Янь Цинхуай прекрасно понимал, что и среди приверженцев пути тьмы встречаются разные типы. Но тот, кто стоял перед ним сейчас, явно принадлежал к худшим из худших — законченный мерзавец без капли чести.
Заметив предельную настороженность юноши, темный заклинатель зашелся глумливым хохотом:
— Надо же! Великий Предок Цинчжуань, перед которым благоговеют толпы праведников в сети Небесного связного, на деле оказался жалким сопляком на стадии Очищения Ци!
Янь Цинхуай состроил невинную мину:
— О чем ты вообще? Я тебя не знаю.
Оскал культиватора стал еще кровожаднее:
— Я говорю, что сегодня твоя башка слетит с плеч!
Едва прозвучали эти слова, как повеяло леденящей, мертвенной скверной. В сторону Янь Цинхуая ударил порыв зловещего ветра. Приглядевшись, он с отвращением разглядел в вихре бледно-желтый череп, источавший жуткую ауру.
Сморщившись от брезгливости, юноша взмахнул рукавом, выпустив навстречу Заклятие Чистого Ветра, и тут же метнулся в сторону, уходя с траектории удара.
Ветряное лезвие столкнулось с черепом и мгновенно растаяло в его пасти, не причинив твари ни малейшего вреда. Сердце Янь Цинхуая екнуло: противник находился на стадии Заложения Основ, и о победе в открытом бою не могло быть и речи.
Раз не победить — оставалось бежать. Однако юноша с опозданием заметил, что в комнате постоялого двора, чьи окна выходили на шумную улицу, воцарилась противоестественная тишина. Этот ублюдок успел развернуть изолирующий массив!
Отбиваясь от сыплющихся ударов, Янь Цинхуай судорожно искал выход. Демонический практик вел себя словно сытый кот с пойманной мышью: атаковал непрерывно, но каждый раз оставлял жертве крошечную лазейку, растягивая удовольствие.
К досаде нападавшего, на лице добычи так и не появилось желанного отчаяния — той самой сладостной приправы к убийству, ради которой он и затевал свои кровавые расправы. Спокойствие противника быстро наскучило культиватору. К тому же действие изолирующего барьера подходило к концу. Решив поскорее оборвать чужую жизнь, чтобы затем вдоволь поглумиться над праведниками в сети Небесного связного, он резко переменился в лице.
Янь Цинхуай сразу уловил эту перемену. В воздухе отчетливо сгустилась неприкрытая жажда крови, и вот теперь на душе у него действительно похолодело.
«Ну надо же было врагам нагрянуть именно сейчас! Ни раньше, ни позже — аккурат в тот день, когда я наконец разжился Небесным связным. Сдохнуть вот так — до обидного нелепо!»
Утерев рукавом кровь с разбитой губы, он вперил в противника странный, лихорадочный взор. Раз уж гибель неизбежна, следовало продать свою жизнь подороже.
Поймав этот безумный взгляд, темный заклинатель ощутил внезапный укол безотчетного страха и поспешно выбросил вперед руку, намереваясь нанести смертельный удар.
Но в следующее мгновение его голова ровно, будто срезанная тончайшей нитью, соскользнула с плеч и глухо стукнулась о доски пола. Последним, что запечатлел угасающий взор демонопоклонника, было неподдельное изумление на лице Янь Цинхуая.
А перед тем как тьма окончательно поглотила его сознание, до слуха донесся обжигающе-ледяной голос:
— Слишком долго ты пользовался тем, что украл у меня. Пора возвращать долг.
Янь Цинхуай застыл, ошарашенно глядя на возникшую из ниоткуда фигуру, с головы до пят укутанную в черный плащ. Он-то уже всерьез приготовился подорвать собственный даньтянь, чтобы забрать ублюдка с собой на тот свет!
А этот незнакомец появился словно призрак — без малейшего шороха возник за спиной врага и одним небрежным взмахом клинка снес ему череп, будто кусок мягкого теста разрезал.
И от него веяло куда большей опасностью, чем от только что обезглавленного маньяка.
С появлением неизвестного комната будто погрузилась в морозный морок: воздух стал тягучим, густым и невыносимо холодным. Каждая клеточка тела вопила об угрозе. Ужас, леденящий кровь…
Из-под черного рукава показалась бледная кисть с длинными, точеными пальцами. В руке незнакомца покоился строгий, старинный меч. Легким движением запястья острие поддело и ловко сняло браслет с руки мертвого культиватора.
Затем человек в плаще повернулся к Янь Цинхуаю.
Глубокий капюшон скрывал лицо, оставляя видимой лишь непроницаемую тень. Юноша почувствовал, как этот тяжелый, бездонный взор прошелся по нему с ног до головы. Морозный холод пронзил плоть до самых костей, заставив задержать дыхание.
Спустя бесконечное мгновение из-под капюшона донеслось тихое:
— Не он…
В этой короткой фразе прозвучало такое глухое разочарование, что в голове Янь Цинхуая взвыли все сигналы тревоги. По законам жанра, на этом месте таинственные мечники обычно зачищают свидетелей, не оправдавших их ожиданий!
