Сюй Бэйцзинь завел будильник на утро. Когда на рассвете он открыл глаза, то, несмотря на ночь без сновидений, ощутил странную легкость — будто только что очнулся от затянувшегося, тяжелого сна. Многолетняя усталость не улетучилась без следа, но давний груз, давивший на плечи, стал ощутимо легче.
Некоторое время он завороженно смотрел в пустоту, а затем глубоко вздохнул. На лице снова проступила привычная рассудительность и холодная собранность.
Он точно знал, что предстоит сделать.
Всё утро Сюй Бэйцзинь связывался с контактными лицами на этажах Узкой башни, выверяя списки тех, кого не удалось отыскать силами исполнителей. Панель управления наглядно показывала местоположение каждого потерявшегося, и связные без промедления отправлялись на поиски.
День пролетел в непрерывных хлопотах.
Лишь на самом нижнем ярусе Башни царило спокойствие — это было единственное место, не требовавшее вмешательства Сюй Бэйцзиня. Местные исполнители и жители первыми узнали правду, быстрее остальных отыскали всех до единого и посвятили их в детали, касающиеся Финального кошмара.
Атмосфера всего дня выходила необычайно тихой и давящей. Люди жаждали новостей, но не смели тревожить Сюй Бэйцзиня, видя, с каким отчаянным упорством он работает.
И всё же Сюй Бэйцзиня не покидало едва уловимое ощущение: когда он связывался с очередным человеком, когда на мгновение отвлекался и бросал взгляд на Панель управления с её бесконечным лабиринтом этажей, ему казалось, будто в разных уголках Башни одна за другой вспыхивают крошечные искорки надежды.
Напряжение, висевшее в воздухе, казалось тяжелым, почти осязаемым, но именно оно несло в себе долгожданное спасенье. Люди увидели свет.
Многие из них ни о чем не догадывались. Они не знали о существовании Сюй Бэйцзиня, не ведали о трудах Му Цзяши и его товарищей, не подозревали о судьбе Линь Циня, сумевшего вырваться во внешний мир и тут же брошенного обратно.
Возможно, эти люди просто молча и упорно гнули свою линию. Не задавали вопросов, двигались вперед с упрямой решимостью. Шли напролом к той самой надежде, пусть даже в глубине души считали, что обречены на провал и цель недостижима.
Но теперь кто-то подхватил их под руки и прошептал: «Надежда совсем рядом».
Ещё немного — и её можно будет сжать в ладонях.
Сквозь шум связи Сюй Бэйцзинь то и дело слышал чужие голоса. Где-то раздавались ликующие крики, где-то — сдавленные, навзрыд, всхлипы.
В эти минуты в нем просыпалось давно забытое чувство глубокого сопереживания.
Связные, сбиваясь от захлестнувших эмоций, извинялись, что не могут говорить толком, но снова и снова заходились в слезах. Они шли искать своих соплеменников и соратников с мокрыми от слез глазами.
Их сородичи. Их товарищи.
В конце концов даже всегда хладнокровный Сюй Бэйцзинь почувствовал, как к глазам подступают слезы. Единый порыв, охвативший Узкую башню, был заразителен.
Они вместе проходили через этот ад и вместе готовились сделать шаг к главному повороту в своей судьбе.
Десятилетиями хрупкое судёнышко их жизней спокойно плыло по течению, пока однажды его не перевернула сокрушительная волна. С тех пор они покорились стихии. Беспомощно наблюдали за собственным падением, проходили через бесконечные круги отчаяния и не видели ни единого луча света. Теперь же кто-то зажег для них факел.
И в конечном счете это делалось ради спасения каждого.
Разыскивая людей, связные неустанно повторяли наказ Сюй Бэйцзиня:
— В Финальном кошмаре сохраняйте предельное хладнокровие. Не теряйте себя, держитесь за рассудок, не позволяйте кошмару поглотить вас.
Никто не понимал, откуда взялось такое требование, но все с готовностью кивали.
Многие выглядели оборванными и истощенными. На руках у некоторых темнели свежие следы от собственных зубов — так они удерживали сознание от безумия.
