Для Сюй Бэйцзиня этот день должен был стать самой обычной рабочей сменой.
«Выходом на работу» он по привычке называл отыгрыш роли внутри очередного кошмара.
Кошмары — так здешние испытания называли сами исполнители заданий, хотя для них это были привычные игровые инстансы.
Никто уже не помнил, когда именно люди внезапно превратились в игроков симулятора под названием «Побег к жизни». Вот только выживание здесь оказалось пугающе настоящим: игроки в полной мере чувствовали и мучительную боль, и агонию смерти.
И пусть гибель не означала окончательного конца — павшие воскресали, а кошмар перезапускался снова и снова, — исход оставался двояким: либо выбраться наружу, либо навеки застрять в бесконечной петле вечно рушащегося кошмара.
Именно поэтому слово «игрок» быстро вышло из обихода. Новоприбывшие предпочитали звать себя исполнителями заданий, а пространства, в которых им приходилось бороться за жизнь, окрестили кошмарами.
Согласно законам этого мира, кошмары действительно являлись снами наяву. Основным местом действия служило исполинское, уходящее в самые небеса узкое строение под названием Узкая башня. А её обитатели как раз и были хозяевами этих кошмаров.
Большинство жителей Башни изо дня в день пребывало в полубессознательном оцепенении и относилось к исполнителям с неприкрытой враждебностью и неприязнью. В их глазах чужаки выглядели бесцеремонными захватчиками.
Днём эти чужаки рыскали по этажам, пытаясь выведать у жильцов хоть какие-то зацепки, а по ночам крались под чужими окнами и дверями, чтобы проникнуть в кошмары обитателей и бросить им вызов.
Если взглянуть на вещи под таким углом, озлобленность местных вполне можно было понять.
Вот только исполнители даже не подозревали, что жители Узкой башни — такие же люди, отчаянно бьющиеся в капкане собственных кошмаров.
В Башне и в кошмарах им отводились самые разные роли. Главная задача состояла в том, чтобы, не выдавая своей актерской сути, исподволь подталкивать чужаков к верным выводам, снабжать их подсказками и тем самым двигать сюжет кошмара вперёд.
Многие обитатели подходили к этому с невероятным рвением и деловой хваткой. Но только не Сюй Бэйцзинь.
В Узкой башне Сюй Бэйцзинь числился владельцем книжной лавки. В кошмарах ему чаще всего выпадала та же роль — с той лишь разницей, что здесь он оставался абсолютно бесполезным членом массовки.
От массовки требовалось от силы переброситься с исполнителями парой реплик или ненароком обронить какую-нибудь малозначительную зацепку. Этим обязанности и ограничивались.
Сюй Бэйцзиню не раз доводилось отыгрывать неопознанный труп, безжизненно валяющийся на полу. И по мере того как кошмар раз за разом уходил на перезапуск, лежащему среди пыли Сюй Бэйцзиню начинало казаться, что он и впрямь вот-вот окочурится...
В сегодняшнюю смену всё складывалось довольно удачно: Сюй Бэйцзинь играл самого себя — книготорговца.
К тому же в этот конкретный кошмар он наведывался уже далеко не в первый раз. Хозяином здешнего морока был владелец лавки кукол, соседствовавшей с его книжной лавкой.
Вот уж кто обладал завидным энтузиазмом: кукольник охотно заманивал исполнителей в свой кошмар и изо всех сил, прямо и намёками, подсовывал им ключи к разгадке, искренне уповая на то, что чужакам наконец удастся довести дело до истинной концовки.
Если исполнители заданий полностью зачищали кошмар, они получали пропуск на верхние этажи Башни; если же хозяин кошмара успешно подталкивал их к финалу, он и сам поднимался выше.
Беда была лишь в том, что хозяин лавки кукол терпел поражение за поражением, хотя упорства не терял.
Но для Сюй Бэйцзиня в этом крылся неоспоримый плюс: каждый раз, когда сосед открывал кошмар, можно было пристроиться следом и спокойно повалять дурака.
Как, например, сейчас.
Сюй Бэйцзинь неторопливо налил себе кипятка — припасов в Узкой башне вечно не хватало, так что и в кошмарах разнообразием не баловали, — и сладко зевнул. Глубокие тёмные круги под глазами свидетельствовали о хроническом недосыпе.
