Хэ Шуцзюнь открыла глаза под стройный, разноголосый гул утреннего чтения.
Раннее утро. Утренний урок...
Вокруг сидели её одноклассники. Кто-то откровенно ленился, проглатывая окончания слов, кто-то усердно зубрил, а некоторые, пригнувшись к самым партам, осторожно уплетали завтрак.
До Хэ Шуцзюнь донёсся отчётливый запах крутых яиц — этот специфический, тяжеловатый аромат сваренного белка.
Многие прикрывали лица раскрытыми учебниками, надеясь спрятаться от взгляда учителя, если тот решит проверить, чем занят класс. Впрочем, преподаватель за кафедрой прекрасно всё видел, просто закрывал глаза на эти безобидные попытки отвлечься.
Справа от Хэ Шуцзюнь какая-то девушка громко декламировала древний текст... Поэму? Или стихи? Как же её зову?
Хэ Шуцзюнь никак не могла собраться с мыслями.
Ещё секунду назад она зажмурилась в обветшалой, полутёмной комнатушке Узкой башни, послушно погружаясь в сон по совету Сюй Бэйцзиня. И вот — очнулась от беспросветного небытия, омытая лучами утреннего солнца, среди детского шёпота и шуршания страниц.
Подняв голову, она увидела на стене лозунги для выпускного класса — в основном банальные призывы усердно учиться и каждый день делать шаг вперёд.
И тогда до неё дошло: это первый день выпускного класса.
Она вернулась на Землю.
В то же мгновение сердце сжала дикая, неописуемая смесь чувства реальности и глубочайшего шока. Девушка невольно вскочила, хаотично закрутив головой, словно пытаясь запечатлеть в памяти лицо каждого одноклассника.
Она вглядывалась в их мимику, видя на лицах недоумение и смущённые усмешки.
Это были живые, настоящие, чистые эмоции семнадцатилетних подростков.
Хэ Шуцзюнь показалось, будто она видит сон.
— Хэ Шуцзюнь? — нахмурился дежурный учитель на кафедре. — Что с тобой?
Хэ Шуцзюнь неожиданно то ли всхлипнула, то ли расхохоталась.
— Ничего! Всё в порядке! Просто я... Учитель, я... — Она расплылась в глуповатой, счастливой улыбке. — Я так рада!
По классу перекатился шепоток: ребята переглядывались, гадая, не тронулась ли она умом — с чего бы кому-то радоваться началу выпускного года?
Но Хэ Шуцзюнь действительно ликовала.
Ей удалось вернуться в этот момент! В нормальный, спокойный, умиротворённый мир.
Они с одноклассниками пока ещё только ломали голову над предстоящими вступительными экзаменами и бесконечными проверочными работами. Они смотрели в будущее, которое казалось таким близким и осязаемым — точно солнце в восемь часов утра.
Стоило лишь оглядеться, чтобы почувствовать неисчерпаемый поток возможностей, жизни и энергии. Неисчерпаемую... надежду.
Смахнув слёзы, Хэ Шуцзюнь села на место. Игнорируя изумлённый взгляд соседа сзади, она выхватила из стопки учебник по литературе, наугад распахнула его и принялась громко читать вслух.
Неважно, где она сейчас. Неважно, что будет потом. Никаких кошмаров, никакой Узкой башни!
Пусть хотя бы этот утренний урок она проведёт в чистой, безоблачной радости. В первый день выпускного года. В переломный момент своей жизни.
Пока она читала, голос её постепенно переходил в хрип. Девушка отчаянно вытирала слёзы, но в конце концов просто уткнулась лицом в стол, прикрыв голову учебником. В нос ударил запах типографской краски, смешанный с ароматом соевого молока от соседского завтрака.
И Хэ Шуцзюнь зарыдала во весь голос.
