Чат трансляции погрузился в молчание.
Наблюдая за Кошмаром Сюй Бэйцзиня и распутывая одну головоломку этого виртуозного побега за другой, зрители то и дело ловили себя на мысли, что их собственный интеллект жестоко и беспощадно избивают.
Впрочем, дело было даже не в них самих. Просто кто-то узнавал ответы раньше, из-за чего остальным становилось невыразимо стыдно.
…Но они ведь не виноваты!
И потому зрители единодушно воззвали о помощи к Сюй Бэйцзиню. Были бы здесь признанные мастера аналитики, они бы уже с восторгом строчили свои догадки в общем чате, дав возможность рядовым наблюдателям с умным видом кивать.
Однако Сюй Бэйцзинь предпочитал хранить молчание. Он всегда оставался загадочным и редко делился соображениями о Кошмарах или истинной природе вещей, если его не просили прямым текстом.
Так что публике не оставалось ничего другого, кроме как брать инициативу в свои руки.
Сюй Бэйцзинь, овладев собой после мимолётной вспышки эмоций, смущённо улыбнулся:
— На самом деле всё просто. Вы ведь знаете, что ощущение падения заставляет человека проснуться?
«А… да, слышал такое»
«В осознанных снах этот трюк специально используют, чтобы вырваться из сновидения, да?»
«Э-э, это я понимаю, но, Бэйбэй, ты хочешь сказать… казнь через сбрасывание с крыши нужна, чтобы сбежать из сна? Но ведь это же Кошмар! Разве отсюда можно просто взять и проснуться?»
Сюй Бэйцзинь прекрасно понял сомнения зрителя: пусть Кошмары Узкой башни и возникали из-за того, что кто-то из её обитателей погружался в беспросветный сон, по своей сути они оставались игровыми инстансами. Здесь нельзя было очнуться, просто шагнув в пропасть.
Поэтому он добавил:
— А если прибавить к этому ещё одну улику? Почему бумага и ручка в этом Кошмаре выдают лишь бессмысленные кракозябры, да и во всех книгах разбросан только бессвязный набор символов? В других Кошмарах подобного не встречалось. Этот инстанс особенный. Но почему? И почему даже гибель участников не заставляет его перезапуститься?
«Рыдаю… Бэйбэй, умоляю, скажи ответ прямо!»
«Всё, я сдаюсь, я ни разу не детектив, у меня мозги кипят, хнык-хнык…»
Сюй Бэйцзинь тихо хмыкнул и ответил:
— Потому что мы находимся во сне внутри Кошмара. Это сон во сне.
Не обращая внимания на шквал восклицательных знаков, заполнивших экран, он продолжил:
— Самая очевидная подсказка — сам факт падения с крыши. Задумайтесь: зачем устроена именно такая казнь? В апокалиптических руинах куда более устрашающе выглядели бы более жестокие и наглядные расправы. Зачем столкнули человека именно с крыши высотки? И что ещё страннее: на всём пространстве, насколько хватает глаз — включая то, что скрывалось за туманом в предыдущем цикле, — лежат сплошные руины. И посреди этой разрухи одиноко возвышается единственное высотное здание. Да, оно ветхое и готово вот-вот рухнуть. Но мы находимся в игре. И любой объект здесь появляется не просто так.
Сюй Бэйцзинь сделал паузу.
Зрителей наконец осенило:
«Я понял! Это намёк для Исполнителей, что им тоже надо спрыгнуть!»
Сюй Бэйцзинь промолчал.
Ну… сказать, что это абсолютно верно, было нельзя, но… да и ладно.
Он лишь бессильно улыбнулся:
— В общем и целом — да.
* * *
Тем временем неподалёку от высотки Му Цзяши пристально вглядывался в лицо Фэй:
— Тебя ведь однажды уже сбросили с крыши… Что ты ощутила в тот момент?
Он тоже только что озвучил гипотезу о «сне во сне». Однако в отличие от зрителей стрима, безоговорочно поверивших Сюй Бэйцзиню, остальные Исполнители отнеслись к его догадкам с прохладцей.
Суть сводилась к простому: доказать это было невозможно.
Му Цзяши, впрочем, сохранял хладнокровие. Сам факт того, что он задал этот вопрос Фэй, проистекал из твёрдой уверенности в своей правоте.
Девушка замерла.
Она с изумлением осознала, что почти выкинула из головы тот случай. Но едва Му Цзяши упомянул ощущение падения с крыши, как по её телу пробежала крупная дрожь.
И всё же это не было чистым страхом или предсмертным отчаянием.
