Янь Цинхуай поспешно обернулся и на мгновение замер от изумления:
— Фэн Сяо?
Стояли там все трое братьев Фэн, а рядом с ними — несколько незнакомых культиваторов-людей. Окинув компанию быстрым взглядом, Цинхуай с искренней радостью окликнул приятеля:
— Сколько лет, сколько зим! Рад видеть тебя, Фэн Сяо!
Фэн Сяо, заметно поумневший со времени их прошлой встречи, сообразил, почему тот назвался чужим именем, и поспешно подхватил:
— Брат Янь! Я тоже ужасно соскучился!
Се Тяньлань с пиалой в руке мазнул равнодушным взглядом по Фэн Сяо и его спутникам, после чего бесстрастно отвернулся. Янь Цинхуай чуть заметно улыбнулся и выразительно посмотрел на приятеля, показывая взглядом: «Не переигрывай».
Пока эти двое обменивались красноречивыми физиономиями, они даже не заметили, как перекосило лица стоящих рядом культиваторов при виде Се Тяньланя. Цинхуай кивнул Фэн Юню и Фэн Циню в знак приветствия и снова увлёкся разговором с Фэн Сяо.
Как выяснилось, братья Фэн отправились в Руины Почтенного Меча не одни. Во время одного из испытаний, спасаясь от верной гибели, они активировали древний телепортационный массив, который и забросил их прямиком в Царство Призраков.
Цинхуай даже не знал, смеяться или плакать. Неудивительно, что Жэнь Юй упоминал про приток живых практиков в эти края! Цинхуай-то думал, что просто нескольким неудачникам не повезло, а тут, оказывается, целая группа.
— Постойте, вы же владеете искусством копья? — поинтересовался он. — Зачем вас понесло в Руины Почтенного Меча?
Фэн Сяо прочистил горло:
— А что, если не мечник, так и войти нельзя?
— Отчего же, можно, — усмехнулся Цинхуай. — Просто стало любопытно.
Разговор подхватил Фэн Юнь:
— Мой друг со своим младшим соучеником собирались туда, вот мы и решили пройтись за компанию, расширить кругозор.
После этих слов один из культиваторов рядом с братьями Фэн сомневающимся тоном спросил:
— Даос Фэн, а кем вам приходится этот старший?..
Вопрос застал братьев врасплох. Говорившим был тот самый давний друг Фэн Юня — Цюй Юань из Бессмертной секты Девяти Высот. Из всей их компании у него был самый высокий уровень культивации.
И если уж сам Цюй Юань назвал Янь Цинхуая «старшим», то насколько же невероятно мощен тот стал?
Фэн Юнь переглянулся с Фэн Цинем. Оба читали в глазах друг друга крайнее изумление. Когда они впервые встретили Янь Цинхуая, тот находился всего лишь на стадии Очищения Ци. Прошло каких-то десять с небольшим лет — и вот он уже превзошёл их!
Один только Фэн Сяо ни капли не удивился. В его глазах Цинхуай всегда был особенным человеком, способным на любые чудеса. Однако сейчас Янь Цинхуай явно скрывал своё имя, так что братья не решались раскрывать его Цюй Юаню.
Заметив их замешательство, Цинхуай с улыбкой представился сам:
— Моё имя — Янь Хуай. А это мой младший брат, Янь Лань.
Се Тяньлань подыграл ему и равнодушно бросил взгляд на гостей. От этого взгляда Цюй Юань и его спутники мгновенно окаменели. Цинхуай, заприметив их странную реакцию, насторожился и въедливо всмотрелся в лица незнакомцев.
Братья Фэн, видя эту сцену, затеяли мысленную перекличку.
«Они что, враждуют?» — поинтересовался Фэн Цинь.
«Никогда о таком не слышал», — отрезал Фэн Юнь.
«Да не может быть, — подал голос Фэн Сяо. — Янь-даос, похоже, вообще видит его впервые».
Слова Фэн Сяо звучали разумно, но обстановка от этого не становилась менее дикой. Братья умолкли, переводя взгляд с одного на другого.
Напряжённая пауза длилась до тех пор, пока Цюй Юань сорвавшимся голосом не выдохнул:
— Младший брат... как ты здесь оказался?..
Разумеется, обращение «младший брат» предназначалось вовсе не братьям Фэн и не постороннему Янь Цинхуаю.
Се Тяньлань даже глазом не моргнул, будто не услышал, не отводя взора от Цинхуая. А вот сам Цинхуай мгновенно помрачнел:
— Вы из Бессмертной секты Девяти Высот?