Впрочем, для чужаков книготорговец из Узкой башни и впрямь казался эдаким чудовищем, начисто лишённым потребности во сне.
Немало исполнителей пыталось пробиться в его собственный кошмар: одни заговаривали с ним днём, другие по ночам шныряли вокруг книжной лавки, вытягивая шеи, — но никому так и не удалось выудить ни крупицы полезной информации.
Зато слух о том, что Сюй Бэйцзинь никогда не спит, разлетелся мгновенно.
После этого большинство прагматичных чужаков махнуло рукой на странного книжника, хотя самые въедливые всё ещё докучали визитами.
Сюй Бэйцзинь находил всё это ужасно утомительным. Но поскольку он не умел ни грубо отшить, ни вежливо, но твёрдо дать понять, что ловить здесь нечего, ситуация так и зависла в тупике.
На этом фоне отыгрыш в чужих кошмарах казался сущим отдыхом.
Сколько бы дней ни длился кошмар, в самой Башне проходила лишь одна ночь. А для такого прожжённого лентяя и мастера отлынивать от дел, как Сюй Бэйцзинь, роль безликой массовки на задворках сюжета была верхом блаженства.
Предвкушая редкую минуту покоя, он протянул руку к чашке с горячей водой.
В следующее мгновение мир перед глазами дрогнул, пальцы сомкнулись на пустоте, и Сюй Бэйцзинь ошеломлённо замер.
Обстановка лавки осталась прежней, вот только налитый кипяток бесследно исчез.
«Да что за дела?! Кошмар уже перезапустился?! Неужели эта партия чужаков настолько беспомощная?!»
«Я же даже глотка сделать не успел!..»
* * *
Для игрового стримера Оулая этот день должен был стать проверкой его легендарного везения.
Будучи новичком в стриминге, он опрометчиво пообещал зрителям запустить случайную игру из огромной библиотеки. Но стоило названию высветиться на экране, как у парня ёкнуло сердце.
«Побег к жизни».
Само название прямо-таки разило неприкрытым злым умыслом!
Оулай от природы был труслив как заяц и за версту обходил любые хорроры и триллеры.
Вот только зрители обожали подобное зрелище — особенно моменты, когда стример визжит от ужаса и рыдает в прямом эфире. Немногочисленная аудитория чата дружно принялась подначивать Оулая, требуя сдержать слово и не давать заднюю.
Делать было нечего: пришлось скрепя сердце согласиться. Впрочем, прежде чем подрубать трансляцию, Оулай решил тайком опробовать игру в одиночку, чтобы морально подготовиться.
Однако стоило ему войти в игру, как перехватило дыхание.
Его персонаж стоял посреди тесной комнатушки. Судя по вступительному тексту, который он мельком глянул при загрузке, это место должно было оказаться лавкой кукол.
Вот только мрачное, сырое и обветшалое помещение ни капли не напоминало уютный детский магазинчик.
В полумраке душной каморки высились покосившиеся шкафы и груды коробок, громоздившиеся до самого потолка. Из каждой щели, из каждого тёмного угла на него пялились засаленные, грязные куклы.
Их было столько, что у любого человека с трипофобией мороз по коже бы подрал.
Рядом стояли другие люди, но Оулай не обращал на них внимания. Он оцепенело уставился на кукол... которые точно так же пялились на него в ответ.
Они выглядели пугающе живыми. Чёрные, безжизненные глаза буравили насквозь. Будь материал зрачков чуть качественнее, на их гладкой поверхности наверняка отразился бы его собственный силуэт — точь-в-точь как в настоящих человеческих глазах.
Остальные присутствующие о чём-то переговаривались, но сковавший Оулая ужас не позволил даже поздороваться.
Внезапно его взгляд зацепился за одну из кукол.
Она сидела за стеклом уличной витрины. Когда-то эта витрина, выходящая на дорогу, вероятно, выглядела нарядно, но теперь заросла пылью и паутиной.
За стеклом была воссоздана миниатюрная комнатка принцессы; ткань на кукольной мебели пожелтела и подёрнулась плесенью, но былое изящество всё ещё угадывалось. И прямо оттуда на Оулая не мигая смотрела фигурка.