Это походило на…
Обладая тонким чутьём, Фэй ненадолго задумалась, пытаясь облечь неуловимое ощущение в слова:
— Это было очень… туманное, странное чувство. Не просто невесомость от падения, а скорее… словно ты застрял между сном и явью. Будто на грани пробуждения…
Му Цзяши точной формулировкой подытожил её сбивчивую речь:
— Как будто тебя резко выдернуло из сна?
— Выдернуло… — сомневаясь, повторила Фэй. — Трудно выразить точнее, но… да, что-то в этом роде. Необычная, внезапная вспышка ясности. Пожалуй, в твоих словах есть зерно правды.
Она уверенно добавила:
— Мы действительно можем находиться во сне во сне.
На самом деле они находились в глубинах чужого сновидения.
Войдя в Кошмар, они оказались внутри разума его Хозяина. Но тот сам погрузился в сон, затянув их за собой на следующий, более глубокий уровень.
Чтобы закрыть этот Кошмар — или хотя бы выйти на Истинную концовку, — им необходимо выбраться из вложенного сна обратно во внешний, настоящий Кошмар и отыскать там самого Хозяина.
— И каков же, по-твоему, смысл этого «сна во сне»? — с живописным интересом поинтересовался Коллекционер. — И кто тогда Хозяин Кошмара?
Му Цзяши помедлил, а затем произнёс:
— Не ручаюсь за абсолютную точность, но… полагаю, Хозяин Кошмара — это тот самый погибший.
— Погибший?
— Автор романа, — в голове Му Цзяши словно сложились воедино разрозненные детали. — Лишь так можно объяснить, откуда здесь взялся полный текст его книги. И почему он сбросился с крыши высотки: видимо, только так он и мог вырваться из вложенного сна. И таинственные исчезновения жертвы и убийцы обусловлены именно этой многослойностью. Похоже, упав с крыши, он покинул внутренний сон и вернулся во внешний Кошмар. Вполне возможно, само падение — лишь разыгранный им спектакль, необходимый для того, чтобы заставить себя очнуться. Вот почему от убийцы не осталось и следа. Нападавшим мог быть он сам… его собственная призрачная проекция в этом сновидении.
Слова Му Цзяши ошеломили остальных Исполнителей, но, взвесив аргументы, те были вынуждены признать: в этой теории есть логика.
— Что касается природы самого внутреннего сна… — Му Цзяши ненадолго задумался и продолжил: — Похоже, в реальности этот житель Узкой башни стал жертвой ограбления среди апокалиптических руин, у него отобрали всю еду, что обрекало на мучительный голод. И потому ему явился Кошмар: он вновь очутился на пепелище, где у него снова вырвали последние припасы. Из всей собранной нами информации это единственный разумный исток его ужаса. Переживать эту травму из раза в раз было настолько мучительно, что он погрузился в ещё более глубокий сон — пытаясь найти хоть какое-то утешение. Там, взяв за основу собственный роман, он заставил своего обидчика бесконечно повторять бессмысленный ритуал поиска еды. Иметь горы провизии, но постоянно терять память и начинать всё сначала, увязая в бесконечных пытках — такова изощрённая месть писателя своему врагу. А туман служит гранью между сюжетными рамками книги и реальным пространством этого вложенного сна. Чтобы сохранить интригу, автор романа вряд ли стал бы сходу раскрывать, что главный герой лишился памяти, и уж тем более не показал бы склад продовольствия. Туман очерчивал границы книжного сюжета. Но едва мы осознаём, что находимся внутри книги, или когда история доходит до развязки, обнажая разгадку, туман закономерно рассеивается. Финалом романа должна стать мучительная смерть героя от голода. Если мы не вмешаемся, то получим Плохую концовку. А если спасём его — думаю, это приведёт максимум к Обычной. В конце концов, блуждающий в тумане мужчина — не сам заклятый враг, а лишь проекция душевной травмы Хозяина Кошмара. Вот почему тот человек так отчаянно сопротивлялся, когда мы заговорили с ним о падении с крыши. Он отрицает правду и жаждет навечно остаться в этой иллюзии. Однако во внешнем Кошмаре его настоящее тело всё ещё терзает голод. Инстинкт самосохранения заставляет его искать путь наверх, даже если это лишь шаг в другой сон. Именно подсознание воздвигло посреди руин эту высотку — как единственный выход. Башня нужна лишь для того, чтобы разбудить его. Вот почему остальные выжившие в упор не замечали столь удобного укрытия. А книжная лавка и оставленный в ней роман служили прямым указанием. Что до группы выживших в парке аттракционов, устроивших ту «казнь»… Вполне вероятно, это реальные люди из внешнего Кошмара или прошлых воспоминаний. Став лишь фоновыми фигурами, они получили важнейшую роль — пробуждать его.
