Сюй Бэйцзинь в полном замешательстве переглянулся с Линь Цинем.
Они находились в книжной лавке. За окном едва брезжил рассвет. Серый туман за стеклом, казалось, сам опешил от слов Линь Циня, бесшумно сгустившись в глубокую, тяжёлую утреннюю дымку.
Заметив, что Сюй Бэйцзинь молчит, Линь Цинь нетерпеливо поторопил:
— Ну же, скажи. Неужели ты ничего не чувствуешь?
— Чувствую... — медленно проговорил Сюй Бэйцзинь. — Скажи, ты что, влюбился в меня?
Линь Цинь кивнул с самым естественным видом:
— Вот именно. Так ты это почувствовал?
Сюй Бэйцзинь:
* * *
Руки у него зачесались — ужасно хотелось влепить этому парню подзатыльник, чтобы тот прояснил мозги.
Впрочем, здраво оценив разницу в их боевой мощи, Сюй Бэйцзинь с сожалением отказался от этой мысли.
Он тяжело вздохнул, поднялся с кресла и слегка размял затекшие конечности. От долгого сидения тело немного ломило, хотя не исключено, что это было чисто психологическое ощущение.
Линь Цинь слегка наклонил голову:
— Почему ты не отвечаешь? — Он прищурился. — Ты что, смутился?
Сюй Бэйцзинь:
* * *
«Ты меня ещё спрашиваешь? Ты серьёзно меня спрашиваешь?! У тебя хватило совести завести этот разговор...!»
Он снова почувствовал, как Линь Цинь начинает действовать ему на нервы.
Сюй Бэйцзинь сжал и разжал запястья, заставляя себя успокоиться. Сделав глубокий вдох, он спросил:
— С чего ты вообще об этом заговорил?
Линь Цинь недоверчиво окинул его взглядом, но разоблачать не стал. Немного подумав, он перевёл тему:
— Помнишь тех двоих, что крутились возле твоей лавки?
Сюй Бэйцзинь растерялся, не понимая, к чему тот клонит:
— Помню. А при чём тут они?
— Я им всыпал для профилактики, и они, похоже, убрались на верхние этажи, — с невозмутимым видом приписал себе заслуги Линь Цинь. — Перед уходом они обмолвились, будто кое-кто проявляет нездоровый интерес к твоему Кошмару. Вот я и решил освежить предупреждение для остальных.
Сюй Бэйцзинь молча посмотрел на него и спустя мгновение произнёс:
— Спасибо.
В душе он, однако, сомневался, не произведёт ли подобное «предупреждение» обратный эффект.
К тому же... вспомнив слова Му Цзяши в Кошмаре, он вдруг кое-что понял.
Немудрено, что Му Цзяши решил, будто Линь Цинь неравнодушен к хозяину лавки. История о том, как Линь Цинь «вступился за свою красотку», наверняка уже разнеслась по всему нижнему этажу Узкой башни.
... Сюй Бэйцзинь снова почувствовал себя не в своей тарелке. Похоже, его репутацию из-за этого Яблочка окончательно пустили под откос.
Досадуя про себя, он продолжал слушать Линь Циня.
— Не за что. В общем, я прошёлся и предупредил кого надо, — буднично продолжал тот. — А потом мне кто-то сказал, что если я так суечусь ради твоих дел, значит, ты мне нравишься.
Сюй Бэйцзинь:
* * *
Вот так история.
Сюй Бэйцзинь никак не ожидал такого поворота. Он ведь предупреждал Му Цзяши, чтобы тот не делился с Линь Цинем своими фантазиями и не вводил парня в заблуждение. Кто бы мог подумать, что исполнители в Узкой башне умудрятся сбить Линь Циня с толку без всякой помощи Му Цзяши!
Сюй Бэйцзинь тяжело, сокрушённо вздохнул. Смущение уже рассеялось, уступив место головной боли: как теперь объяснить этому чудаку реальное положение дел?