Когда юноша уже мысленно попрощался с жизнью, полы черного плаща взметнулись — и гость бесследно растворился за окном, словно морок.
Янь Цинхуай остался один посреди разгромленной комнаты, растерянно уставившись на обезглавленный труп. В прошлой жизни он и мухи не обидел, не то что людей убивать! Откуда ему знать, как заметать следы?!
Не придумав ничего лучше, он запихал обе половины тела в пространственный мешок, кое-как оттер кровь с половиц и со всех ног бросился вон из города.
«Убить, поджечь и закопать… Прекрасно, из трех классических злодейств я сегодня успешно освоил два!»
К тому моменту, как Янь Цинхуай вернулся в постоялый двор, Ло Чуаньхуа, вдоволь нагулявшийся по шумным улицам, тоже соизволил явиться.
Едва завидев приятеля, Янь Цинхуай налетел на него и с силой втащил в комнату, захлопнув дверь.
Ни о чем не подозревающий Ло Чуаньхуа глуповато ухмыльнулся, оглядывая кавардак:
— Тебя тут что, ограбили? Чего все вверх дном?
— Вроде того… — протянул Янь Цинхуай.
Ло Чуаньхуа принюхался:
— Опять ради экономии дичь на костре жарил? Откуда гарью несет?
Признаваться в сожжении чужих останков Янь Цинхуай не стал. Он лишь неловко прокашлялся:
— Неважно. Слушай, а если пользоваться Небесным связным, твою личность легко раскрыть?
Ло Чуаньхуа озадаченно почесал затылок:
— Ну так не лезь в связной, когда верхом скачешь. И на мече в этот момент лучше не летать, а то расшибешься.
Янь Цинхуай мысленно дал себе подзатыльник. В спешке он забыл, что с местными жителями нужно говорить на их языке, без современных сетевых понятий.
— Я о другом. Если ты отправляешь сообщение через связной, могут ли окружающие понять, что автор — именно ты? Способен ли совершенно незнакомый человек вычислить твое местоположение? — попытался объяснить он. — Такое часто случается?
Иначе было не объяснить, почему стоило ему активировать артефакт, как к нему тут же вломился кровожадный культиватор.
Ло Чуаньхуа понимающе закивал:
— А, ты об этом! Ну да, запросто, особенно если чужое развитие выше твоего. Твой духовный след засекут в два счета. Вот, к примеру, Предок Цинчжуань — за все время ни разу себя не выдал! Это ж сколько сил надо иметь: выходит, во всей сети связного почти нет людей сильнее его!
Янь Цинхуай промолчал, чувствуя, как дергается глаз. Кто бы мог подумать, что разговор снова свернет на его собственную фальшивую личину! Впрочем, теперь понятно, почему после всей той чуши, что он наплел, лишь немногие посмели открыто усомниться в его словах.
Ло Чуаньхуа беспечно махнул рукой:
— Да брось, чего тебе переживать? Мы всего лишь мелкие практики на Очищении Ци, кому сдалось нас выслеживать?
Эти слова вонзились в сердце Янь Цинхуая вторым безжалостным клинком.
Схватившись за грудь, он с надеждой спросил:
— А… сменить имя и след нельзя?
Удивительно, но Ло Чуаньхуа уловил суть:
— Можно, отчего же. Только для этого нужно сначала перейти на стадию Заложения Основ и развить божественное чувство. Да и то гарантий никаких — опытный глаз все равно раскусит.
Янь Цинхуай обреченно возвел очи к потолку. Получалось, он вывернулся наизнанку, чтобы добыть Небесный связной, а пользоваться им категорически нельзя! Разве что он каким-то чудом совершит прорыв к Заложению Основ…
Но сколько лет на это уйдет?! Лишенный доступа в сеть, закоренелый любитель посидеть в интернете впал в тоску и принялся судорожно загибать пальцы, подсчитывая сроки.
Тем временем Ло Чуаньхуа достал свой нефритовый артефакт и прижал его ко лбу. Спустя пару вдохов он с восторженным воплем отнял связной:
— Ты прикинь! Говорят, сегодня в Городе Превосходящих Цветов на миг промелькнула духовная аура самого Предка Цинчжуаня! Хоть она тут же и развеялась, но это значит, что великий мастер прямо сейчас в городе!
Янь Цинхуай, который в эту самую секунду прикидывал, в какой бы глухой овраг забиться, чтобы тайком выйти в сеть, застыл с каменным лицом.
«Вам что, в этом мире культивации заняться больше нечем?! За каждым моим шагом следите?!»
Ло Чуаньхуа тем временем захлебывался восторгом:
— Как думаешь, а вдруг я сегодня на улице случайно прошел мимо самого Предка?!
«Куда там "мимо"! Ты у этого самого Предка еще вчера жареное мясо изо рта вырывал!»
Вслух же Янь Цинхуай с самым серьезным видом произнес:
— Очень даже вероятно. Сходи-ка еще прогуляйся, вдруг снова пересечетесь.
Ло Чуаньхуа просиял и вихрем умчался за дверь.