Завершив свою речь, Му Цзяши мысленно сверил выводы и с удовлетворением кивнул:
— Да, по-моему, всё именно так.
Исполнители молча переваривали услышанное, пока не высказались почти хором:
— В этом есть смысл.
Фэй и У Цзянь были окончательно поражены: Му Цзяши даже догадался об известной им Обычной концовке — спасти уходящего в туман мужчину от голодной смерти.
Лишь Коллекционер нарушил гармонию не совсем уместным вопросом. Впрочем, с его неизменной улыбкой на лице это звучало скорее как скрытая похвала:
— И что дальше? Ты расколол структуру Кошмара, но какова развязка? К какой концовке мы должны прийти?
Му Цзяши осёкся.
В памяти неожиданно всплыл предыдущий Кошмар, где ему предъявляли точно такие же претензии.
И правда, какой толк от длинных рассуждений и поиска истины? Их цель — пройти инстанс, а не упражняться в дедукции.
Но на этот раз Му Цзяши не поддался унынию. Всё-таки отдыха на нижних этажах Узкой башни хватало, чтобы залечить душевные раны.
К тому же, пусть он и надеялся просто отсидеться в сторонке, глубоко внутри жило желание раздобыть ценные улики, которые можно обменять на сведения о Су Энья.
Он лишь горько усмехнулся:
— Я пока не знаю, какова Истинная концовка. Но без анализа инстанса нам её точно не найти.
Вопрос Фэй прозвучал куда более приземлённо:
— И что делаем? Поднимаемся на крышу и прыгаем, чтобы выбраться из этого сновидения?
— Постойте, у меня вопрос, — подал голос Лысый. — Почему перезапустился предыдущий цикл?
Му Цзяши качнул головой:
— Не знаю, — помедлив, он прибавил: — Есть кое-какие мысли, но доказать их нечем.
Лысый смерил его долгим взглядом и не стал спорить.
Он и сам склонялся к той же версии: во внешнем, невидимом для них Кошмаре произошло нечто непредвиденное.
Во внутреннем сне триггером перезапуска выступала потеря памяти — хотя это напоминало не столько сброс Кошмара, сколько перезагрузку книжного сюжета.
Они оказались щепками, затянутыми в чужой водоворот, вынужденными следовать за уходящим в туман мужчиной и проживать его бессмысленную судьбу.
Зато на верхнем уровне Кошмара причиной сброса, скорее всего, оставалась смерть. Возможно, во внешнем мире кто-то погиб, что и спровоцировало перезапуск.
Если так, то сейчас они находились уже во втором цикле.
Впрочем, гадать бессмысленно — это лишь сильнее путало мысли. Сколько бы циклов ни прошло, они собрали достаточно сведений, чтобы попытаться выйти на Истинную концовку.
Но Му Цзяши не покидала тревога.
Чем ближе казалась развязка, тем сильнее он опасался подвоха. А что, если этот Кошмар внезапно рухнет, как тот, предыдущий?
Беспокойство грызло его изнутри, но поделать с этим он ничего не мог.
Фэй терпеливо повторила:
— Так каков наш следующий шаг?
Му Цзяши замялся. Несмотря на обилие собранных деталей, ему казалось, что в этом вложенном сне они упустили нечто важное.
Но если медлить и выжидать, инстанс может просто рассыпаться в прах — как уже случалось раньше.
Он застыл на перепутье.
* * *
В этот момент в двери книжной лавки Сюй Бэйцзиня вошёл человек. Это был Дай У.
Совсем недавно, когда Исполнители спорили об устройстве снов, он тихонько отстал от группы, и никто не стал его удерживать.
Но на этот раз всё пошло иначе, чем в первых двух циклах.
Тогда Дай У по разным причинам не появлялся возле высотки до гибели жертвы. В третьем же цикле он пришёл лично.
Увидев его на пороге в столь странный момент, Сюй Бэйцзинь поднялся навстречу и удивлённо спросил:
— В Кошмаре что-то изменилось?
— Совсем немного, — Дай У широко улыбнулся. Чем-то эта улыбка делала его до странного похожим на Коллекционера. — Впрочем, мне просто дали чуть больше свободы. Сам знаешь: Актеры высокого ранга получают больше воли, когда Кошмар начинает рушиться.
— Знаю, — отозвался Сюй Бэйцзинь.