На слухи и сплетни можно было бы плюнуть — хотя откуда в этих исполнителях столько тяги к чужой личной жизни? — но вот вернуть на место исказившиеся представления Линь Циня казалось задачей не из лёгких.
... В конце концов, Линь Цинь просто оказал ему услугу, а эти балагуры усмотрели в этом неопровержимое доказательство любви! Что за бред вообще?
Сюй Бэйцзинь долго размышлял и наконец подобрал нужные слова:
— Ты в меня не влюблён. Ты просто сделал для меня доброе дело, а остальные всё неправильно поняли.
Ведь так оно и было на самом деле.
Сюй Бэйцзинь посмотрел на Линь Циня, ожидая его реакции.
Тот растерянно похлопал глазами. На его мальчишеском, обманчиво милом лице отчётливо отобразилось глухое непонимание.
— Разве...? — озадаченно пробормотал Линь Цинь. — Это просто недоразумение?
— Разумеется, — подтвердил Сюй Бэйцзинь.
Линь Цинь замолчал.
Сюй Бэйцзинь подумал, что в незамысловатом внутреннем мире Линь Циня, вероятно, вообще отсутствовало понятие романтической привязанности. И стоит кому-то внушить ему, что вот это и есть «любовь», парень запросто поддастся на чужой повод.
У него ведь не было воспоминаний о Земле. Он оставался чистым листом, который доверял свои секреты лишь Сюй Бэйцзиню.
И Сюй Бэйцзинь меньше всего хотел сбивать его с толку.
Будь Сюй Бэйцзинь чуточку корыстнее, пожелай он прибрать к рукам некоронованного короля нижнего этажа Узкой башни, он мог бы подхватить эту идею и хитростью сделать Линь Циня своим спутником.
Учитывая слепое доверие парня и его эмоциональную неискушённость, Сюй Бэйцзинь без труда смог бы водить его за нос хоть всю жизнь, превратив в верного и бессменного телохранителя.
Сделай он так — и на нижних этажах Узкой башни для него не осталось бы никаких преград.
Но Сюй Бэйцзинь не хотел так поступать. Что бы ни думали окружающие, по своей натуре он оставался честным человеком.
Поэтому он предпочёл сказать правду.
К тому же он и сам не питал к Линь Циню никаких романтических чувств. Зачем же плодить ложь?
И всё же то, с каким пылом Линь Цинь прибежал выяснять отношения — да ещё, скорее всего, прождал у него в лавке всю ночь, — отзывалось внутри Сюй Бэйцзиня странным, смешанным чувством.
Это было приятное сознание собственной значимости: кто-то относился к нему со всей серьёзностью. Линь Цинь бережно и дотошно пытался разобраться в чём-то важном, и в центре этих поисков находился он, Сюй Бэйцзинь.
При всей своей рассудительности и даже некотором пессимизме Сюй Бэйцзинь не мог не поддаться секундному уколу тщеславия и — что кураж важнее — не почувствовать, как эти искренние порывы задевают за живое.
Ему действительно нравилось общаться с Линь Цинем.
Для Линь Циня Сюй Бэйцзинь стал неожиданным лучом света в беспросветном, тёмном мире. Но разве для самого Сюй Бэйцзиня Линь Цинь не был точно таким же лучиком?
В этой Узкой башне, возвышающейся среди серой мглы и насквозь пропитанной отчаянием, они оба оставались белыми воронами на нижнем этаже. Линь Циня чуждались исполнители, а Сюй Бэйцзинь абсолютно не вписывался в среду Актёров.
И надо же было судьбе свести их вместе.
Сюй Бэйцзинь тихо вздохнул про себя.
... Пауза в разговоре слишком затянулась.
На самом деле Линь Цинь сейчас переживал целую гамму сложных эмоций, объяснить которые Сюй Бэйцзиню попросту не мог, отчего и сам погрузился в замешательство.
Первым делом в нем взыграло банальное упрямство.
Он, безусловно, доверял Сюй Бэйцзиню. Но то, с какой лёгкостью тот обесценил тему «симпатии», списав всё на глупую ошибку, вызвало у Линь Циня протест.