В классе мгновенно воцарилась тишина. Ученики замерли в растерянности, а учитель спешно спустился с кафедры и подошёл к ее парте. Не зная, что предпринять, он осторожно поинтересовался:
— Хэ Шуцзюнь? Тебе плохо?
А она продолжала рыдать.
Девушка бессвязно бормотала какие-то фразы, но ни учитель, ни одноклассники не могли разобрать ни слова.
Они ощущали лишь исходившую от неё захлёстывающую волну скорби, неистового восторга и почему-то... отчаяния.
Учителю так и не удалось успокоить ученицу.
В итоге в первый же день занятий Хэ Шуцзюнь оказалась в школьном медпункте.
Здесь рыдания постепенно утихли. Педагог с тревогой спросил, не стоит ли вызвать родителей или отпустить её домой.
И тут учитель увидел, как на юном, ещё совсем детском лице Хэ Шуцзюнь проступили небывалое прежде спокойствие и зрелая рассудительность.
Подумав мгновение, она качнула головой и тихо проговорила:
— Нет. Я просто немного отдохну здесь, а потом вернусь на уроки.
Учитель всё ещё сомневался.
Но Хэ Шуцзюнь, только что бившаяся в истерике, вполне собрано заверила его, что всё в порядке и ей нужно лишь полчаса тишины.
Дежурный медработник поддержала её, пообещав присмотреть за школьницей, и педагог наконец ушёл.
Хэ Шуцзюнь легла на бок, повернувшись спиной к школьному врачу, и вскоре сделала вид, что уснула. Понаблюдав за ней, медсестра тихо выскользнула из комнаты отдыха.
Едва дверь захлопнулась, Хэ Шуцзюнь тут же села на кушетке.
Она некоторое время пристально смотрела на запертую дверь, невольно перевела дух и горько ухмыльнулась.
Как ни крути, она больше не была той наивной, чистой школьницей.
Перед ними стояла Хэ Шуцзюнь — исполнительница, пробивавшая себе дорогу сквозь кровь и кошмары Узкой башни на протяжении десятков лет.
В первый момент, вернувшись в класс, она действительно ощутила давно забытый, неудержимый восторг.
Бог весть, как страстно она жаждала вернуться к обычной, нормальной человеческой жизни!
Оттого и произошёл нервный срыв. Девушка на мгновение поверила, будто действительно оказалась в прошлом, будто время повернуло вспять, а все ужасы закончились... будто Узкая башня была лишь затянувшимся сном.
Сном.
Именно это слово подтолкнуло её память, заставив осознать: она всё ещё внутри кошмара.
И она вспомнила главный наказ Сюй Бэйцзиня — при любых обстоятельствах сохранять трезвость ума и хладнокровие.
И всё же она позволила себе минутную слабость.
Она плакала и смеялась, и эти эмоции были абсолютно настоящими, вызванными возвращением в этот день. Она едва не задохнулась от слез.
Но одновременно с этим, где-то глубоко в душе, её разум холодно и отрешённо взвешивал каждый шаг.
Хэ Шуцзюнь знала — или, по крайней мере, могла просчитать на основе опыта Узкой башни, — что должно произойти дальше.
Первый день выпускного класса... Очень скоро родители, учителя, школа и вся система образования сойдут с ума от надвигающегося хаоса. Ей нельзя попадать в эту ловушку.
Поэтому нужно как можно скорее покинуть класс. Нельзя оставаться в толпе: катастрофа может разразиться в любой момент, и необходимо обезопасить себя.
Никто не знает, чем обернётся гибель в финальном кошмаре.
Именно из этих ледяных расчётов она дала волю слезам, вынудив учителя отвести её в медпункт.
Когда тот предложил ей отправиться домой, Хэ Шуцзюнь на секунду поддалась соблазну.
Ей до безумия хотелось увидеть своих настоящих, ещё не тронутых безумием родителей.
Но затем она вовремя взяла себя в руки.