— Да пустяки, — уверенно махал рукой кто-то из исполнителей. — Если почувствую, что теряю разум, просто укушу себя посильнее. Я так всегда в кошмарах делаю, работает железобетонно.
Связные лишь глотали слезы, не в силах возразить.
Наконец, когда уже подступал вечер, отовсюду начали приходить вести об успехе. На доступных им ярусах связные разыскали всех до единого и объяснили суть происходящего.
С самого момента появления в Узкой башне человечество еще никогда не было спаяно так крепко.
Разумеется, среди них хватало и подлецов, и безумцев, и отбросов, но в эту минуту никто не мог устоять перед великим соблазном надежды.
Найдется ли тот, кто решится на предательство? Сюй Бэйцзинь невольно задумался об этом.
Он понимал, что подобные мысли подтачивают решимость — в первую очередь его собственную. Но пренебрегать такой вероятностью он не имел права. Взяв на себя ответственность, он был обязан думать о судьбе всех людей.
Поколебавшись мгновение, он отправил дополнительное распоряжение каждому связному: найти хотя бы одного человека, заслуживающего абсолютного доверия, и сделать его Хранителем договора, сообщив имя только Сюй Бэйцзиню.
Кроме них троих, никто на ярусе не должен был знать, кто исполняет эту роль.
Задача Хранителя договора заключалась в том, чтобы перешагнуть порог кошмара последним. Он был обязан убедиться, что каждый выполнил наказ Сюй Бэйцзиня. Если же кто-то нарушит обещание, Хранитель заставит его подчиниться силой.
Это была необходимая двойная подстраховка.
Отправив указания, Сюй Бэйцзинь переключился на поиски людей на самых высоких ярусах. Население там было скудным — около сотни человек на все этажи выше пятидесятого.
Пятидесятый ярус — огромная высота, но до вершины Узкой башни оттуда оставалось еще долгое путешествие. На этих этажах обитали лишь сильнейшие из игроков.
Сюй Бэйцзинь действовал быстро, применяя ту же схему со связными и Хранителями договора.
Обитатели верхов не могли проверить слова Сюй Бэйцзиня, но они слишким долго пробыли в плену безысходности, а потому просто поверили ему.
На каждом из этих этажей проживала лишь горстка людей, а некоторые ярусы и вовсе пустовали.
Высшие исполнители, вероятно, давно догадались о природе происходящего с жителями Башни. На некоторых ярусах считанные исполнители вынуждены были уживаться с единичными местными обитателями.
За долгие годы они успели изучить изъяны друг друга. Но знать правду — вовсе не значит уметь всё исправить. Узнав о скором открытии Финального кошмара, они плакали от счастья. После долгих лет безмолвного смирения они наконец дождались перемен.
На душе у Сюй Бэйцзиня становилось всё тяжелее. На мгновение ему даже захотелось, чтобы он никогда не искал этих людей и ничего не знал об их существовании.
Но в то же время некая холодная, непреклонная воля заставляла его идти до конца.
Сюй Бэйцзинь порой ловил себя на том, что шепчет в пустоту:
— Процесс запущен... Назад дороги нет... Или победа, или гибель...
Он пытался убедить самого себя. Когда сомнения становились невыносимыми, он наказывал себе отвлечься и перебрасывался парой фраз с Линь Цинем.
Он чувствовал, что колоссальная тяжесть, давившая на него, теперь распределилась между всеми.
Пусть люди не знали всей правды и не догадывались о развязке, они тоже несли это бремя. Они подспудно понимали, насколько ужасными будут последствия в случае неудачи, но всё равно ответили согласием.
В конце концов Сюй Бэйцзинь ощутил, как его подталкивает вперед неведомая сила. Легкая, но непреклонная — настолько, что он сам перестал понимать, ведет ли его собственная воля или же просто общее желание всех обитателей Башни.
Он сумел убедить и себя.
Это была невиданная доселе операция. Судьба словно сплела их всех в единый организм, возложив общую ответственность ради общего и личного спасения.
Последним человеком, которого отыскал Сюй Бэйцзинь, оказалась исполнительница, поднимающаяся выше всех в Узкой башне.
Она застряла на шестьдесят пятом этаже.