«Ты говоришь, что я в тебя не влюблен — и я должен просто поверить? С чего ты взял?! С чего ты вообще так уверен, что это ошибка?!»
В чём тогда был смысл его ночного бдения в лавке, всех этих смутных надежд, волнения и ожидания, когда Сюй Бэйцзинь наконец проснётся и даст ответ — нравится он ему или нет?
Когда человек, не имеющий понятия о чувствах, слышит о выражении симпатии и воспринимает это как нечто светлое и хорошее... когда он с сомнением, но и с надеждой приходит за объяснениями...
Ему хочется получить утвердительный ответ. И дело даже не в глубоких чувствах.
Он узнал о чем-то новом и интересном и просто захотел этим обладать.
Вот и всё.
Поэтому после долгого молчания Линь Цинь лишь глухо буркнул:
— Понятно.
Никакой яркой реакции не последовало.
Сюй Бэйцзинь сказал, что это ошибка. Раз он говорил так уверенно, значит, действительно не ощущал никакой симпатии со стороны Линь Циня.
По крайней мере, Линь Цинь верил, что Сюй Бэйцзинь разбирается в таких вещах куда лучше его самого.
Так что Линь Цинь принял это объяснение.
Но в голове всё равно крутилась мысль: а если бы всё было по-настоящему? Если бы он и вправду испытывал к Сюй Бэйцзиню симпатию — как бы это выглядело? Что вообще представляет собой эта «симпатия»?
Как он должен вести себя, чтобы Сюй Бэйцзинь наконец поверил в его чувства?
Линь Циню было чертовски любопытно — так же, как совсем недавно ему была интересна личная жизнь Сюй Бэйцзиня.
Но помимо любопытства в нем копошились досада и глухое раздражение.
Сюй Бэйцзинь растоптал саму возможность того, что он может ему нравиться... Да, речь шла о Сюй Бэйцзине, но ведь это были личные переживания самого Линь Циня!
Откуда Сюй Бэйцзиню знать, с какими мыслями, с каким нетерпением и надеждой Линь Цинь ждал его пробуждения?
Линь Цинь уже приготовился к одному ответу, а Сюй Бэйцзинь подсунул ему совсем другой.
И самое обидное — Линь Циню пришлось принять этот вариант, потому что сам он понятия не имел, каково это — любить.
Но внутри всё кипело от несправедливости. Это ведь его чувства! Нравится ему Сюй Бэйцзинь или нет — его личное дело. С какой стати Сюй Бэйцзинь решает всё за него?
Неужели его поступков недостаточно, чтобы Сюй Бэйцзинь поверил в его симпатию?
... Прошло немало времени. Сюй Бэйцзинь уже отошёл к стеллажам и спокойно подбирал себе книгу на день, когда Линь Цинь внезапно отрезал:
— И всё-таки я считаю, что моё мнение тут главное.
Сюй Бэйцзинь недоуменно обернулся.
— Фраза «ты мне нравишься», — отчеканил Линь Цинь. — Подлежащее в ней — «я», так?
Сюй Бэйцзинь:
* * *
Немного помолчав, он смерил взглядом упёртое Яблочко и неспешно произнёс:
— А дополнение — «мне». То есть я. Стало быть, у меня тоже есть право голоса.
Линь Цинь нахмурился. Логика Сюй Бэйцзиня казалась убедительной, но от этого раздражение вспыхнуло с новой силой.
И тут до него дошло!
Совсем недавно он рвался сразиться с Сюй Бэйцзинем, но тот отказал, найдя похожие отговорки.
Ну точно! «Линь Цинь хочет подраться с Сюй Бэйцзинем». Подлежащее — Линь Цинь, дополнение — Сюй Бэйцзинь. Подлежащее рвётся в бой, а дополнение встаёт в позу и не даёт!
Ситуация один в один!
