укреплялся в мысли: при жизни они точно были псами. Наверняка до сих пор верили, что стоит им жалобно поныть — и кто-нибудь ласково погладит их по загривку.
Впрочем, Янь Цинхуай давно привык к их жутким личинам. Он подозвал их голосом и почесал за ушами. Наблюдая, как призрачные псы от радости катаются по полу, он внезапно воспрянул духом.
В обители нельзя было культивировать, а погружаться в Духовный мир он опасался из-за риска пространственного конфликта. Ранее тоска казалась невыносимой, но теперь нашлось отличное развлечение. Перехватив недоуменные взгляды Лайцая и Лайфу, Янь Цинхуай коварно осклабился:
— Ну-ка, Лайцай, Лайфу, сыграем в одну игру...
Призраки синхронно выдохнули.
«У-у?»
Хозяин выглядел жутковато. Но на то он и хозяин — какая невероятная, давящая аура!
Когда Се Тяньлань вернулся в Призрачный домен, перед ним предстала картина: Янь Цинхуай тыкал пальцем в начертанные на полу иероглифы и настойчиво бубнил:
— Это какой иероглиф?
Лайцай басом выдохнул:
— У-у!
Янь Цинхуай указал на соседний знак:
— А это?
Лайфу в ответ пролаял ровно шесть раз.
Янь Цинхуай с чувством похлопал в ладоши:
— Умницы! Вырастете — прямо в лучшие академии поступите!
Се Тяньлань молча созерцал, как две твари, наводившие ужас на Поле битвы Бездны и обращавшие в бегство высших духов, послушно изображают комнатных собачонок. На мгновение он даже лишился дара речи.
Янь Цинхуай, разумеется, сразу заметил возвращение Се Тяньланя. Но из затаённой обиды — тот ведь так и не снял с него оковы — сделал вид, будто никого не замечает, и увлечённо продолжил урок.
Так продолжалось до тех пор, пока Се Тяньлань не сгрёб его в охапку. Лишь тогда Янь Цинхуай соизволил взглянуть на него:
— Чего тебе?
— Ничего, — отозвался Се Тяньлань. — Продолжай.
Янь Цинхуай, сжав зубы, вернулся к обучению псов грамоте. Се Тяньлань не произносил ни слова, но ассистент из него вышел хоть куда: выполнял любое указание, пусть и лип к юноше без зазрения совести. В итоге Янь Цинхуай от души отыгрался на Лайцае и Лайфу.
Всё это время Се Тяньлань не сводил с него спокойного, пристального взгляда. Наконец Янь Цинхуай не выдержал. Он развернулся, приподнялся на коленях и, обхватив ладонями лицо Се Тяньланя, дважды звонко поцеловал его в губы. Опустив прелюдии, он сразу перешёл к делу:
— Неужели ты не видишь, как скучно играть с Лайцаем и Лайфу? Я каждый день умираю от тоски. Серьёзно, ты не можешь просто выпустить меня?
Се Тяньлань молчал. Он лишь слегка закинул голову назад, продолжая смотреть на Янь Цинхуая с невозмутимым вниманием — да так пронзительно, что юноша отвёл глаза.
Заметив его смущение, Се Тяньлань наконец подал голос:
— К чему такая спешка? Зачем тебе наружу?
Янь Цинхуай воззрился на него с немым укором.
«Ещё спроси, зачем я каждый день ем... Ах да, теперь-то мне еда без надобности»
Очистив горло, он с самым серьёзным видом выдал заранее заготовленный предлог:
— Мне нужно выйти, чтобы сводить счёты с тем торговцем, который втюхал мне парную нефритовую статуэтку рыбок!
Вспомнив перенесённые невзгоды, Янь Цинхуай так распалился, что случайно выплеснул все наболевшие мысли. Се Тяньлань изогнул бровь, будто недоумевая:
— Невзгоды? Мне казалось, в те дни ты был весьма доволен...
В его голосе проскользнула лёгкая тень сомнения в себе, но куда больше в нём слышалось упоение воспоминаниями.
Янь Цинхуай строго отрезал:
— Это не имеет значения!
Се Тяньлань согласно кивнул:
— Хм, не имеет. Значит, стоит просто повторить пройденный материал.
Разговор снова вильнул совсем не туда, куда рассчитывал Янь Цинхуай. Где он опять оступился?!
В этой словесной дуэли Янь Цинхуай потерпел разгромное поражение.
* * *
Переведя дух пару дней, он взялся за подготовку ко второму раунду. Раз убедить сухими доводами не вышло, придётся действовать без всякой логики.
Сидя на постели, юноша пытался судорожно вспомнить всё, что когда-либо видел в бульварных романах и наигранных дорамах, надеясь выудить оттуда рабочую схему против Се Тяньланя. Увы, драматического таланта ему явно недоставало. Они с Лайцаем и Лайфу долго смотрели друг на друга поп-арт картинкой, пока Янь Цинхуай пытался изобразить перед ними трагизм.
Как назло, в последующие дни Се Тяньлань с головой ушёл в дела и долго не появлялся. Теперь Янь Цинхуаю даже притворяться обиженным мужем не требовалось — густая обида веяла от него вполне натурально. Насколько натурально, что Лайцай с Лайфу несколько раз обнюхивали его, искренне опасаясь, не упокоился ли их хозяин окончательно.
Наконец Се Тяньлань вернулся.
Янь Цинхуай, прокрутивший сценарий и реплики в голове уже сотню раз, с порога бросился ему на шею:
— Ты всё-таки изволил вернуться! Совсем меня не любишь! А сам небось там...