На этом ярусе она находилась в полном одиночестве — ни жителей Башни, ни других исполнителей.
Это означало абсолютную изоляцию. Будь здесь хоть один житель, она могла бы через его кошмар спуститься ниже. Но здесь не было никого.
За ней никто не последовал, и постепенно о ней просто забыли.
Забытый всеми герой.
Исполнители вычеркнули её из памяти, забыв о той, кто формально являлся сильнейшим из них. Никто не помнил её имени, никто не знал о её былом величии.
Мир просто бросил... её.
По имени на панели управления Сюй Бэйцзинь не мог определить пол, и лишь увидав её лично, сменил обезличенное «он» на «она».
Это была молодая женщина. На первый взгляд казалось, будто она вполне освоилась на шестьдесят пятом этаже: разводила цветы, читала книги, а драгоценные карты предметов использовала как подставки и раскладывала из них пасьянсы.
Так она пробыла здесь неисчислимое множество одиноких ночей.
Её имя, судя по панели, было Сян Чэньюй.
— Госпожа Сян, добрый вечер.
Когда голос Сюй Бэйцзиня прозвучал у неё над ухом, Сян Чэньюй вздрогнула и невольно огляделась, но ничего не увидела. В её взгляде проскользнуло заторможенное замешательство.
Сюй Бэйцзинь коротко изложил суть дела.
Реакция Сян Чэньюй оказалась медленной. Сюй Бэйцзинь терпеливо ждал, пока до неё дойдет смысл сказанного.
Спустя некоторое время Сян Чэньюй неспешно проговорила:
— Значит... ты собираешься открыть... Финальный кошмар?
— Именно так, — ответил Сюй Бэйцзинь. — Госпожа Сян, дело за вашим ответом.
Сян Чэньюй на миг замерла, а затем её щеки стали влажными. Прежде чем она успела осознать происходящее, её глаза застлали слезы.
— Разумеется... Разумеется, да!
Так к ним примкнула последняя исполнительница Узкой башни.
На самом деле разыскать и убедить жителей Башни оказалось куда сложнее, чем исполнителей. Исполнители в большинстве своем сохраняли рассудок, тогда как многие жители — подобно той женщине на нижнем ярусе, что забилась в угол и дрожала от страха — окончательно утратили разум и собственное «я».
Они без остатка растворились в ролях своих сценариев, хоть и не сошли с ума настолько, чтобы отправиться в серый туман. Принимая себя за персонажей игры, они оставались глухи к разговорам о побеге из Узкой башни.
Поэтому связным приходилось заходить с другой стороны — говорить о Финальном кошмаре и НЭ, чтобы склонить их на свою сторону.
Выполнят ли они наказ Сюй Бэйцзиня в конечном счете, оставалось загадкой.
Но Сюй Бэйцзинь сделал всё, что было в его силах.
За этот день перед его взором прошла вся галерея человеческих судеб.
Раньше он не покидал нижний ярус, лишь наблюдая сквозь окна книжной лавки за клубами серого тумана снаружи. Он представлял себе жизнь людей в Башне, но никогда не видел её воочию.
Уклад на нижнем ярусе и на верхних этажах разительно отличался — и по обстановке, и по самой атмосфере.
Наверху жизнь казалась куда более спокойной и размеренной, а быт — несравнимо более комфортным. Впрочем, эту тишину вернее было бы назвать мертвой.
Многие там давно смирились с тем, что никогда не покинут Узкую башню.
Лишь немногие — подобные Е Лань и её спутникам — были готовы бросить всё и спуститься на нижний ярус ради призрачного шанса.
К тому же, какими бы надеждами они ни тешились, решение вернуться на дно означало перечеркнуть всё свое прошлое.
Как произошло и с Му Цзяши — хотя его возвращение не было связано со слухами, гулявшими по Башне.
Это было признанием полного поражения, пусть сами они предпочитали называть это погоней за надеждой.
Безумие?
Безумие пряталось за фасадом благоразумия. На верхних ярусах ощущалось незримое, натянутое до предела напряжение — струна в душе каждого готова была лопнуть в любой момент.
Они стояли на самом краю бездны.