Хоть причина нападения и прояснилась, запоздалый холодок все еще пробегал по спине. Видимо, тот темный практик находился поблизости, вот и выследил его мгновенно. Не случись этой стычки, Янь Цинхуай продолжил бы беззаботно строчить сообщения и попался бы на глаза целой толпе могущественных врагов.
Пережив столь бурный день, юноша решил наградить себя полноценным ночным сном, а тренировки отложить на завтра. Но стоило смежить веки, как перед внутренним взором вставал образ мечника в черном плаще.
Пусть незнакомец так и не показал лица, от одного воспоминания о нем мороз драл по коже. В итоге уснуть так и не удалось: проворочавшись полночи, Янь Цинхуай плюнул, сел в позу лотоса и погрузился в медитацию.
* * *
В то же самое время в другом постоялом дворе на противоположном конце Города Превосходящих Цветов раздался исполненный ярости возглас:
— Почему духовная нить Седьмого брата оборвалась?!
Мужчина с искаженным от гнева лицом прошипел сквозь зубы:
— Я из-под земли достану того, кто посмел убить моего брата!
* * *
Вскоре настал день открытия Тайного царства.
Перед тем как шагнуть в пространственные врата, Янь Цинхуай и Ло Чуаньхуа обсудили план действий. Любое тайное царство — это неисчерпаемая сокровищница: духовные травы, свирепые твари, редчайшие руды, а если повезет — древние обители бессмертных предков! В таком месте грех не набить карманы духовными камнями и раз и навсегда покончить с унизительной нищетой.
Заметив напряженное лицо спутника, Ло Чуаньхуа решил, что тот робеет, и ободряюще хлопнул его по плечу:
— Ты ведь впервые идешь в тайное царство? Не трусь! Главное — держись за меня покрепче при переходе, а не то раскидает в разные стороны.
После недавней встречи с демоническим культиватором нервы Янь Цинхуая заметно окрепли:
— С чего мне бояться? Не переживай, прорвемся.
Когда врата распахнулись, пространственный вихрь подхватил всех обладателей пропусков. Ощущения оказались незабываемыми: Янь Цинхуаю показалось, будто его запихнули в барабан стиральной машины и запустили режим отжима на максимальных оборотах.
Едва ноги коснулись твердой земли, он чуть не рухнул на колени от накатившей дурноты.
К счастью, Ло Чуаньхуа оказался рядом.
Они очутились посреди незнакомого дремучего леса. Исполинские стволы уходили высоко в небо, смыкаясь кронами и создавая вокруг давящий, сумрачный полумрак.
Ло Чуаньхуа извлек из-за пазухи помятый клочок пергамента и ткнул пальцем:
— Судя по всему, мы где-то здесь. Если будем все время идти на восток, выберемся из чащи.
Янь Цинхуай скептически воззрился на этот кривой, убогий набросок:
— А дальше? Как добраться до Горы Малых Облаков?
— Дальше дороги нет, — невозмутимо отозвался Ло Чуаньхуа. — Дешевые карты всегда такие.
Янь Цинхуай только вздохнул: дешевая рыбка — поганая юшка, чего еще ждать за гроши.
Впрочем, примерное направление было задано, а большего пока и не требовалось. Приятели припустили на восток.
То ли места здесь были людными, то ли просто повезло, но вскоре они наткнулись на небольшую группу заклинателей. Среди них выделялся один бедолага: с волочащейся поврежденной правой ногой он едва ковылял и выглядел крайне жалко. Янь Цинхуай, казалось, проникся к нему искренним состраданием, и когда раненый стал слезно умолять взять его с собой, согласился помочь.
Ло Чуаньхуа заколебался было, но, заметив сочувствие на лице товарища, проглотил возражения.
Из-за калеки темп движения заметно упал. Когда густые сумерки окончательно затопили лес, путники решили разбить лагерь и переждать ночь до рассвета.
Экономя драгоценные духовные камни, Янь Цинхуай не стал тратить Пилюли Отказа от Еды, а достал обычные сухие лепешки и радушно предложил их попутчикам.
Но пока они разыгрывали традиционный спектакль взаимных вежливых отказов, из темноты за их спинами раздался леденящий смешок:
— Можете не утруждаться. Мертвецам еда ни к чему.
Сцена показалась Янь Цинхуаю до боли знакомой. Пока он пытался сообразить, где уже слышал эти пафосные речи, стоявший рядом Ло Чуаньхуа истошно завопил:
— Темный заклинатель!
Едва прозвучал этот крик, как «хромой» попутчик с перебитой ногой первым рванул с места с такой прытью, словно у него выросли крылья. Глядя на эту невероятную скорость, Янь Цинхуай запоздало усомнился в тяжести его увечий.
Впрочем, выяснять чужие тайны было некогда. Переглянувшись, Янь Цинхуай и Ло Чуаньхуа бросились врассыпную. Напавший явно достиг Заложения Основ — вдвоем им против него не выстоять и трех секунд!
Во тьме ночного леса ветви хлестали по лицу, тропа терялась под ногами. Но как бы петляя ни бежал Янь Цинхуай, он с ужасом ощущал, что чужая аура неотступно следует прямо за ним по пятам.
«Неужели я опять вытянул счастливый билет?!»