Он вгляделся в лицо собеседника, пытаясь понять, не причудился ли ему скрытый намёк в его словах.
Дай У усмехнулся:
— Я пришёл специально к тебе.
Сюй Бэйцзинь промолчал, а затем устало проговорил:
— Зачем? — в его взгляде мелькнула глухая серая тоска человека, смертельно сытого подобными разговорами. — Опять насчёт моего Кошмара?
— Да брось ты ерепениться, дружище, — искренне произнёс Дай У. — Мы же не…
— Мы?
Дай У непринуждённо кивнул:
— Ну да, мы. У нас у всех неплохой ранг, я вот, к примеру, Актер второго плана. У нас куча свободы внутри Кошмаров. И тебе, кстати, тоже не помешало бы повысить свой уровень.
Сюй Бэйцзинь долго и пристально смотрел на него.
Дай У, не придавая особого значения его молчанию, продолжил:
— Вообще-то я пришёл позвать тебя к нам. Помнишь, о чём мы говорили при первой встрече?
Он чеканил каждое слово, будто перед тем как вытолкнуть его наружу, тщательно взвешивал и смаковал на языке.
«О чём они говорили в самый первый раз?..»
Сюй Бэйцзинь на мгновение растерялся:
— О свержении… НЭ?
Дай У с абсолютно невозмутимым видом кивнул.
Сюй Бэйцзиня обдало волной дикого абсурда. Когда он впервые услышал эту бредовую идею, его душу сдавила тяжёлая тревога.
Позже Дай У уверял, будто ляпнул это лишь ради демонстрации своей теории «Второй жизни» — мол, чтобы напомнить: они живут уже во второй раз, а не в первый.
Сюй Бэйцзинь тогда поверил ему и в последующих разговорах держался абсолютно спокойно.
Он решил, что байка о «свержении НЭ» — банальная шутка.
— Исполнители спят и видят, как докопаться до истины, — произнёс Дай У с едва уловимым подтекстом. — Но неужели ты думаешь, что Актерам это не интересно? В некотором смысле мы стоим к разгадке куда ближе. Как минимум они даже не подозревают о нашем существовании.
Сюй Бэйцзинь мысленно поблагодарил судьбу за то, что не вывел звук с этой стороны в прямой эфир. Иначе трансляцию в этом Кошмаре прервали бы уже в третий раз.
Что же до речей Дай У…
Сюй Бэйцзинь слушал его почти вполуха.
Истина… Неужели им и впрямь так невтерпёж узнать правду? Настолько, что они даже сплотились в союз?
Много лет назад толпы Исполнителей осаждали его порог, одержимые дикими фантазиями о его личном Кошмаре. Их умы отравили ложные слухи, их подхватила и понесла безумная толпа.
Тогда Сюй Бэйцзинь ни на секунду не допускал мысли о том, чтобы впустить кого-то в свой Кошмар.
Но сейчас он колебался. Пусть он всё ещё не собирался открывать двери своего сновидения Исполнителям, в его голове зародилось сомнение: а стоит ли вообще открывать глаза этой кучке дерзких невежд — и Исполнителям, и Актерам? Давать им прозреть…
«Дерзкие невежды…»
Сюй Бэйцзиня внезапно забавила эта мысль, всплывшая в его собственной голове.
На его губах скользнула едва заметная усмешка, отчего Дай У настороженно умолк. До сих пор он не имел ни малейшего представления, какие тайны скрывает этот с виду неприметный хозяин книжной лавки.
Его Кошмар, его двусмысленные фразы, его загадочный вид… Что за этим стоит?
По сути, во всей Узкой башне лишь два Исполнителя хотя бы отчасти прикоснулись к тайне Сюй Бэйцзиня: Му Цзяши, случайно прознавший о связи книг в лавке с Кошмарами, и Линь Цинь, приходивший сюда когда вздумается.
Вот только Линь Циню было глубоко плевать на Кошмар Сюй Бэйцзиня, а Му Цзяши после сокрушительного поражения окончательно пал духом.
Будучи Актером, Дай У стоял к нему ближе всех. И всё же он не ведал ровным счётом ничего.
— Я вернулся, потому что в первом цикле ты вёл себя так, будто тебе кое-что известно, — заговорил Дай У. — Возможно, ты узнал это из собственного Кошмара? Как и некоторые из наших.
Сюй Бэйцзинь выдержал паузу и спросил:
— Из ваших? Собратьев-Актеров? — Он смерил собеседника внимательным взглядом. — И они среди вас?
— Да, — уклончиво ответил Дай У. — Возможно, ты и сам слышал… о Конце света.
