Оставалось полчаса.
У Цзянь сознавал это с каким-то оцепенелым спокойствием. В его сознании прочно укоренилась трезвая, почти отчаянная рассудительность, позволявшая хладнокровно взвешивать факты. Расклад выходил незамысловатый: выбраться из Кошмара требовалось до того, как через тридцать минут рухнет катаклизм. Иными словами, с момента погружения в этот мир у них было от силы чуть больше часа на поиск улик и разгадку.
Если надвигающаяся катастрофа окажется столь же чудовищной, как писали в газетах, выжить в этой бойне не удастся никому — даже исполнителям, не говоря уже о местных жителях. Гибель людей неминуемо спровоцирует перезапуск Кошмара.
Время уходило, нужно было спешить.
Однако за этой ледяной рассудительностью таился липкий, сковывающий ужас. У Цзянь с запоздалым удивлением заметил, как его пальцы добела въелись в газетный лист, сминая и рвя пожелтевшую бумагу. Сидевшие рядом исполнители застыли с одинаковым выражением ошеломления и страха на лицах. А у парня-студента, что сидел напротив, мелкая дрожь била пальцы, сложенные на столе.
У Цзянь тяжело, прерывисто выдохнул. Превозмогая дрожь в руках, он аккуратно коснулся плеча юноши.
— Не бойся, — произнёс он.
Голос предательски срывался, горло пересохло от страха. Студент уставился на него остекленелым взглядом и лишь спустя долгую паузу тихо спросил:
— Мы умрём?
— Нет... — откликнулся У Цзянь. Голос звучал словно сквозь вату, точно принадлежал не ему, а доносился из немыслимой дали. У Цзянь и сам плохо понимал, что несет: — Не умрём. Разве люди настолько хрупкие?
— Но это ведь небывалая катастрофа, — глухо возразил парень. — В нашем обществе и без того хватало безумцев. А теперь слились воедино и людской психоз, и небесная кара.
У Цзянь беззвучно пошевелил губами, не найдя, что возразить. Наконец выдавил из себя совсем уж тоскливое:
— Ну надо же мне сказать хоть что-то обнадеживающее, а?
Студент лишь смолк, опешив от такого заявления.
Даже в подобной обстановке у У Цзяня проскакивала его привычная беспечность и неспособность вовремя прикусить язык. Зрители в чате трансляции отреагировали мгновенно:
«М-да, всю атмосферу испортил».
«Вот это поворот... Получается, завязка этого Кошмара — падение метеорита и гибель цивилизации?»
«Почему мне кажется, что этот Кошмар вообще не похож на предыдущие?»
«Ничего себе! Теперь понятно, зачем потребовалась такая гигантская локация! Как иначе показать весь ужас падения астероида?»
«Режиссёры, дайте максимум спецэффектов! Задействуйте всё!»
«Жаль бедолаг-исполнителей. В прошлых Кошмарах они ломали голову с загадками, а тут попробуй просто не склеить ласты!»
«Ха-ха-ха, раньше были интеллектуальные дуэли, а теперь чистое выживание!»
«Так вот оно что! Все эти сумасшедшие — просто сопутствующая угроза, а вовсе не ключ к разгадке?»
«Э-э-э, ну тут как посмотреть, давайте ещё понаблюдаем».
«Я одного не пойму: если главное — то, что летит с неба, то при чём тут музей? Такая огромная локация — и тоже просто декорация с опасностями?»
«Судя по тому, что успели выяснить исполнители, в Кошмаре три ключевые зоны: библиотека, музей и управление аэронавтики. Но у меня в голове это пока в единую картину не складывается».
«И снова мой коронный вопрос: кто же хозяин этого Кошмара?»
«Блин, умоляю, не выноси мне мозг этим вопросом!»
* * *
Споры в чате вызвали у Сюй Бэйцзиня невольную улыбку. Но поскольку Линь Цинь сидел совсем рядом, Сюй Бэйцзинь постарался скрыть эмоции.
Честно говоря, как Линь Циню каждый раз удавалось усесться под боком именно тогда, когда включалась трансляция?
