Высокий мужлан с огненно-красными волосами действовал без малейшего промедления. Огонь в его ладони закружился, мигом обратившись в длинное копье. Сжав древко, он неистовым вихрем обрушился на демонического практика. Едва острие вонзилось тому в плечо, как врага мгновенно охватило бушующее пламя, а в следующую секунду демонический треножник, что дерзкий практик сжимал в руках, уже перекочевал к незнакомцу.
Сжав пальцы, красноволосый без труда раздавил треножник в труху. Бледный, объятый клубами темной магии Ло Чуаньхуа беспомощно соскользнул в его объятия, выглядя хрупким и надломленным.
В мутных глазах демонопоклонника застыло неописуемое изумление:
— Как... как ты мог так быстро исцелиться?!
Отвечать мужчина не собирался. Он лишь бережно прижал Ло Чуаньхуа к груди и рывком прокрутил копье, вырывая куски плоти. Хотя плотью это назвать было трудно — из раны вырвались клубы исходящей злом черной хвори. Оскверненная техника зашла слишком далеко: противник давно утратил человеческий облик, превратившись в нечто среднее между человеком и призраком.
Появление красноволосого было просчитано до мига. Оглянувшись на выжженную поляну, где догорала лужица алой крови, спутники окончательно убедились: перед ними был Юнь Жуй. Янь Цинхуай холодно наблюдал за происходящим, гадая про себя: если прибавить к этому еще пару хороших ударов, получится ли навсегда упрятать этого смутьяна в землю?
Однако демонический практик лишь оскалился:
— И что с того? В этом месте меня не уничтожить! Тем более ты и вполовину не вернул былую силу.
Эти слова лишь подлили масла в огонь. Юнь Жуй с глухим рыком выдернул копье и снова вонзил его по самую рукоять. Но его враг только презрительно хмыкнул. Из-под земли недрами вырвалась густая демоническая скверна, устремившись в его рану, и сквозная дыра мгновенно затянулась.
Янь Цинхуай мысленно опешил: мало того что этот гад болтал без умолку, так еще и обладал противным свойством восстанавливать силы каждый раз, когда казался почти поверженным.
Но Юнь Жуй, похоже, ожидал подобного трюка. Лицо его оставалось невозмутимым. Совершив стремительный прыжок, он с силой обрушился стопой на грудь противника и, воспользовавшись моментом, намертво приколол того копьем к каменной стене пещеры.
Демонический практик судорожно вцепился руками в древко. Из его рта хлынула черная кровь; капая на оружие, она обращалась зловещим дымом, который тут же расползался по пламенному металлу.
Держась за израненную грудь, к Янь Цинхуаю кое-как подковылял Жун Юйсю. Глядя на распластанного на стене врага, он невольно поморщился, будто сам ощутил эту боль:
— Этот прихвостень демонов хотел с помощью оскверненного зверя заразить скверной и Птицу-Феникса.
Янь Цинхуай одеревенело повернул голову:
— Значит, нам придется ему помочь?
Если с одним демонопоклонником они еще могли с грехом пополам сладить, то оскверненный Юнь Жуй просто не оставит от них мокрого места. Раньше хоть шанс на целостность трупа оставался, а теперь их и вовсе в пепел сотрет.
Жун Юйсю, хоть и успел принять духовную пилюлю, все еще был очень слаб. Он сухо откашлялся и качнул головой:
— Боюсь, в такую схватку нам вдвоем не вмешаться...
Договорить он не успел. Древко копья в руке Юнь Жуя рассыпалось живым огнем, хлынувшим на стену пещеры и на самого пленника. В следующий миг пламя буйно вспыхнуло, полностью поглотив врага.
Последнее, что увидел умирающий — пылающие алые лотосы в зрачках Юнь Жуя, жуткие и прекрасные.
— Даже не вернув силу, разобраться с ничтожеством мне труда не составит, — бросил Юнь Жуй сквозь зубы.
Алый огонь, словно ненасытный хищник, расползался по сводам пещеры. Когда демонический практик обратился в горстку праха, а его душа была безжалостно раздавлена, пламя окончательно въелось в плоть чудовища.
Жара внутри исполинского брюха стремительно нарастала. Янь Цинхуай почувствовал себя куском мяса на раскаленной жаровне — еще немного, и зашкворчит. Сам зверь в судорогах закорчился, оглашая нутро оглушительным ревом. От этих содроганий спутники едва удерживали равновесие, рискуя каждую секунду свалиться прямо в пекло.