Сюй Бэйцзинь лишь хранил молчание.
— Вторая жизнь… — с тихим вздохом проговорил Дай У. В его глазах снова мелькнул тот знакомый Сюй Бэйцзиню отблеск застарелой боли. — Да, игра подарила нам вторую жизнь.
Сюй Бэйцзинь молча слушал, не зная, что ответить.
— Но… — Дай У подбирал слова медленно, словно ступал по тонкому льду. — Если сопоставить фрагменты Кошмаров, вырисовывается страшная картина. Конец света… Быть может, своей первой жизни мы уже лишились?
Дай У хотел добавить что-то ещё, но Сюй Бэйцзинь перебил:
— Я понял, к чему ты клонишь.
Дай У пожал плечами, изображая наигранную непринуждённость.
Впрочем, следующая фраза Сюй Бэйцзиня заставила его мгновенно измениться в лице.
— В Кошмарах некоторых Актеров повторяются одни и те же картины апокалипсиса, ведь так?
Дай У уставился на него как на упыря. Ему безумно захотелось узнать: с какого перепугу этот затворник, безвылазно торчащий в своей полутёмной лавке, вообще знает, что происходит в чужих Кошмарах?!
Сюй Бэйцзинь опустил глаза, роняя слова с глухим безразличием:
— Ты думаешь ровно так же, как те Исполнители… Веришь, будто сюжеты и локации этой игры срисованы с реальных событий, происходивших на Земле. Верно? А значит, Конец света реален. Резня, безумие, кровь и руины — всё это произошло на самом деле.
Дай У долго молчал, но в итоге всё же кивнул.
Сделав это, он словно сбросил тяжесть с плеч и даже выдавил улыбку:
— А ты куда осведомлённее, чем кажешься, дружище. Что ж, тем проще нам будет договориться…
Игнорируя его попытки сохранить лицо, Сюй Бэйцзинь продолжил:
— Но если апокалипсис на Земле действительно случился… то кто тогда мы?
Дай У застыл на полуслове.
Сюй Бэйцзинь даже не смотрел на него, словно говорил сам с собой:
— Мы сгинули в том пламени? Мы лишь призраки, запертые в коде игры? Или мы — последние уцелевшие отголоски человеческой цивилизации, вынужденные цепляться за жизнь в виртуальном небытии?
Дай У открыл было рот, но лишь беспомощно развёл руками:
— Тут я бессилен.
Сюй Бэйцзинь словно очнулся от наваждения, поднял взгляд и, помедлив, произнёс с тихой, вымороченной усталостью:
— Познать истину — далеко не благо.
—…Ты знаешь.
Сюй Бэйцзинь не сразу понял:
— Что?
— Ты знаешь правду! — Дай У въелся взглядом в лицо хозяина лавки, и вся его наигранная лёгкость мгновенно испарилась. — Ты знаешь истину, и потому предостерегаешь меня! Потому требуешь бросить поиски! Ты и раньше говорил, будто уничтожение НЭ вовсе не гарантирует побег из Узкой башни… Почему? Что именно тебе известно?!
Сюй Бэйцзинь слегка нахмурился.
Наконец до него дошло, с чего вдруг Дай У явился к нему с этими откровенностями.
Всё из-за его собственного поведения в прошлых циклах.
Он проявлял нетипичное любопытство, выходил за рамки отведённой роли и начисто игнорировал жёсткий сценарий безымянной массовки… Всё это навело Дай У на мысль, что Сюй Бэйцзинь — потенциальный соратник, которого можно переманить на свою сторону.
К тому же хозяин лавки демонстрировал пугающую осведомлённость об устройстве Башни и природе Главного разума.
И теперь, когда тема «Финального Кошмара» всплыла на поверхность, Дай У не выдержал и пришёл требовать ответов.
Или, точнее, попытаться окончательно затянуть его в свои ряды — в ряды тех, кто мечтает уничтожить НЭ.
В ряды своего тайного общества.
Организации Актеров.
Однако внутри у Сюй Бэйцзиня всё вспыхнуло от тяжёлого, обожжённого чувства. Ему стало невзирая ни на что тошно и паршиво.
«Неужели они… вся эта орава… настолько отчаянно рвутся к разгадке?»
Дай У видел лишь, как после долгого молчания хозяин книжной лавки вдруг криво усмехнулся.
Губы Сюй Бэйцзиня подрагивали в сухой, лишённой эмоций улыбке, а от фигуры вновь повеяло давящей, удушающей тьмой.
Дай У услышал, как книжник тихо проговорил:
— А какую цену ты готов заплатить за эту правду?