И для тех, кто поднялся снизу, это ощущалось с особой остротой. Они шли наверх с надеждой, а натыкались на ещё более глубокую беспросветность и уныние. К тому же кошмары на верхних этажах оказались куда страшнее, чем они предполагали.
Что же до жителей Башни, то их облик определялся иным. Их насквозь пропитала душная, гнилостная атмосфера этого места.
Их хладный, почти посмертный бред стал хроническим. Они уже не могли вырваться из привычных ролей.
Пусть поначалу их подталкивали лишь требования НЭ, со временем, по мере вживания в образы своих кошмаров, они с ужасом замечали, что отражение в зеркале становится чужим.
Кто они на самом деле?
Где их собственное «я»?
Когда человек теряет осознание собственной личности, к кому вообще обращено понятие «я»?
Жителей Башни убедила не столько надежда на спасение, сколько простое любопытство к Финальному кошмару.
Как бы то ни было, все они ответили согласием.
Когда связные пронесли весть о Финальном кошмаре по своим ярусам, те, кто ничего о нем не слышал, встретили её с ликующим восторгом, за которым тут же последовал липкий страх.
Они боялись верить. Опасались, что это очередной нелепый слух, возникший из ниоткуда и готовый рассеяться в любой миг.
Но на этот раз связные назвали точное время.
— Сегодня в полночь мы узнаем ответ.
В полночь!
Люди то и дело бросали взгляды на часы, ведя обратный отсчет. Они пытались взять себя в руки, но безумное возбуждение, охватившее Узкую башню, не утихало.
Десять часов вечера. Сюй Бэйцзинь всё так же стоял перед панелью управления.
Он провел на ногах почти весь день. Лишь изредка, чувствуя усталость, опускался прямо на пол, и интерфейс послушно смещался вслед за его взглядом.
Он отстраненно беседовал с Линь Цинем, хотя основной поток его внимания уходил на координацию связных и Хранителей договора.
За день им удалось связаться со всеми обитателями Башни — немыслимое достижение.
Во многом это стало возможным благодаря Дин И, Дай У и Су Энье, которые предварительно уведомили более девяноста процентов населения. Сюй Бэйцзиню оставалось лишь закрыть бреши.
Вторым фактором стали полномочия Панели управления — или, вернее, права НЭ. Они давали колоссальные возможности. Он мог отследить любого человека, навести на него удаленную камеру и выстроить прямую связь.
Те немногие жители, к которым связные не могли подступиться, и замкнувшиеся в себе исполнители выходили на связь лично с Сюй Бэйцзинем.
К счастью, таких набралось немного. Иначе закончить работу до ночи вряд ли бы удалось.
Но они успели.
До назначенного срока оставалось два часа.
Сюй Бэйцзинь внимательно изучал одну цифру на экране.
Это было число людей, находившихся в кошмарах прямо сейчас.
Совсем немного — сорок или пятьдесят человек.
Обходя ярусы, связные просили всех воздержаться от входа в кошмары, предупреждая, что ночью откроется доступ к главному испытанию.
Большинство прислушалось. Даже сомневающиеся предпочли не рисковать и подождать пару часов.
Исполнители с верхних этажей после разговора с Сюй Бэйцзинем также замерли в ожидании. На нижнем ярусе всё было организовано заранее.
И всё же несколько десятков человек — как исполнителей, так и жителей — шагнули в кошмары.
Кто-то проявил равнодушие, кто-то — пренебрежение, а кто-то надеялся успеть проскочить до полуночи. Так или иначе, они оказались внутри.
Сюй Бэйцзинь долго и молча смотрел на эти имена, после чего тихо вздохнул.
Назвать их предателями? В этом не было смысла.
В сложившихся обстоятельствах он не мог помочь тем, кто сам отказался от предложенного шанса.
Когда откроется Финальный кошмар, все, кто останется в обычных инстансах — будь то хозяева кошмаров или игроки, — окажутся выброшены из процесса.
Причина проста: игрок не может находиться в двух инстансах одновременно.
При этом в их кошмарах не было сторонних актеров. Назначением исполнителей на роли ведала НЭ, а Сюй Бэйцзинь заблокировал этот процесс. Так что внутри находились только сами хозяева и вошедшие к ним игроки. Все остальные персонажи являлись лишь сгенерированными программой пустышками.