Неизвестно, насколько точно этот кошмар воспроизводит реальность. Что, если её «родители» здесь окажутся безумными монстрами?
Вернуться к ним — значит самой шагнуть в капкан и снова оказаться запертой.
К тому же... всё это фальшь. Это не настоящие её отец и мать. И поддаваться лживому утешению в такой момент было смертельно опасно.
Они находятся внутри чудовищного, общего для всего человечества финального кошмара.
Хэ Шуцзюнь глубоко вздохнула и снова утерла невольные слёзы.
Мысли переключились на другое.
Этот кошмар принадлежит всему человечеству. И та точка во времени, где она оказалась, наводила на очевидный вывод о сути происходящего: это конец света. Тот самый апокалипсис, который они уже пережили.
Однако в реальности катастрофа на Земле длилась целое летоисчисление, а уж затем появилась Узкая башня.
Они не могут провести в кошмаре годы, а значит, события неизбежно спрессуются.
Или же время здесь движется скачками, выхватывая лишь ключевые переломные моменты?
Но кем являются все они, попав сюда? Неужели просто вернулись в свои прежние тела?
При этой мысли Хэ Шуцзюнь ощутила укол сожаления. Эх, нужно было ещё там, в башне, подробнее распросить остальных об их прошлом на Земле!
Кто же мог знать, что финальный кошмар окажется именно таким?
Знающей они всё заранее, они могли бы отыскать друг друга гораздо быстрее и объединить усилия.
И всё же...
Хэ Шуцзюнь с опозданием осознала, что у них нет ни малейшего понятия о том, какова цель этого кошмара.
Если это реконструкция гибели человечества, то приведет ли она их в итоге опять к Узкой башне?
Как пройти этот сценарий, чтобы развеять кошмар?
Поразмыслив над этим, Хэ Шуцзюнь сжала кулаки, заставляя себя выбросить лишние мысли из головы.
Сейчас перед ней лежат два пути.
Первый — вернуться в класс, затаиться и наблюдать, куда потечёт сюжет. Возможно, кошмар просто воспроизведёт её утерянные воспоминания о смутных днях выпускного года.
Второй — тайком сбежать из школы и искать зацепки снаружи. Если масштаб локации велик, она сможет найти других исполнителей или жителей башни.
Поколебавшись, Хэ Шуцзюнь выбрала второй вариант.
И прекрасно понимала, что главным мотивом было банальное нежелание возвращаться в тот класс.
Она чувствовала: останься она там хоть ненадолго, и сил уйти уже не найдётся.
Ведь... ведь это место она оплакивала годами. Место, где прошла её юность, где остались её друзья и прежняя жизнь.
Она просто не смела возвращаться.
"Сохраняй разум, сохраняй хладнокровие, оставайся собой, — беззвучно твердила она себе. — Не смей тосковать по тому, что давно мёртво".
Застыв на мгновение, она горько подумала: да, то время ушло навсегда. Его не вернуть.
Её выпускной класс...
Хэ Шуцзюнь с непроницаемым лицом поднялась с кушетки, слегка похлопала себя по щекам, приходя в чувство, и выбралась из медпункта через окно.
Свою школьную куртку она спрятала в шкафу.
В их школе не требовали строгого ношения формы, особенно от выпускников.
Но в первый день от всех ждали аккуратного вида, поэтому большинство накинули куртки поверх обычной одежды.
Теперь же, собиравшись сбежать, светить школьной символикой было нельзя.
К счастью, день выдался тёплым и солнечным.
Когда врач вернётся и обнаружит пустую кушетку, она наверняка решит, что ученица просто ушла на уроки.
А в классе, учитывая общий сумбур первого дня, учителя вряд ли кинутся её искать.
Суматоха выпускного года заставит их сфокусироваться на предметах, опустив мелочи.
Пропажу Хэ Шуцзюнь заметят разве что к обеду, когда подруги не найдут её в столовой.
Но к тому времени она будет уже далеко.
