[Поиск спутников: Слышал, на днях откроется тайное царство Хэюэ близ Города Превосходящих Цветов. Ищу даоса для совместного похода.]
[1-й этаж: Что за крошечное захолустье? Первый раз слышу.]
[2-й этаж: Тайное царство Хэюэ? Слыхать-то слыхал, да вот старшие строго-настрого запретили туда соваться.]
[3-й этаж: Ба, да это же наш примерный бессмертный во втором поколении, Истинный человек Вэй! Опять начинается моя любимая рубрика «сказочки от золотой молодёжи».]
[4-й этаж: Ты на что намекаешь?]
[5-й этаж: Да не ссорьтесь вы! Мне вот правда любопытно, почему туда нельзя?]
[6-й этаж: Старшие говорят, в тех краях запечатано нечто из предельной Инь. Опасность смертельная.]
[7-й этаж: Чуть запахло жареным — и сразу в кусты? Опасность и возможность всегда идут рука об руку! Я хоть и сомневаюсь, существовал ли вообще предок Цинчжуань, но тут он выразился в самую точку.]
[8-й этаж: Да какая выгода может быть от средоточия предельной Инь?]
[9-й этаж: Каким боком сюда вообще приплели предка Цинчжуаня? Это же тема о поиске напарника!]
[...]
* * *
Янь Цинхуай громко чихнул и окликнул идущего впереди спутника:
— Босс, тебе не кажется, что здесь как-то резко похолодало?
Янь Лань ответил с привычной невозмутимостью, в которой, однако, сквозило снисходительное «это же очевидно»:
— Защити тело духовной энергией.
Цинхуай смиренно уточнил:
— А как это делается?
Янь Лань промолчал. И пусть он не проронил ни звука, Цинхуай без труда представил всю глубину презрения, с которой на него смотрели из-под капюшона.
Впрочем, уже через мгновение пробирающий до костей холод отступил. Воздух вокруг оставался морозным, но тело согрелось, и дышать стало куда легче.
"Видать, помог, — растроганно подумал Цинхуай. — Мир не без добрых людей".
Благодаря своевременной подсказке Цинхуая они без лишних блужданий добрались до горы Небесного Равновесия. Но стоило ногам коснуться земли, как юношу снова пробил озноб.
Глядя на буйную зелень, покрывавшую горные склоны, Цинхуай невольно заподозрил, что это обычная ледяная вершина, которая просто напялила зелёный наряд ради наглого обмана доверчивых путников.
Янь Лань, ещё недавно плутавший над кронами деревьев, стоило ему спуститься, уверенно зашагал вглубь чащи. Он двигался вперёд без тени сомнений, и стоило Цинхуаю отстать хоть на полшага, мечник тут же оборачивался. Этот взгляд вовсе не выражал заботы — скорее молчаливое предостережение: «Даже не вздумай сбежать».
От подобного внимания по спине Цинхуая побежали мурашки. Неужели новообретённый покровитель ведёт его прямиком в ловушку? Не может же такого быть?..
Терзаемый смутными сомнениями, он покорно следовал за мечником, пока они не остановились перед исполинским древом.
На горе хватало вековых стволов, и огромное дерево само по себе не должно было удивлять. Однако едва взгляд Цинхуая упал на него, в груди шевельнулось странное предчувствие: это древо особенное.
Запрокинув голову, он вгляделся в уходящую в облака крону. Почти чёрные, словно тушь, листья плавно колыхались на лёгком ветру. В их размеренном танце сквозила непостижимая, чарующая гармония. Цинхуай ничего не смыслил в законах мироздания, но всё равно застыл, зачарованный этим зрелищем.
Очнувшись спустя пару мгновений, он с изумлением осознал, что его духовная сила слегка возросла. Янь Лань всё так же молча стоял рядом.
Не говоря ни слова, спутник извлёк чернёный металлический браслет — тот самый, что снял с поверженного культиватора-демона. Цинхуай украдкой покосился на вещицу.
На глазах юноши Янь Лань прижал браслет к древесной коре. Чернёный металл мягко коснулся поверхности и начал медленно погружаться внутрь, пока не растворился в древесине без следа.
В тот же миг ствол со скрипом расступился, обнажив тёмный проём в человеческий рост. Проход был достаточно высок, но протиснуться туда можно было лишь поодиночке.
Янь Лань слегка повернул голову и посмотрел на Цинхуая ледяным взглядом из-под глубокого капюшона.