С той лишь разницей, что от драки хотя бы есть какой-то вред, а от симпатии? Разве желание проявлять симпатию — это не его, Линь Циня, личное право?!
Линь Цинь вспыхнул от праведного гнева:
— Я хотел с тобой подраться — ты отказал! Теперь ты мне нравишься — и ты опять отказываешь?!
Сюй Бэйцзинь окончательно лишился дара речи.
— Линь Цинь, ты меня не любишь... Честно. Это совсем не то же самое, что драка.
Он даже сморщился от досады, не зная, как образумить парня.
— Но... — запнулся Линь Цинь. — Разве моё желание подраться с тобой и моё желание любить тебя не должны вызывать одинаковые чувства?
Сюй Бэйцзинь:
* * *
«Умоляю, ты что, думаешь, "драка" в твоем понимании — это то же самое, что и в моем?»
Сюй Бэйцзинь лишь сокрушённо вздохнул:
— Линь Цинь, ты просто чудак. Выбрось всё это из головы, всё равно не разберёшься. Просто запомни: ты меня не любишь, вот правда.
Линь Цинь:
* * *
Ну каков, а?
Сюй Бэйцзинь переходил все границы! Драться не даёт, а теперь ещё и нравиться себе запрещает... С какой стати?!
И с чего это он не разберётся? Почему Сюй Бэйцзинь держит его за дурака? Это же просто... просто проявление симпатии! Что тут может быть сложного?!
Линь Цинь был вне себя от злости!
Он мрачно смерил взглядом мужчину у книжного стеллажа и подумал, что ужасно на него обижен. Не хочет он больше видеть этого человека, и заигрывать с ним не будет, и драться расхотелось — к черту всё...
— Подойди, возьми книгу, — позвал Сюй Бэйцзинь.
— Иду, — буркнул Линь Цинь.
* * *
В последнее время среди исполнителей на нижнем этаже Узкой башни поползли новые слухи.
Впрочем, слухи на нижних этажах ходили всегда: будь то полуправдивые теории заговора или безымянные утечки, исполнители вечно находились в гуще сплетен, невольно поддаваясь общему настроению.
Совсем недавно с верхних ярусов докатился слух, будто кому-то удалось вырваться из Узкой башни. Из-за этого исполнители с нижних этажей массово рванули наверх; даже те, кто годами не ступал в Кошмары, наконец стряхнули пыль с оружия и отправились в путь.
Многие из них позже делились своими отчаянными похождениями в частных беседах. Добравшись до верхних ярусов, они в свою очередь разнесли там вести о «Финальном кошмаре».
В итоге обитатели верхних этажей решили спуститься обратно.
Спустя некоторое время расклад сил на нижнем этаже Узкой башни кардинально изменился, а атмосфера стала крайне натянутой.
Множество исполнителей, прибывших с самого верха, быстро осознали, что их обвели вокруг пальца. Так называемый «Финальный кошмар», связанный с апокалипсисом, памятью и серой мглой, не имел к устройству Узкой башни никакого отношения.
Это был всего лишь Кошмар одного из местных жителей.
Возможно, он действительно проливал свет на природу башни, но кто мог поручиться, было ли это просто игровой условностью или той самой истиной о Земле, которую они так отчаянно искали?
Исполнители пали духом.
Значительная их часть и вовсе решила остаться на нижнем ярусе. Спустившись с огромной высоты и бросив всё ради поиска ответов, они столкнулись с пустышкой.
Неужели всё это оказалось лишь плодом чьего-то бахвальства и фантазий?
Многие из них — кто от безысходности, кто от нехватки сил продолжать борьбу — так и осели на нижнем этаже.
Впрочем, находились и те, кто, оправившись от поражения, вновь собирался с духом, намереваясь штурмовать верхушку башни.
В итоге после короткого всплеска и суматохи на нижнем этаже снова воцарилось затишье.
Остальные исполнители — как те, кто по разным причинам не покинул нижний ярус в прошлый раз, так и прибывшие сверху — замерли в хрупком ожидании.
И вот в этой звенящей тишине положение дел снова изменилось.