Эта возня, похоже, лишь раздражала Юнь Жуя. Он небрежно швырнул еще одну искру в стену, отчего пламя вспыхнуло с новой силой.
— Да побереги ты остальных! — крикнул Янь Цинхуай. — Там же внутри еще люди и демонические практики!
Только не хватало сгореть тут и умереть вместе с Се Тяньланем эдакими неразлучниками. Янь Цинхуай вовсе не желал столь нелепой кончины.
Красноволосый бросил на него короткий взгляд, снова сформировал из огня длинное копье и с маху метнул его вверх. Плоть зверя, кажется, уже прогорела дотла: орудие без труда пробило свод, и в образовавшуюся дыру хлынул ослепительный солнечный свет.
Они просидели в брюхе этой твари целых три дня. Хотя благодаря талисманам и заклинаниям видимость сохранялась, ничто не могло сравниться с настоящим солнцем. Увидев ясный свет, Янь Цинхуай едва не прослезился от нахлынувшего чувства.
Юнь Жуй — а это был именно он — подхватил Ло Чуаньхуа и стремительным соколом взмыл в образовавшийся пролом. Вырвавшись на волю, он уперся взглядом в стоящего снаружи черноволосого призрачного практика с обнаженным мечом в руке.
Огромное чудовище уже лежало обезглавленным: гигантская туша была разрублена так жестоко, что земля под ней раскололась глубокой трещиной.
Юнь Жуй пристально вгляделся в призрачного воина. Владыка и не подозревал, что в его Городе Сжженных Перьев откуда-то взялся столь могущественный призрачный полководец. Странно было и то, что тот не призывал духов, а лишь держал острие клинка опущенным к земле.
Они замерли в небесах напротив друг друга. То ли из взаимного опасения, то ли по иной причине, ни один не сделал первого шага. Выбравшись наружу, Янь Цинхуай застал именно эту сцену.
В поднебесье сходились двое — один в алом, другой в черном. Они не произносили ни слова, не обнажали оружия, но окружающее пространство буквально трещало от давящей первобытной мощи.
Взор Янь Цинхуая прикипел к Се Тяньланю. Полы его темного одеяния трепетали на штормовом ветру, бледное лицо застыло ледяной маской. Впервые Янь Цинхуай так отчетливо ощутил, насколько далек от него этот человек.
Наконец Юнь Жуй отвел взгляд и, крепче сжав Ло Чуаньхуа, стремительно полетел в сторону Дворца Сжженных Перьев.
Выбравшийся вслед за ними И Тяошэ успел заметить лишь тающий вдали силуэт господина.
— Господин Юнь Жуй, подождите меня! — возопил он и ринулся было следом.
Однако Янь Цинхуай мертвой хваткой вцепился в его рукав и со вспыхнувшей в глазах усмешкой спросил:
— Он унес Ло Чуаньхуа. Ты ведь наверняка знаешь, куда именно?
И Тяошэ, горевший нестерпимым желанием проявить рабскую преданность хозяину, от такой помехи мгновенно закипел. Он уже собрался осыпать дерзкого бранью, но, встретившись взглядом с Янь Цинхуаем, осекся.
Обычно глаза Янь Цинхуая лучились мягкой, почти безобидной поволокой, придавая ему кроткий вид. Но сейчас в их глубине плясали зловещие огоньки, мигом сбившие с И Тяошэ весь спесивый пыл.
Янь Цинхуай и сам находился на грани раздражения: мало того что никого из пропавших так и не нашли, так еще и Ло Чуаньхуа из-под носа умыкнули. Он уже начинал подозревать, что этот Дворец Сжженных Перьев приносит ему одни несчастья.
— Постой, всё можно решить мирным путем! — поспешно выкроил И Тяошэ.
Янь Цинхуай оглянулся: к нему уже приближался Се Тяньлань. Решив ковать железо пока горячо, он намеревался вытянуть из змея хоть какие-то зацепки о местонахождении Ло Чуаньхуа.
Под его давящим взглядом И Тяошэ вынужденно уступил:
— Скорее всего, господин вернулся во Дворец Сжженных Перьев.
Судя по направлению, ошибки быть не могло. Вот только владыка никогда не позволял посторонним переступать порог покойных палат. С чего вдруг он лично притащил туда какого-то смертного практика?