Холодно просчитав всё до мелочей, девушка легко спрыгнула с подоконника на землю.
Школьный двор пустовал — утренний урок только начался, на часах едва перевалило за семь.
Хэ Шуцзюнь распустила хвост, поправила волосы, придавая себе более взрослый вид, и слегка изменила осанку.
Для опытной исполнительницы это не составляло труда: годы, проведённые в кошмарах, давно вытравили из неё детскую застенчивость.
Она удовлетворенно кивнула своему отражению в оконном стекле.
Спустя пару минут Хэ Шуцзюнь с невозмутимым видом кивнула охраннику на воротах и спокойно вышла за территорию школы.
Тот мог принять её за молодую учительницу, чью-то родственницу или курьера — но уж точно не за прогульщицу.
Оказавшись на улице, девушка перевела дух. Она обернулась на здание школы, и в её взгляде мелькнула тень сложной, затаённой грусти.
Какая-то невидимая сила словно тянула её назад.
Но она лишь решительно качнула головой.
— Ну что же, — беззаботно прошептала она себе под нос, — посмотрим, какие сюрпризы приготовил этот мир за пределами школьных стен...
Сделав десяток шагов, она оказалась на перекрёстке.
И замерла.
Взгляд её стал странным, когда она огляделась по сторонам.
Окружающие здания совсем не походили на те, что сохранились в её памяти.
В реальности прямо напротив школы находился маленький канцелярский магазинчик, за ним тянулась вереница закусочных, а дальше начинался спальный квартал.
Многие старшеклассники снимали там комнаты, чтобы не тратить время на дорогу.
Однако сейчас на противоположной стороне перекрёстка возвышалось здание тренажёрного зала.
Хэ Шуцзюнь нахмурилась.
В этот миг до неё окончательно дошло: этот финальный кошмар не был точной копией её родной Земли. Он и не мог им быть.
В этой гигантской декорации спрессованы воспоминания множества исполнителей и жителей башни.
Каждый уголок представлял собой фрагмент чьего-то личного прошлого.
А возможно, некоторые места даже переплетались между собой?
Глубоко вздохнув, Хэ Шуцзюнь направилась к тренажёрному залу.
* * *
— И что мы теперь будем делать в Узкой башне, Бэйцзинь? — озабоченно спросил Линь Цинь.
После того как все погрузились в финальный кошмар, башня мгновенно погрузилась в мёртвую тишину. Гулкая, лишённая жизни пустота могла бы нагнать жуть на кого угодно.
Но Линь Цинь ничего такого не чувствовал. Он всё так же сидел в книжной лавке Сюй Бэйцзиня и откровенно скучал, пока хозяин заведения занимался делами. Ранее Сюй Бэйцзинь предупредил его, что им двоим входить в кошмар не требуется.
— Подожди немного... — откликнулся Сюй Бэйцзинь. — Мне нужно сделать кое-что важное.
— Что именно?
— Запустить трансляцию.
Линь Цинь недоуменно моргнул:
— Стрим?
— Именно... — Сюй Бэйцзинь коротко напомнил ему, как ранее использовал систему трансляций внутри кошмаров. — Сейчас я хочу воспользоваться ею, чтобы передать кое-какие сведения.
Линь Цинь совсем запутался.
Передать сведения? Кому? И почему именно через стрим?
Впрочем, понимая, что дело серьёзное, он не стал мешать.
— Я хочу отправить сигнал о помощи во внешний мир, — пояснил Сюй Бэйцзинь.
— О помощи? — Линь Цинь задумался. — А систему не заблокируют?
Теперь он знал о происходящем куда больше остальных — по крайней мере, о реальном положении человечества. Сюй Бэйцзинь подробно рассказал ему историю расы фиека, чтобы объяснить природу его собственных проблем с памятью.
И хотя к судьбе человечества Линь Цинь оставался равнодушен, мысль о том, через что пришлось пройти самому Сюй Бэйцзиню, мгновенно привела его в ярость.