Сюй Бэйцзинь покосился на спутника и тихо вздохнул:
— Как думаешь, они найдут на верхних этажах что-нибудь стоящее?
Линь Цинь слегка наклонил голову:
— Наверное.
Сюй Бэйцзинь от неожиданности замер. Уверенность в голосе Линь Циня показалась ему странной.
— Если ты здесь, значит, и улик в библиотеке предостаточно, — добавил тот.
Сюй Бэйцзинь лишился слов. Ход мыслей был железный — и ведь не возразишь.
Если в локации находится актёр, Главный разум тем самым прямо намекает на наличие ключевых сведений. Но та абсолютная естественность, с которой Линь Цинь произнёс это, выбивала из колеи.
Неужели Линь Цинь додумался до такого логического вывода? Это совершенно не вяжется с его привычкой решать любые проблемы исключительно грубой силой. Неужели опять сработало его феноменальное чутьё?
Сюй Бэйцзинь озадаченно посмотрел на парня.
Большинство исполнителей даже не догадывались об этой закономерности: там, где есть живой человек, обязательно скрыта зацепка. Без исключений. Всё упиралось лишь в то, сумеют ли они задать правильный вопрос или выполнить нужное условие, чтобы Главный разум передал им информацию через актёра. Стоило исполнителям потерпеть неудачу в расспросах, как они тут же решали, будто этот житель Узкой башни ничего не знает о Кошмаре. А на самом деле они просто не нашли нужного подхода.
И вот Линь Цинь только что между делом озвучил то самое неписаное правило.
«Раз ты здесь, то и зацепка здесь».
На чём же он сделал акцент — на Сюй Бэйцзине или на этом месте?
Он действительно разгадал скрытый механизм, ведомый одним лишь актёрам, или... просто считал Сюй Бэйцзиня особым?
Линь Цинь всегда видел в нём нечто исключительное, и Сюй Бэйцзинь к этому давно привык. Но всё же...
Оставалось лишь смиренно вздохнуть. Зачем забивать себе голову лишними размышлениями? Наверняка снова сработала нечеловеческая интуиция Линь Циня.
Да и вообще, как ему удалось среди сотен актёров с первого взгляда распознать уникальность Сюй Бэйцзиня? Это тоже не поддавалось никакому объяснению. Равно как и его невероятная физическая сила, провалы в памяти, загадочное прошлое... Линь Цинь был соткан из тайн, о природе которых не догадывался даже сам.
У Сюй Бэйцзиня тоже хватало секретов. Но, в отличие от Линь Циня, он прекрасно помнил и понимал всё до единого слова.
Переведя взгляд обратно на экран трансляции, Сюй Бэйцзинь подумал: «Падение метеорита? Нет... Это называлось по-другому. Схождение небесного огня».
По крайней мере, именно так они нарекли ту грандиозную катастрофу.
Сюй Бэйцзинь устало зевнул, ощущая, как в груди снова поднимается волна давно затаённой горечи. Этот Кошмар был воссозданием прошлого. Точнейшим, пугающе достоверным слепком прошедших дней. Всё, что разворачивалось здесь, когда-то уже происходило на Земле.
Исполнители и актёры забыли то время. Но Сюй Бэйцзинь помнил.
Как-то раз он сказал Дай У, что память может стать тяжким проклятием. И это была чистая правда. Если бы только можно было вычеркнуть те воспоминания!
Губы Сюй Бэйцзиня искривились в горькой ухмылке.
И в то же мгновение над самым ухом раздался знакомый бархатистый голос Линь Циня:
— Если не хочется улыбаться, не насилуй себя.
Губ касалось мягкое тепло: Линь Цинь осторожно прикоснулся пальцами к его лицу, разглаживая печальный изгиб.
Сюй Бэйцзинь вздрогнул и невольно повернулся к нему.
Взгляд Линь Циня был устремлён прямо на него. Сюй Бэйцзинь не мог разгадать вспыхнувшие в этих глазах чувства — они находились слишком близко. Впервые Сюй Бэйцзинь осознал, что Линь Цинь без труда переступил границы его личного пространства. А сам он даже не попытался воспрепятствовать.