Поводом послужил рассказ одного из исполнителей, пересказавшего слова, услышанные от какого-то местного жителя. Переходя из уст в уста, история мгновенно обросла домыслами, догадками и преувеличениями.
Суть нового слуха сводилась к простой логике: если Узкая башня — это здание, то почему выход из него должен находиться на самом верху, а не на нижнем этаже?
Наверняка с верхних ярусов открываются иные виды, и разгадка тайн таится на самой вершине... но сам выход обязан быть снизу, разве нет?
А значит, тот самый «Финальный кошмар» тоже находится здесь, на нижнем этаже Узкой башни!
Предыдущая молва о том, что «Финальный кошмар появился внизу», не врала. Просто люди искали не тот Кошмар.
Многие опытные исполнители с верхних ярусов охотно поверили в эту версию.
Пробиваясь наверх, скитаясь по бесконечным этажам и разгадывая сотни Кошмаров без малейшей надежды на развязку... задумывались ли они хоть раз, что выход может вести вниз, а не вверх?
Все они начинали свой путь на самом нижнем этаже. И логика подсказывала им: единственный верный путь — наверх, к истине.
Но что, если наверх пролегал путь к разгадке, но не к побегу из Башни?
Они готовы были зацепиться за эту соломинку ещё и потому, что когда прошёл слух о «выбравшемся наружу», никто так и не смог назвать его имени.
Даже самые сильные исполнители с высших этажей лишь недоумённо разводили руками: «Кто этот человек? Существует ли он вообще?»
Они знали всех поименно из первой сотни лидеров. И сверка списков показала — все до единого оставались на месте.
Что еще хуже, у слуха не было автора. Никто не знал, с какого этажа пошла эта волна.
На нижних ярусах утверждали, что весть пришла сверху. А на верхних с изумлением узнали об этом лишь тогда, когда к ним поднялись исполнители снизу.
Слух возник будто из воздуха, заставляя подозревать наличие в Башне некоего призрака, пустившего эту молву.
И вот теперь, потерпев неудачу наверху, ветераны зацепились за идею о «Финальном кошмаре на нижнем этаже». В их головах мгновенно сложилась мозаика.
А что, если легендарный исполнитель вырвался на свободу именно отсюда, с самого низа?
Звучит правдоподобно, не так ли? Что если он и прочие исполнители шли двумя разными путями: один вел наверх, другой — вниз? И этот неизвестный преуспел там, где остальные потерпели крах.
Верхи никогда не интересовались обитателями нижних этажей.
Но если за этим неизвестным кто-то пристально следил — какая-то группировка или влиятельное лицо — и в один прекрасный день обнаружил его исчезновение с нижнего этажа...
То вполне естественно, что они заподозрили побег через найденный выход.
Возможно, эти люди и сами не знали наверняка, вырвался ли он, а потому и пустили первый слух, пытаясь выманить «беглеца» на откровенный разговор.
А убедившись, что тот действительно пропал без вести, окончательно уверились в успехе операции. Вот только способа побега они не знали — лишь место, где тот бесследно исчез.
Так и родился слух о «Финальном кошмаре на нижнем этаже».
Проще говоря, кто-то сумел покинуть Башню через местный Кошмар, но его покровители не знали, через какой именно, а потому руками остальных пытались найти нужный вход.
Одержимые этой идеей ветераны с верхних ярусов, сами того не ведая, могли оказаться лишь пешками в чужой игре.
Но им было всё равно. Они вернулись сюда ради одного — найти Финальный кошмар и вырваться из Узкой башни!
Да и среди местных обитателей нижнего этажа многие оставались здесь именно из-за этих слухов.
Мёртвая тишина снова сменилась ажиотажем.
А виной всему была самая первая зацепка, брошенная одним из жителей Башни.
Поговаривали, будто один исполнитель услышал, как местный житель в бреду бубнит о конце света. Заинтересовавшись, он стал расспрашивать безумца. После долгих расспросов тот привёл его к другой жительнице Башни.