Сюй Бэйцзинь догадывался, что прочие обитатели Башни в напряжении ждут срока, даже не подозревая, что кто-то ушел в инстансы.
Он поглядел на цифру еще немного, а затем решительным жестом смахнул этот экран.
Смотреть там было не на что. Бесполезная трата сил. Остальное прояснится в полночь. Свою часть работы он выполнил полностью.
Постояв в задумчивости, он связался с Линь Цинем.
В голосе Сюй Бэйцзиня прозвучала легкая хрипота и нежность:
— Добрый вечер, Яблочко.
Линь Цинь находился в книжной лавке Сюй Бэйцзиня. Пока остальные пребывали в суматохе, он держился в стороне от суеты и спокойно читал книгу.
Сюй Бэйцзинь через интерфейс глянул на обложку...
Он на мгновение запнулся, а затем как ни в чем не бывало сменил тему:
— Осталось всего два часа.
Линь Цинь отложил книгу, словно очнувшись от дремы:
— Уже два часа?
Он поднялся, разминая затекшее тело, и с любопытством спросил:
— И что нас ждет в этом Финальном кошмаре?
— Возврат к истокам, — ответил Сюй Бэйцзинь. — Но мы с тобой туда не войдем.
Линь Цинь замер.
— С одной стороны, мы больше не... в полном смысле люди. И система не признает нас игроками, — пояснил Сюй Бэйцзинь. — С другой стороны, кто-то должен остаться снаружи.
Линь Цинь не совсем понял, но спросил:
— И что делать снаружи?
— Спасать мир, — в голосе Сюй Бэйцзиня проскользнула ироничная усмешка. — Те, кто остаются снаружи, и есть настоящие спасители.
Линь Цинь удивленно моргнул, а затем произнес:
— Бэйцзинь, судя по твоему тону, ты скорей собираешься уничтожить этот мир, а не спасти.
Сюй Бэйцзинь:
* * *
Эй!
Он задохнулся от возмущения и нарочито строго проговорил:
— Ну что ты за Яблочко такое!
Линь Цинь тихо рассмеялся:
— Я просто говорю то, что слышу...
Сюй Бэйцзинь:
* * *
Линь Цинь не удержался от улыбки.
Они проговорили еще о всяких пустяках — например, о той самой книге. Но Сюй Бэйцзинь так и не раскрыл, в чем суть Финального кошмара и какая задача ляжет на их плечи во внешнем мире.
В одиннадцать тридцать Сюй Бэйцзинь временно прервал связь с Линь Цинем и начал поочередно вызывать связных, передавая финальные инструкции.
Связные на ярусах изумлялись и переспрашивали, действительно ли это всё, что от них требуется.
Сюй Бэйцзинь твердо подтверждал:
— Да, именно так.
Полные сомнений и недоумения, связные тем не менее отправлялись исполнять наказ. Сюй Бэйцзинь шаг за шагом прошел по всем ярусам, включая самые высокие.
Наконец очередь дошла до нижнего этажа Башни.
Часы показывали ровно полночь.
Сюй Бэйцзинь вызвал Му Цзяши, Дин И и остальных, после чего произнес:
— А теперь пусть абсолютно все лягут спать.
Спать?
Слышавшие эти слова люди синхронно застыли в замешательстве.
Сюй Бэйцзинь едва заметно усмехнулся:
— Вы всё время спрашивали, что такое Финальный кошмар и как его открыть... Но задумывались ли вы, кто его хозяин?
Присутствующие, сопоставив его приказ со сказанным ранее, пораженно замерли — в их головах блеснула невероятная догадка.
— Финальный кошмар — это кошмар, принадлежащий каждому человеку в Башне. Наш общий кошмар.
Каждый ощутил, как сердце пропустило удар от тяжелого, оглушительного толчка. Их озарила страшная и вместе с тем поразительная истина.
Голос Сюй Бэйцзиня звучал глухо, в нем сквозила несказанная усталость:
— И когда абсолютно все погрузятся в сон, Финальный кошмар откроется сам собой.