Сюй Бэйцзинь замер, растерянно глядя на него.
Линь Цинь чуть склонил голову и вдруг тихо спросил:
— В такие моменты я должен тебя поцеловать?
Сюй Бэйцзинь: «...»
Морок разом рассеялся. Смахнув с лица оцепенение, Сюй Бэйцзинь принял строгий вид и оттолкнул Линь Циня.
— Нельзя, — безэмоционально чеканя слова, произнёс он.
— Ты сказал «нельзя», а не «не должен». Значит, поцеловать я тебя всё-таки должен... — протянул Линь Цинь. — Но ты запрещаешь?
Сюй Бэйцзинь: «...»
«И как только в одном человеке уживается столько невыносимой наглости!» — возмутился про себя Сюй Бэйцзинь. Он вновь почувствовал, как закипает раздражение. Но на сей раз сдержался и лишь отрезанно повторил:
— Именно. Я запрещаю.
— А когда настанет момент, когда я буду должен, а ты разрешишь... тогда поцеловать тебя можно будет?
Уши Сюй Бэйцзиня вспыхнули густым румянцем. Удостаивать Линь Циня ответом он не стал и просто отвернулся.
Линь Цинь провожал его взглядом, думая про себя: «Даже без ответа я всё знаю. Этот миг уже совсем близко, не так ли?» Интуиция безошибочно подсказывала ему именно это.
На губах Линь Циня заиграла довольная, бесшумная улыбка.
* * *
Фэй вышагивала за пределы территории Управления аэронавтики, чувствуя полнейшую растерянность. За её спиной не утихали жаркие споры астрономов-любителей.
Ей удалось выудить из их разговоров кое-какую информацию. К примеру, небесный объект, за которым они наблюдали, достигнет поверхности планеты буквально через двадцать-тридцать минут. Колоссальная ударная волна способна в мгновение ока стереть всё живое. Выходит, им отведены считаные минуты жизни.
А ещё любители звёзд утверждали, что охватившее человечество безумие — начавшееся примерно год назад — напрямую связано с приближением этого космического тела. Возможно, его приближение изменило магнитное поле планеты, что подспудно отразилось на рассудке людей?
Один из исследователей яростно отстаивал эту теорию, хотя остальные встретили её скептически, да и сама Фэй сомневалась. Если катастрофа повлияла на мозг людей, то почему одни сошли с ума, а другие сохранили рассудок? Или же те, кто казался нормальным, на самом деле тоже давно лишились ума?
От этой мысли становилось жутко, и Фэй постаралась выкинуть её из головы, заставив себя сосредоточиться на текущей задаче.
— Значит, времени в этом Кошмаре у нас почти не осталось, — пробормотала она себе под нос.
Исполнители договаривались встретиться в библиотеке после осмотра своих зон и обменяться найденными зацепками. Но Фэй и помыслить не могла, что на прохождение наложат столь жёсткое временное ограничение. Путь от библиотеки до Управления аэронавтики занимал около двадцати минут ходьбы — и это без учёта задержек из-за встречавшихся по дороге сумасшедших. Вернуться пешком они попросту не успеют: небесное тело обрушится на землю раньше.
Фэй невольно бросила взгляд на небо. И только сейчас до неё дошло, почему Му Цзяши то и дело запрокидывал голову. Он, похоже, догадывался о надвигающейся катастрофе.
Они обменялись с Му Цзяши короткими взглядами, без слов понимая тревоги друг друга.
Му Цзяши уже собрался что-то сказать, как вдруг неподалёку раздалось два коротких автомобильных гудка.
Звук автобусного сигнала.
Длинноволосый исполнитель вяло пробормотал:
— Может, доедем до библиотеки на автобусе?
— Не знаю, — тихо ответила Фэй. — Надо спросить...
Длинноволосый лишь кивнул. Несмотря на своё повернутое на смерти безумие, в этом Кошмаре он, казалось, окончательно ошалел от витавшего вокруг психоза. Он рассчитывал испробовать новый, изысканный способ гибели, а получил...