— Входи.
Цинхуай понятия не имел, что задумал его спутник, но при такой колоссальной разнице в силе спорить было бессмысленно. Оставалось лишь истово надеяться, что в здешнем мире бессмертных не практикуют человеческие жертвоприношения.
Уж больно происходящее напоминало сцену заклания невинной жертвы из второсортного ужастика.
Дрожа от страха, юноша перешагнул порог. Едва сделав пару шагов в темноту, он задел ногой что-то твёрдое. Замерев на месте, Цинхуай торопливо достал светящийся артефакт.
Мягкий свет выхватил из мрака иссохшее тело в чёрном одеянии. В костлявых пальцах мертвец сжимал свиток.
Сколько веков мумия просидела в этой пустоте, оставалось лишь догадываться: пепельно-серая кожа натянулась на кости, а мышцы почти полностью истлели. Фигура застыла в позе со скрещенными ногами, и по идеально прямой спине безошибочно угадывалась несгибаемая воля мастера, ушедшего в небытие.
Янь Лань, казалось, ничуть не удивился мрачной находке. Не дав спутнику опомниться от шока, он сухо скомандовал:
— Прими его наследие.
От потрясения Цинхуай ответил раньше, чем успел подумать:
— Босс... а это точно приличное наследие? Не какая-нибудь демоническая пакость?
Янь Лань:
* * *
Лицо мечника скрывала тень, но Цинхуай буквально кожей ощутил, как тот мысленно развёл руками от подобной глупости.
Видимо, решив развеять сомнения трусливого спутника, Янь Лань пояснил:
— Это древний мастер с пятью духовными корнями. Техника, оставленная им, как минимум Небесного ранга.
Проведя в мире совершенствования некоторое время, Цинхуай уже усвоил здешнюю градацию: методы тренировок делились на Смертные, Жёлтые, Загадочные, Земные и Небесные. Есть ли что-то выше Небесного ранга, он пока не знал.
Сам он на стадии Очищения Ци пользовался захудалой Смертной техникой, и после Создания Основы ему в любом случае пришлось бы искать новую. В таком свете древнее наследие выглядело как лакомый пирожок, свалившийся прямо с небес.
И всё же подозрительность с лица Цинхуая никуда не делась. Янь Лань, теряя терпение, процедил:
— Разумеется, это истинное, праведное наследие.
По здравой логике, когда могущественный практик дважды спасает твою жизнь, а потом ещё и преподносит наследие великого мастера, полагается рыдать от благодарности и бить поклоны.
Но в этой полутёмной пещере Цинхуай просто не мог избавиться от мыслей о скрытом подвохе.
Раздался негромкий щелчок: Янь Лань выразительно постучал пальцем по ножнам меча.
Цинхуай с тоской осознал: откажись он сейчас по-хорошему, стоящий за спиной грозный мечник непременно заставит его принять наследие силой.
Теперь-то становилось ясно, что на той поляне незнакомец спас его вовсе не из-за слепленного из глины цветочка.
"А я-то наивно решил, что хоть кто-то оценил моё искусство!"
Проворчав про себя очередную жалобу на несправедливость судьбы, Цинхуай отвесил мумии уважительный поклон и осторожно коснулся свитка.
В то же мгновение свиток рассыпался снопом ослепительного духовного сияния.
— Сосредоточься, — раздался сзади голос Янь Ланя.
Цинхуай послушно замер. Сгусток света устремился прямо к его лбу и, коснувшись кожи, вспыхнул с новой силой. Древесный ствол содрогнулся до самого основания.
Пока юноша пребывал в оцепенении, позади высохших останков со скрежетом отворилась скрытая каменная дверь. Янь Лань бросил короткий взгляд на застывшего спутника и, не колеблясь, шагнул в открывшийся проход.
* * *
Цинхуай не ведал о происходящем снаружи.
Едва началось слияние с наследием, в его лоб хлынул поток мягкого тепла, который в считанные секунды разлился по всем каналам тела.
Не успело это ощущение угаснуть, как сознание юноши перенеслось в бескрайнее белоснежное пространство. Прежде чем он успел оглядеться, прямо перед ним соткалась фигура молодого мужчины в белых одеждах.
Незнакомец был статен и красив, а в его облике сквозило благородство. Улыбнувшись, он произнёс:
— Наследник... Наконец-то я дождался тебя.