Больше всего на свете Янь Цинхуай ненавидел ублюдков из Девяти Высот. Если бы не эта проклятая секта, разве стал бы Се Тяньлань призрачным практиком? Если бы эти твари не преследовали их по пятам, разве пришлось бы им спасаться от Се Чанъе в Царстве Призраков? И разве пролежал бы Се Тяньлань без сознания столько долгих лет?!
Цюй Юань и остальные ученики Девяти Высот отчетливо ощутили ледяную враждебность, исходившую от Янь Цинхуая. Но, помня о его ужасающей силе и стоящем рядом Се Тяньлане, не смели вымолвить ни слова.
Фэн Юнь счёл за благо вмешаться, разряжая обстановку:
— Какая бы рознь ни лежала между вами в прошлом, здесь, пожалуй, стоит отложить её в сторону.
Он не знал, какие счёты связывают спутника Цинхуая с сектой Девяти Высот, но прекрасно понимал: один неверный шаг — и вспыхнет междоусобица, которая погубит всех.
Прежде чем Цинхуай или Се Тяньлань успели ответить, стоящая подле Цюй Юаня девушка дрожащим от ужаса голосом прошептала:
— Старший брат... Старший брат Се Тяньлань... он больше не человек...
Цюй Юань онемел. Его младшую соученицу звали И Жань. Она обладала особым наследием крови — её взор прозревал сквозь любые иллюзии и скрытые сущности, так что сомневаться в её словах не приходилось.
— Старший брат Се... — едва слышно выдавила И Жань, — он теперь призрачный практик...
Янь Цинхуай не понимал, отчего она так трясётся. Встретив изумлённые взгляды братьев Фэн и остальных, он неприязненно огрызнулся:
— Ну и что с того, что призрачный практик? Не делал зла — не бойся призраков у порога. Или за вами водится какой-то грешок?
Если до этого ученики Девяти Высот были лишь ошарашены, то после колкой реплики Цинхуая на их лицах проступило откровенное замешательство и винность.
Братья Фэн не ведали о трагедии Се Тяньланя, но присутствовавшие здесь члены Девяти Высот знали всё от и до. Им было прекрасно известно, как вся секта — от мала до велика — предала и растоптала молодого гения. Кто мог вообразить, что сгинувший изгой вернётся в обличье призрачного культиватора, да ещё и обретёт столь сокрушительную мощь?!
Цюй Юань тайно спросил И Жань по мысленной связи:
«А его спутник? Тоже призрачный практик?»
И Жань закусила губу и едва заметно качнула головой:
«Нет... Он живой человек».
Ситуация запутывалась всё сильнее. Цюй Юань понятия не имел, как Се Тяньлань дошёл до жизни такой, да и кем, в конце концов, являлся этот таинственный «Янь Хуай». Ему оставалось лишь с деревянным видом переводить взор с одного на другого.
В глубине души Цюй Юань поражался: если у Се Тяньланя тогда имелся столь могущественный старший брат, готовый защищать его до последнего, как же получилось, что секта и собственная семья вышвырнули его, точно мусор?
Фэн Юнь быстро взял себя в руки. С Цюй Юанем его связывали годы знакомства, хотя близкими друзьями их назвать было нельзя. Янь Цинхуай же являлся младшим соучеником Янь Цзюньцзэ — человека, которого Фэн Юнь безмерно уважал. К тому же Цинхуай обладал феноменальным талантом. Опекать такого мастера не требовалось, но и доводить дело до открытой вражды здесь, в чужих краях, явно не стоило.
— Какими бы ни были ваши прошлые обиды, полагаю, цель у нас одна — выбраться из Царства Призраков, — произнес Фэн Юнь. — Нас пригласил Второй молодой господин Жэнь из Третьего призрачного города. Сказывают, сегодня явится сам Владыка Третьего города, который прежде гнушался общения с живыми. Мы рассчитывали разузнать у него о путях отсюда.
Раз уж они встретились на этом пиру, значит, и цель у них общая.
Янь Цинхуай подавил вспыхнувшую ненависть к Девяти Высотам и кивнул Фэн Юню:
— Всё так. Мы тоже кое-что слышали от Второго господина Жэня...
Тут И Жань робко подала голос:
— Старший брат Се... раз уж он стал призрачным практиком, неужели он тоже хочет вернуться?
Цинхуай терпеть не мог всё сословие Девяти Высот, поэтому отрезал с ледяной презрительностью:
— Он не родился призраком. Разумеется, он вернётся.
Ученики Девяти Высот переглянулись, прочитав в глазах друг друга откровенный страх. Они до смерти боялись мщения Се Тяньланя и опасались, что его спутник сметёт их одним движением руки. Если так, живыми им из Царства Призраков не выбраться...
Охваченный паникой, один из культиваторов с тихим звоном обнажил меч, готовясь к бою.