Лицо исполнителя выражало глубочайшую хандру. Он и сам не помнил, когда впервые ощутил эту болезненную тягу к смерти, но за этим явно стояло нечто большее, чем просто извращённое удовольствие. Испытывая разные способы уйти из жизни, он словно пытался что-то доказать... или разыскать.
Когда любители астрономии заговорили об «объекте, падающем с небес», и о скорой гибели планеты от страшного удара, сердце длинноволосого ёкнуло. В ушах будто прозвучал чёткий, властный шёпот: * «Вот оно! Это именно то!»*
Но что за этим кроется, он и сам толком не понимал. Он искал... особое ощущение, переживание. Опыт самой смерти.
То самое мгновение угасания, которое он тщетно пытался уловить всю жизнь.
Многие гибли в Кошмарах и возрождались вновь, испытывая панический страх перед предсмертной болью. Но длинноволосый отличался от них. Он искал смерти не ради боли, а ради того краткого мига после воскрешения — мига ошеломительной вспышки света, подобной пробуждению от затяжного сна.
Словно он уже проходил через это наяву.
Воскрешение после смерти. Как будто это чувство уже было глубоко впечатано в его память. И теперь он искал то самое дежавю — ощущение пробуждения после тысячелетнего небытия.
И вот едва зашла речь о гигантском объекте, несущемся из космоса, о мгновенном уничтожении планеты... внутри него проснулось странное чувство. Смесь животного страха и трепетного предвкушения.
Он застыл на месте с отрешённым видом, не в силах разобраться в собственном смятении.
Ни Фэй, ни Му Цзяши не обратили на длинноволосого никакого внимания. Исполнители прекрасно знали: искатели смерти — законченные безумцы, разговаривать с ними бесполезно, они одержимы лишь поиском гибели. Да и кому охота погружаться в чужой болезненный бред? В Узкой башне у каждого душевный мир был искалечен до предела — лишь бы как-то противостоять безумию Кошмаров. Заниматься чужими переживаниями никому не хотелось: самим бы выжить. Они давно напоминали ходячие трупы.
Фэй перевела взгляд на подкатывающий автобус. Тот вынырнул из глубины улицы и плавно замер подле троих исполнителей.
Двери с шипением распахнулись. Исполнители переглянулись, не спеша ступать в салон. Водитель тоже не торопил их, молча глядя прямо перед собой.
Наконец Фэй подалась вперёд и спросила:
— Свободен, уважаемый? До библиотеки довезёте?
Водитель одеревененно кивнул.
Троица поднялась на подножку. Пешком до библиотеки они бы точно не успели, а на автобусе шанс добраться до катастрофы ещё оставался.
В салоне больше не было ни души, точно Управление аэронавтики служило конечной остановкой маршрута.
Фэй про себя изумилась: до чего странно! Зачем в гибнущем мире продолжать движение общественного транспорта?
Машинально взглянув на встроенные в салон часы, она отметила время: половина четвёртого вечера.
«Если так, — мысленно рассудила она, — удар случится около четырёх. У нас в запасе минут тридцать... примерно».
Главный разум НЭ явно страдал педантичностью и всегда аккуратно выстраивал хронометраж внутри Кошмаров. Это правило давным-давно вывели исполнители с верхов. Впрочем, из любого правила случаются исключения.
Фэй не находила себе места от тревоги и всё же решила заговорить с шофёром:
— Скажите, а вам не страшно выходить на рейс в такое время?
— Опасно... Конечно... Опасно, — заплетающимся языком отозвался водитель. — Но... Начальство... Требует. И... Я... Люблю... Работу.
Фэй озадаченно посмотрела на него. Похоже, перед ней был очередной сумасшедший.
Она продолжила:
— Мы только что из Управления аэронавтики. Там говорят, скоро с неба упадёт что-то страшное...
— Не верьте... Этим... Болтунам! — внезапно грубо перебил её водитель. — Все они... Лжецы! Психи! Разносят... Всякую... Чушь. Всё это... Враньё!
Фэй опешила. Враньё?