Сюй Бэйцзиню тогда стоило немалых трудов успокоить своего вспыльчивого спутника.
Что касается остальных — как жителей башни, так и исполнителей, — Сюй Бэйцзинь предпочёл не посвящать их во все детали.
Во-первых, враг слишком силен, и узнай они всю правду прямо сейчас, многие просто пали бы духом.
Во-вторых, хотя захватчики из расы фиека пока не замечали происходящей в игре смуты, стоит людям начать открыто произносить их имя...
Сюй Бэйцзинь помнил те странные зашифрованные символы, что появлялись в чате во время его первых стримов. Он подозревал, что система цензуры просто глушила само название расы агрессоров.
Лишнее внимание фиека им сейчас ни к чему. Поэтому даже в разговорах с Линь Цинем он избегал прямого наименования, пользуясь иносказаниями.
И вот теперь, слыша о плане послать сигнал через систему трансляций, Линь Цинь невольно усомнился.
Кукловоды наверняка наглухо изолировали игру от внешних сетей. Неужели какой-то стрим сможет пробить эту защиту?
— Шансы весьма велики, — ответил Сюй Бэйцзинь. — И всё потому, что эта игра изначально создавалась с функцией внешней трансляции.
Линь Цинь все еще не понимал.
Сюй Бэйцзинь помедлил и пояснил:
— Ты ведь знаешь, что подобных игр, где содержат людей, на самом деле много?
— Много? — повторил Линь Цинь. — Хочешь сказать, их целая куча?
— Именно. Возможно, сотни. А некоторые стримеры даже подключаются к этим играм, чтобы вести трансляции... По сути, это нечто вроде гладиаторских боёв. «Они» держат всех пленников в подобных виртуальных загонах.
— Но зачем держать всех в играх? — искренне удивился Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь прищурился, и голос его стал темным, налившись скрытым смыслом:
— Потому что это «их» родная стихия. Сети, данные, виртуальные миры... Вся эта цифровая реальность — «их» территория.
Линь Цинь задумчиво кивнул, и в его голове начал складываться пазл:
— Значит, ты собираешься...
Кому именно он адресовал этот призыв?
Линь Цинь смутно догадался о замысле.
— Пока рано загадывать, — резюмировал Сюй Бэйцзинь. — Подожди немного, я заставлю систему заработать.
— Хорошо, — соглашаясь, ответил Линь Цинь.
Снова активируя интерфейс трансляции, Сюй Бэйцзинь ощутил странную ностальгию.
А ведь прошло всего несколько дней. Когда они исследовали кошмар Сэ Цзи, зрители в чате всё так же беззаботно шутили и флудили.
Но за эти пять-шесть дней его положение изменилось кардинально.
Его собственный настрой при первом запуске стрима и сейчас — это два абсолютно разных состояния.
И всё же он был искренне благодарен судьбе за появление этой системы и за компанию тех чудаковатых зрителей.
"Привет, Бэйбэй!"
"Бэйбэй сегодня снова на высоте! Обнимашки!"
"Фу, ну и извращенцы в чате!"
"Прочь руки! Бэйбэй принадлежит Яблочку!"
"А где Яблочко? Почему камера не на нём?! Бэйбэй, ты изменился!"
Сюй Бэйцзинь невольно улыбнулся.
Сейчас объектив трансляции показывал происходящее внутри финального кошмара. Сам Сюй Бэйцзинь находился в башне, но благодаря правам администратора Главного разума мог удаленно наблюдать за происходящим и вести стрим.
"Всё-таки позиция Главного разума изменилась кардинально", — подумал он.
При этой мысли Сюй Бэйцзинь кинул взгляд в окно, а затем задумчиво опустил глаза и тихо хмыкнул.
И всё же искусственный интеллект оставался искусственным интеллектом. Этот проклятый алгоритм возвышался над Узкой башней, тайно надзирая за каждым шагом людей.