Ростом около полуметра, с аккуратно причёсанными волосами, она сидела на краю крошечной кроватки. Одетая в красное платьице, кукла походила на прелестную хрупкую девочку и по-детски склонила голову набок.
Оулай застыл, словно загипнотизированный.
Разум требовал шевельнуться, но дикий, иррациональный страх приковал его к месту: он смотрел на девочку-куклу и не смел даже моргнуть.
«Отвернись! — в панике билась мысль. — Чего ты уставился?! Она же жуткая, старая... Зачем вообще на неё смотреть?!»
И в этот момент кукла моргнула.
Глядя прямо на него, она озорно хлопнула ресницами.
Оулай онемел.
Он уже раскрыл рот, чтобы истошно завопить, как вдруг чья-то рука тяжело опустилась ему на плечо.
— Эй, ты...
Оулай содрогнулся всем телом, выдавил из горла невнятный хрип и мешком осел на пол.
Персонаж тут же испустил дух. Стример запаниковал настолько сильно, что капсула погружения зафиксировала критический скачок мозговой активности и в целях безопасности экстренно оборвала соединение.
Разумеется, внезапный летальный исход ошарашил и того, кто тронул его за плечо.
А именно — живого исполнителя заданий.
Тот в полном недоумении уставился на собственную ладонь, гадая:
«Неужели я настолько страшный, что человек на месте откинул копыта?!»
Впрочем, размышлять было некогда. Стоило в кошмаре погибнуть хоть кому-то, как запускался таймер перезагрузки. Не прошло и трёх секунд, как пространство перед глазами смазалось, возвращая всё в исходное состояние.
Тем временем выброшенный в реал Оулай кипел от жгучего стыда. Да, он играл посредственно, но признавать себя полным ничтожеством не желал! Как можно было вылететь из игры только из-за того, что кукла моргнула, а кто-то хлопнул по плечу?!
Какой позор!
Едва придя в себя, он в благородном гневе вновь нажал «Вход» — и сразу после загрузки резко крутанулся на пятках и, зажмурившись, бросился к выходу.
Если уж не можешь справиться с ужасом — беги!
Но стоило его ноге пересечь порог лавки, как сзади раздался чей-то разъярённый окрик.
Оулай машинально оглянулся через плечо и остолбенел: десятки кукол разом поднялись на ноги и, перебирая плюшевыми и пластмассовыми культяпками, резво ринулись в погоню!
Душа в пятки ушла. Визжа как резаный и игнорируя брань перепуганных исполнителей, Оулай пулей вылетел на улицу.
Вслепую, подчиняясь лишь животному инстинкту, он метнулся к ближайшему укрытию.
Дверь соседней книжной лавки оказалась приоткрыта, и стример с размаху влетел внутрь, задыхаясь от крика:
— Там... на улице... там!..
Слова застряли в горле.
В глубине лавки сидел бледный мужчина с глубокими тенями под глазами. Он был поразительно красив, а тёмно-каштановые волосы лежали в лёгком беспорядке. За его спиной простирался сумрак заброшенной лавки, где на ветхих полках пылились ряды таинственных томов.
Услышав шум, незнакомец поднял голову. Его пустой, отрешённый взгляд упёрся во вторженца. Казалось, перед Оулаем возник сам демон преисподней, которого посмели потревожить в час уединения.
Мертвенно-белая кожа, алые губы, нечеловечески правильные черты лица и бездонные чёрные зрачки... На мгновение этот облик слился воедино с глазами преследовавших его жутких кукол.
Оулай закатил глаза и рухнул в обморок — а его силуэт тут же растаял в воздухе. Система вновь вышвырнула его из игры от непереносимого ужаса.
Однако сразу после его исчезновения пол в том месте странно мигнул, подёрнувшись рябью битых пикселей. Спустя пару секунд кошмар снова пошёл на перезагрузку, но на досках, где только что дрожала цифровая мозаика, неожиданно осталась светящаяся точка.
Оставшийся в одиночестве Сюй Бэйцзинь с абсолютно пустым лицом захлопал ресницами, недоумённо взирая на происходящее.
«Что это сейчас было?»
Он перевёл взгляд на светящуюся точку на полу.
«А это ещё что такое?»