Она снова метнула взгляд в окно. Небо оставалось безупречно чистым, залитым ярким солнечным светом. Никаких признаков беды. Будь до глобального катаклизма всего полчаса, на небосводе наверняка появилось бы хоть какое-то знамение? Падающий из космоса объект трудно не заметить.
К тому же те люди — всего лишь астрономы-любители. Вдруг они приняли за угрозу банальный космический мусор? И с чего они решили, будто эта штука врежется именно в их планету? Для такого вывода требуются сложнейшие расчёты специалистов.
Слова шофёра породили в душе Фэй узел сомнений, но доверять сумасшедшему водиле тоже не приходилось.
Она с досадой прикусила губу и не удержалась:
— Откуда у вас такая уверенность?
— Потому что... Я... Знаю! — мотнул головой шофёр. — Враньё... Сплошное враньё! Все эти сказочки... Придумали... Чтобы объяснить... Откуда взялись... Психи. Они... Просто... Очередные... Мошенники!
Фэй застыла, осмысливая его слова.
Ведь те астрономы тоже связывали космическое тело с массовым помешательством — кто-то грешил на магнитные аномалии, кто-то кивал на «пришельцев». Подобные теории явно пользовались успехом среди населения. Непонятная эпидемия безумия вспыхнула на пустом месте, и ни один учёный не мог объяснить её природу или найти лекарство. На фоне беспомощности науки буйным цветом проросли теории заговора. В итоге дело дошло до того, что даже этот водитель отказался верить во что бы то ни было.
Однако этот вывод натолкнул Фэй на иную мысль. Размышления большинства жителей могли быть бреднями, но что, если в одной из версий затесалась правда? Особенного внимания заслуживала версия с падением объекта...
Ведь цель исполнителей в Кошмаре — распутать узел чужих сожалений и снять душевную травму хозяина этого мира. А раз они оказались именно в этой временной точке, то Кошмар жителя Узкой башни неизбежно связан со случившимся — или тем, что вот-вот должно случиться.
И что может врезаться в память сильнее, чем конец света, уничтоживший родную планету?
Фэй перевела дыхание. Мысль о масштабном катаклизме породила следующий, совершенно безумный вопрос: если так, неужели для прохождения Кошмара им придётся... предотвратить гибель планеты?
Но это же немыслимо!
Фэй горько ухмыльнулась, признавая нелепость своей догадки. В этом мире наверняка скрыты и другие зацепки, которые они пока не обнаружили.
В тяжёлых раздумьях пролетели минуты пути. Спустя десять минут автобус затормозил у здания библиотеки.
У Цзянь уже ждал их на крыльце. Совсем недавно студент поведал ему обо всех газетных публикациях и слухах относительно «неопознанного летающего объекта». Юноша честно выложил всё, что успел разузнать за последние дни. Однако эта ценнейшая информация выбила у У Цзяня почву из-под ног, погрузив в отчаяние.
Он пришёл к тому же выводу, что и Фэй: неужели от них ждут спасения мира от астероида?
И если всё это на самом деле произошло в прошлом на Земле... то неужели именно так выглядит катастрофа, стёршая их прошлую жизнь?
У Цзянь тяжело вздохнул.
Исполнители спустились с третьего этажа на первый, взяв юношу-студента с собой. Своей целью они выбрали Сюй Бэйцзиня — попытаться уломать его провести их на пятый этаж, в служебную зону библиотеки, куда пускали только персонал. Там наверняка таились ответы.
Короткостриженый отправился на переговоры к Сюй Бэйцзиню, а У Цзянь вышел на улицу осмотреться — не вернулся ли кто из остальных.
И тут до его уха донёсся рокот автомобильного двигателя.
Повернув голову, он увидел крытый грузовичок, миновавший библиотеку и устремившийся по дороге на север. «Откуда здесь машина?» — удивился про себя У Цзянь.
Он проводил грузовичок взглядом и заметил, как вдалеке на северной полосе показалась тёмная точка. Разминувшись со встречным фургоном, точка быстро приближалась, стремительно увеличиваясь в размерах.
У Цзянь прищурился, всматриваясь в силуэт.
Наконец он разглядел знакомые очертания — это был подкатывающий к библиотеке автобус.