Исполнители были правы: он действительно служил верным орудием в руках внешних хозяев.
Вздохнув про себя, Сюй Бэйцзинь сосредоточился на кадрах из кошмара. Ему нужно было оценить положение людей, а уже затем вместе с Линь Цинем переходить к следующим шагам.
Кроме того, он краем глаза отслеживал состав зрителей.
Пока в чате мелькали всё те же знакомые ники, новых лиц не появлялось.
Сюй Бэйцзинь ощутил легкое укол разочарования, хотя тут же осадил себя: трансляция только началась, глупо было ждать мгновенного отклика.
Покачав головой, он всмотрелся в экран.
На этот раз в кошмар погрузилось множество народа. Поскольку Сюй Бэйцзинь не задал конкретную цель для камеры, система случайно зафиксировала незнакомого мужчину.
Тот стоял на крыше высотки и неистово орал, словно собираясь сию секунду шагнуть вниз.
Зрители в чате тут же забросали экран вопросами:
"Это ещё что за перфоманс?"
"Новый вид кошмара?"
"Бэйбэй! На связь! Поясни, что тут происходит!"
"Бэйбэй не стримил пару дней, и нашему Детективу явно не терпится поумничать!"
"Детективу? А тебе самому будто не терпится!"
"Я адекватно оцениваю свой IQ (печаль)"
Окинув взглядом сообщения, Сюй Бэйцзинь решил внести ясность:
— Мы вплотную приблизились к финалу этой игры.
Чат буквально взорвался от изумления:
"Финал?!"
"Мамочки! Я только-только проникся стримами, а игра уже заканчивается? Она же вроде сетевая, откуда тут финал?"
"Э-э, ну это как в рогаликах — пройдя игру, ты просто открываешь новый круг?"
"Это же детектив/головоломка, у неё обязан быть логический конец!"
"Детектив как всегда прав!"
Пробежав глазами сообщения, Сюй Бэйцзинь продолжил:
— Завязка игры такова: пережив конец света, человечество укрылось в убежище под названием «Узкая башня». А управляет этим местом искусственный интеллект...
Он вкратце обрисовал каноничный лор вселенной.
Зрители в чате наперебой выказывали удивление.
Затем Сюй Бэйцзинь перешёл к текущим событиям:
— Сейчас абсолютно все игроки — и Актеры, и Исполнители — оказались внутри финального кошмара.
В этом описании он намеренно опустил детали о себе и Линь Цине. Зрители решили, что он находится вместе со всеми в кошмаре, не подозревая, что он остался в реальном пространстве башни.
— В этом кошмаре люди вернулись в день начала катастрофы. Им предстоит сделать окончательный выбор: продолжать слепо верить искусственному интеллекту и оставаться под его защитой в башне — или отвергнуть его опеку и шагнуть навстречу суровому миру.
— Их решение внутри кошмара напрямую повлияет на статус Главного разума Узкой башни.
— Дело в том, что когда этот ИИ только создавался, его единственным назначением было управление убежищем.
— Если все выжившие единодушно проголосуют за отключение ИИ, система окончательно утратит права на управление башней.
— Разумеется, такой выбор нельзя сделать на пустом месте. В своё время создатели башни и ИИ приложили невероятные усилия и пошли на огромные жертвы, чтобы возвести этот оплот.
— Это был ответ человечества на гибель прежнего мира. А значит, люди должны снова пройти через весь кошмар катастрофы от начала до конца и подтвердить свою готовность идти дальше. Только тогда процедура отключения будет завершена.
— И прямо сейчас игроки стоят перед этим роковым выбором.
Сюй Бэйцзинь плавно изложил суть происходящего, обнажив главную дилемму финала.
Отключить искусственный интеллект — или оставить всё как есть?
И среди зрителей трансляции этот вопрос вызвал нешуточные споры.