Приняв силуэт за некое подобие голографической записи, Цинхуай пробормотал себе под нос:
— А с виду совсем молодой.
Улыбка на лице собеседника не дрогнула, однако прозвучавший ответ заставил Цинхуая застыть:
— Вообще-то перед тем, как отойти в мир иной, мне стукнуло восемьсот лет.
Пальцы Цинхуая мелко дрогнули:
— И кто же... старший теперь?
— Всего лишь осколок души, — мягко успокоил его призрак.
Юноша с облегчением выдохнул: раз не злой дух, уже легче.
— А где мы находимся?
Белоснежный юноша окинул взглядом пустоту:
— В твоём духовном море. Я заметил, что оно уже сформировалось, хоть ты сам этого пока не осознал, вот и втянул тебя сюда заодно. Не думал, правда, что придётся ждать столько веков, пока явится преемник, — со вздохом продолжил древний практик, а затем тон его посерьёзнел: — Раз уж ты решился принять моё наследие, тебе предстоит пройти испытание. Справишься — получишь знания.
Цинхуай промолчал. Строго говоря, на это испытание его загнали пинками, словно утку на насест.
"Впрочем, раз уж пришёл..."
Пока он раздумывал, ослепительно белый мир вокруг поплыл и начал стремительно таять.
* * *
Когда наваждение рассеялось, Цинхуай обнаружил, что стоит посреди собственной спальни, сжимая в руках смартфон.
Он озадаченно нахмурился. Странно... Что он собирался сделать?
Впрочем, подобные провалы в памяти случались с ним сплошь и рядом, так что юноша не придал этому значения. Должно быть, опять забыл о каком-то бытовом пустяке. Он принялся осматривать квартиру:
Бельё постирано и развешано. Посуда вымыта. Полы блестят. Рис варится в мультиварке.
Всё сделано в лучшем виде, да ещё и с поразительной скоростью. Тряхнув головой, Цинхуай вернулся в комнату и плюхнулся на кровать.
За окном стрекотали цикады. Юноша лениво переписывался в чате с соседями по общежитию — самый обычный, ничем не примечательный день летних каникул.
Поужинав и перебросившись парой фраз с родными, он снова заперся у себя. Позвал приятелей сыграть пару матчей по сети, но стоило игре начаться, как в груди снова заскребло неприятное ощущение: что-то было не так.
Словно из памяти напрочь стёрлась какая-то важная вещь.
Пока шёл поиск соперников, Цинхуай не удержался и спросил в голосовом чате:
— Слушайте, а мы всегда такими молчаливыми были?
Сидеть в полной тишине в лобби — это совсем на них не походило.
Друзья в наушниках дружно хохотнули:
— Языки устали чесать, решили разок помолчать, а ты уже недоволен?
— Истинно так, истинно так.
Цинхуай нахмурился ещё сильнее:
— Вы чего разговариваете так странно?
— В каком смысле?
— В смысле — неестественно выпендриваетесь. Словно из книжки цитаты дёргаете.
Может, мем какой-то новый в сети завирусился? Цинхуай лишь пожал плечами.
Закончив игру и упав на подушку, он всё никак не мог избавиться от грызущего беспокойства. Листал ленту, открывал и закрывал приложения, но память упорно хранила молчание.
При этом внутри крепло стойкое убеждение: это ощущение забывать нельзя ни в коем случае. Поэтому каждый вечер перед сном он стал делать короткие записи в заметках на телефоне, пытаясь зацепиться за ускользающую мысль.
Так незаметно пролетела неделя. На седьмой день перед сном Цинхуай открыл приложение с заметками и надолго замер в оцепенении.
[День первый: кажется, я что-то забыл. Главное — не забыть.]
[День второй: вчера чувствовал, что что-то забыл. Не забывай.]
[День третий: вчера хотел напомнить себе не забывать то, что забыл. Не забудь.]
[...]
"И что, чёрт побери, я пытался себе напомнить?! Какой толк от этих дурацких записей?!"
Цинхуай лежал без сна, мучительно перебирая мысли. В голове смутно всплывал образ человека, который вел записи точно так же бестолково.
Но кто это был?
Он напрягал память до боли в висках.
Уже глубокой ночью, когда сознание начало проваливаться в дремоту, юношу вдруг словно током ударило. Сон как рукой сняло.
В темноте перед его внутренним взором вспыхнуло имя:
Се Тяньлань.