Взгляд Фэн Юня мгновенно заледенел. Пускай он не ведал всех подробностей, но не заметить явного виновного страха учеников не мог. Янь Цинхуай и Се Тяньлань ещё слова худого не молвили, а эти дураки уже лезут на рожон и хватаются за оружие!
Се Тяньлань даже внимания не обратил на этот жалкий выпад. Цинхуай же лишь презрительно фыркнул и, повернувшись к Фэн Юню, спокойно продолжил разговор:
— Подробностей я пока не знаю — сам прибыл недавно. Надеюсь разузнать больше на этом банкете.
От такого демонстративного игнорирования лицо обнажившего меч культиватора пошло красными и белыми пятнами. Цюй Юаню пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить дурака и заставить убрать оружие. Ни с одним из этих двоих им сейчас было не сладить.
В глазах Цюй Юаня мелькнул тёмный, злобный огонёк. Да, секта поступила с Се Тяньланем жестоко, но при чём тут они?
Он словно забыл, как сам в своё время отвернулся от товарища и отплатил чёрной неблагодарностью за всё добро. Цюй Юань находился в давней дружбе с Чан Сюнем, старшим соучеником Се Тяньланя, и прекрасно знал о потаённой зависти и страхах Чан Сюня, из-за чего и сам постоянно цеплялся к Се Тяньланю.
Лишь сегодня Цюй Юань по-настоящему осознал, почему Чан Сюнь так панически боялся этого человека.
Напряжение немного спало, хотя стычку едва ли можно было назвать исчерпанной. Впрочем, сколько гостей — как живых, так и призрачных — с интересом наблюдали за их перепалкой, оставалось только гадать.
Появление шайки из Девяти Высот выбило Цинхуая из колеи, и он оставил попытки спаить Се Тяньланя. Среди таких подозрительных типов следовало держать ухо востро.
Вот только Се Тяньлань, казалось, глубоко опечалился. Он опрокидывал пиалу за пиалой и упорно наливал Цинхуаю. Цинхуай хотел было остановить его, но, встретившись с его упорным, молчаливым взором, полным невысказанной боли, так и не смог проронить ни слова.
Если бы Цинхуай не заставлял себя думать об общем деле, он уже выхватил бы меч и перерезал глотки этим тварям из Девяти Высот прямо на месте.
Наблюдавший за тем, как двое прикладываются к сосуду, Фэн Цинь попытался их предостеречь:
— Друзья, это ведь Хмельной напиток Персикового Цвета Девяти Бессмертных! Если продолжите в том же духе, сомневаюсь, что удержитесь на ногах.
С этими словами он выразительно посмотрел на Фэн Сяо, призывая того убрать подальше оставшийся кувшин. Фэн Цинь отлично видел: глаза Цинхуая подёрнулись хмельной дымкой, а щёки пылали алым румянцем, будто лепестки весеннего персика. Тот был пьян вдрызг.
Свойства этого вина отличались редким коварством: попытка выгнать хмель духовной энергией лишь ускоряла опьянение. Поговаривали, даже великие мастера стадии Махаяны валились с ног от пары кубков. С какими намерениями призрачные хозяева подали на стол такое пойло, оставалось только догадываться.
Фэн Сяо с сокрушённым вздохом попытался вытянуть из рук Цинхуая кувшин, но тот, пьяно покачиваясь, изящно уворачивался раз за разом. Поначалу Фэн Сяо решил, что это случайность, но после пары неудачных попыток понял — Цинхуай попросту откровенно над ним издевается!
Пьяный хмельной гуляка прижал к груди кувшин и весело усмехнулся:
— Сие зовётся пьяным кулаком! Считай, тебе выпала редкая удача созерцать сие искусство!
Фэн Сяо мгновенно проникся глубочайшим почтением:
— Хоть я ни черта не понял, но звучит невероятно круто!
Фэн Цинь потерял дар речи.
Затем он запустил в брата пиалой и сквозь зубы процедил:
— Вернёмся — отработаешь десять тысяч ударов копьём!
Фэн Сяо возопил:
— За что-о-о?!
— Двадцать тысяч, — безжалостно добавил Фэн Цинь.
Фэн Сяо мгновенно прикусил язык и опечаленно умолк.
Что же до Се Тяньланя, принявшего на себя основной удар, то он сохранял абсолютную трезвость. Он аккуратно забрал пиалу из рук Цинхуая и поддерживал захмелевшего юношу, пока тот уткнулся ему в плечо и пробормотал:
— Не печалься...
Се Тяньлань опешил от беспомощности. Цинхуай так и не понял настоящей причины его тоски.
В этот миг к их столику неспешно приблизилась тёмная фигура. Раздался низкий, леденящий душу голос:
— Который из вас говорил, будто жаждет заполучить жемчужину призрака моего третьего брата?