От этого порыва Се Тяньлань глухо сдавленно стонет. Янь Цинхуай отшатнулся как ужаленный, мгновенно сбросив спесь:
— Что с тобой? Ты ранен?
Се Тяньлань кивнул:
— Наткнулся на достойного соперника.
Янь Цинхуай точно не знал, насколько выросла сила Се Тяньланя, но понимал: сейчас тот обладал колоссальным могуществом. Что могло произойти в Царстве Призраков, если даже он пострадал? Волна тревоги накрыла юношу с головой.
Он поспешно осмотрел рану. Рассечение оказалось глубоким, но затягивалось прямо на глазах. Тщательно изучив повреждение, Янь Цинхуай с запоздалым изумлением произнёс:
— Всё совсем не так, как раньше. Прежде внутри была лишь чёрная кровь.
Се Тяньлань перехватил его ладонь, скользившую по его груди, и небрежно бросил:
— Когда плоть, кости и сердце вновь стали единым целым, тело обрело прежние свойства.
Янь Цинхуай не стал вырывать руку, в его голосе звучала нескрываемая забота:
— Раз так, позволь мне пойти с тобой! Я хотя бы смогу помочь, если станет туго.
Се Тяньлань слегка наклонился, поднёс его пальцы к губам и легко коснулся их поцелуем:
— Не волнуйся. Всё под контролем.
Янь Цинхуай нахмурился, взор его стал предельно серьёзным:
— Я не шучу!
Се Тяньлань вдруг сменил тон и тихо спросил:
— Когда я вошёл, ты ведь упрекал меня за то, что я тебя забросил?
Янь Цинхуай к тому моменту успел начисто забыть про надуманный сценарий и роль капризного возлюбленного. Он выпрямился:
— Сейчас не время для глупостей!
Но не успел он договорить, как Се Тяньлань подался вперёд и опрокинул его на ложе. Янь Цинхуай, опасаясь задеть его раны, лишь беспокойно шептал:
— Постой... рана же, осторожнее...
Второй раунд окончился для Янь Цинхуая столь же разгромным поражением.
* * *
Се Тяньлань смотрел, как юноша смеживает веки в полузабытьи, полностью скрывшись под мягким одеялом. Осторожно приведя его в порядок и напоив духовной эссенцией, он бесшумно покинул Призрачный домен.
Его фигура стремительной тенью мчалась сквозь бескрайнюю Бездну Стенающих Душ. Мечущиеся в тумане неупокоенные духи пытались кинуться на него, но Се Тяньлань лишь равнодушно скользнул по ним взором. Тень у его ног мгновенно разверзлась гигантской пастью и поглотила их без остатка.
В Первом призрачном городе среди призрачных практиков поднялся переполох. Кто-то в ужасе закричал:
— Владыка, он прорывается наверх!
Се Тяньлань лишь усмехнулся. Сгущавшаяся под его ногами масса стенающих душ росла, словно повинуясь его немому приказу. Оседлав исполинский вал из тьмы и неупокоенных теней, он вместе с этим грозным валом обрушился прямо на стены призрачного города.
Потоки тёмных сущностей, касаясь земли, превращались в юрких червей и расползались во все стороны, сея панику среди призрачных практиков. А в самом сердце этого мрачного хаоса стоял Се Тяньлань. Когда накатившая волна готова была накрыть его с головой, он неспешно распахнул над собой изящный промасленный бумажный зонт.
Те же духи, что ещё пытались подступиться к нему, безжалостно пожирала его бездонная тень.
Се Тяньлань находился в превосходном расположении духа. Поприветствовав стоявших перед ним призрачных практиков, он непринуждённо поинтересовался:
— И как же поживает ваш городской владыка в последние дни?
* * *
Когда Янь Цинхуай очнулся, у изголовья постели всё так же безотлучно дежурили Лайцай и Лайфу. Не будь у него полной уверенности в собственной памяти, он решил бы, что попал в замкнутую временную петлю.
Хотя, по правде говоря, разницы почти не было.
Янь Цинхуай вновь погрузился в раздумья. Его занимали два вопроса: почему Се Тяньлань ни в какую не желает выпускать его на свободу и отчего у того начисто отсутствует чувство меры?
Над первым вопросом он ломал голову почти месяц. Сперва ему казалось, будто Се Тяньлань всё ещё глубоко травмирован прошлым или просто недостаточно ему доверяет. Юноша извёл тонны ласковых слов и давал клятвы Демону Сердца одну за другой, точно грошовые медяки — всё впустую.
Причины он так и не выяснил.
А на любые прямые расспросы Се Тяньлань лишь напускал на себя загадочный вид, чем безумно раздражал.
Что же касалось второго вопроса... Янь Цинхуай без особых угрызений совести списал всё на то, что Се Тяньлань лишь недавно вкусил запретный плод, да и в душе всё ещё оставался довольно юным и незрелым, чтобы уметь вовремя остановиться.
Сделав этот вывод, он задумчиво стал размышлять, как решить проблему.
Если рассуждать здраво, силой ничего не добьёшься — плотину нужно разгружать, а не запирать. Но если взглянуть на вещи трезво... Что делать, если вместо лёгкого ручейка хлынет разрушительный поток?
Янь Цинхуай тяжело вздохнул.
Двусмысленное поведение Се Тяньланя и свежие раны, с которыми тот вернулся, внушали серьёзную тревогу. Вспоминая глубину тех повреждений, Янь Цинхуай вынужден был признать очевидное.
Возможно, снаружи бушует нечто опасное, и Се Тяньлань просто бережёт его, не желая подвергать риску?
«Нет. Я обязан выяснить, что происходит на самом деле»