На губах Янь Цинхуая расцвела яркая улыбка. Он подался вперед, почти касаясь лица собеседника:
— Раз так, у тебя ведь найдется способ провести нас во дворец?
И Тяошэ изумленно ткнул пальцем в собственную грудь:
— Ты слишком высокого мнения о моей скромной персоне! Кабы я мог по своему хотению разгуливать по Дворцу Сжженных Перьев, разве остался бы я всего лишь богатейшим купцом города?!
— А я-то думал, звание богатейшего человека — это весьма почтенно, — уколол его Янь Цинхуай.
И Тяошэ мгновенно принял важный вид и прочистил горло:
— Насчет почтенности ты, положим, прав. Провести вас в обитель владыки напрямую я не смогу, но если вам так уж невтерпеж с ним встретиться — кое-какие мыслишки у меня есть. Правда, сейчас я ужасно спешу... Чрез три дня, прямо перед праздничным пиром, я сам разыщу вас в постоялом дворе.
— А ты точно меня не дурачишь? — сощурился Янь Цинхуай.
— Зуб даю! — с праведным гневом возопил И Тяошэ. Впрочем, про себя он отметил, что отношение владыки к тому человеку было весьма необычным, а эта компания явно состояла с ним в близких отношениях...
— Ладно, верю, — кивнул Янь Цинхуай. Понятно было: веришь или нет, а другого выхода все равно нет.
Не успело эхо его слов утихнуть, как рядом выросла фигура Се Тяньланя. Тот мельком скользнул взглядом по И Тяошэ и Жун Юйсю, после чего остановил взор на Янь Цинхуае:
— Что здесь произошло?
Следом за этим Се Тяньлань нахмурился и протянул руку, намереваясь проверить его состояние:
— Ты ранен?
Янь Цинхуай поспешно отступил на шаг:
— Самую малость, но уже все прошло.
«Выказывать такую фамильярность на глазах у всех... не слишком ли это чересчур?» — пронесся у него в голове невольный окрик.
Он инстинктивно покосился на Жун Юйсю, и тот мгновенно уловил этот подтекст. Переводя взгляд с Се Тяньланя на Янь Цинхуая, Жун Юйсю лишился дара речи: только сейчас сподобился вспомнить о приличиях? Не поздно ли пить минералку?
И Тяошэ, помня о неотложных делах, быстро откланялся:
— Брат Се, брат Янь, брат Жун, вы уж извините, мне пора.
С этими словами купец дал дёру, и в этот раз Янь Цинхуай не стал его удерживать. Стоило И Тяошэ скрыться, как у ног Янь Цинхуая вспучился небольшой холмик земли.
Не успел он сообразить, что к чему, как почва раскололась, и наружу вылезли несколько мелких земляных сусликов. Зацокав и запищав наперебой, они принялись жаловаться, что работа оказалась слишком опасной, они умывают руки и требуют немедленного расчета.
Янь Цинхуай, испытав легкий укол совести, с облегчением убедился, что зверьки не пострадали. Отсыпав им духовных камней, он отпустил юркую братию.
Когда суслики скрылись, Янь Цинхуай ощутил, как тяжело давит на него чье-то незримое присутствие. Набравшись храбрости, он наконец поднял глаза на Се Тяньланя:
— Ты все это время один снаружи пробыл?
Мрачное выражение лица Се Тяньланя, вызванное инстинктивным отчуждением Янь Цинхуая, при этих словах заметно смягчилось.
— Именно так, — небрежно отозвался он.
Янь Цинхуай так и не понял, каким образом Се Тяньланю удалось миновать лапы эдакой жути. Он обернулся к лежащему на земле чудовищу, чья гигантская туша, развалившись вокруг Поместья Тигра, медленно осыпалась серым пеплом. На первый взгляд зверь напоминал огромного змея, вот только отрезанная голова ничем не походила на змеиную.
Янь Цинхуай вновь перевел взгляд на спутника. По бледным чертам Се Тяньланя ничего нельзя было разобрать, и он решил, что тот ничуть не пострадал.
— А Чжан Юйхэ тебе отыскать удалось? — не выдержав, напрямую спросил он, избавив себя от лишних экивоков.
Однако едва вопрос слетел с его губ, как Се Тяньлань качнулся и стал прямо на него заваливаться.