Вторая беспрестанно шептала: «всё горит», «они сошли с ума», «конец света», «не бросайте меня», «так темно»... Обрадованный исполнитель тут же растрепал об этом на каждом углу.
История обросла подробностями, слилась со слухами о Финальном кошмаре и разрослась до тех пор, пока кто-то не решился шагнуть в этот Кошмар лично.
* * *
В тот же вечер, когда Сюй Бэйцзинь глубокой ночью сидел за письменным столом в своей лавке, его неожиданно охватила лёгкая слабость. Сознание медленно погрузилось в непроглядную тьму.
Пришло время снова идти на работу.
Перед тем как окончательно провалиться в Кошмар, в его голове мелькнула мысль: интересно, куда его забросит на этот раз? Неужели... в тот самый?
Накануне он попросил Дай У тайком пустить слух об этом месте.
Дай У не стал приходить лично, а подослал другого Актёра с нижнего этажа, чтобы тот разузнал подробности: кто хозяин Кошмара и где его найти.
Сюй Бэйцзинь предположил, что Дай У либо находился на верхних ярусах, либо просто не хотел светиться на нижнем. Вариантов хватало, но вдаваться в детали Сюй Бэйцзинь не стал.
Чуть ранее тот же Актёр снова заглянул в лавку и сообщил: всё прошло успешно, исполнители вот-вот отправятся на разведку.
Было очевидно, что у искателей приключений сдают нервы.
А за пару дней до этого Сюй Бэйцзинь лично навестил хозяйку того Кошмара.
Это была женщина-Актёр.
Много лет назад Сюй Бэйцзинь уже участвовал в её Кошмаре и немного общался с ней. Тогда она даже просила его передать сведения о её Кошмаре надёжным исполнителям.
Сюй Бэйцзинь так и поступил — рассказал обо всём Му Цзяши. И тот действительно смог пройти Кошмар на истинную концовку. Но эта женщина так и не поднялась на верхние этажи.
Это случилось несколько лет назад. Сам Сюй Бэйцзинь в то время был по уши занят проблемами с преследовавшими его исполнителями, поэтому не отследил её судьбу. Да и желания лезть в чужие дела у него тогда не было.
Позже, когда всё улеглось, он случайно встретил её во время прогулки по Узкой башне. Но к тому моменту она уже... сошла с ума.
Точнее, совершенно забыла, что является Актёром. Она на самом деле превратилась в жертву собственного Кошмара.
И пусть она не погрузилась в Кошмар с вечным разрушением, её нынешнее состояние мало чем отличалось от этой участи.
Сюй Бэйцзинь тогда лишь взглянул на неё издали, не решившись заговорить. Она, скорее всего, даже не вспомнила бы его. Женщина просто сидела в тёмном углу Башни, спрятав лицо в колени, и тихо дрожала.
Лишь с наступлением ночи она, словно ходячий труп, возвращалась в своё жилище и засыпала, ожидая, пока очередная группа исполнителей войдёт в её сон.
Сюй Бэйцзинь сочувствовал её судьбе, но был бессилен что-либо изменить. В Узкой башне хватало тех, кто потерял себя и сжился с ролью.
За столько лет Сюй Бэйцзинь насмотрелся на подобных бедолаг — их было предостаточно как в самой Башне, так и внутри Кошмаров.
А запомнил он её Кошмар лишь по одной причине...
Апокалипсис.
В её Кошмаре разворачивался конец света.
... Сюй Бэйцзинь не жалел, что подтолкнул исполнителей к исследованию этого места, но сам смысл этого Кошмара заставлял его глубоко задуматься.
После ухода посланника Дай У Сюй Бэйцзинь ещё долго сидел у стола, погруженный в свои мысли.
Пока Главный разум не увлёк его за собой.
В полной темноте Сюй Бэйцзинь открыл глаза.
Он очутился в полумраке незнакомой комнаты. В воздухе висел тяжёлый, едкий запах гари. Лишь из далекого окна пробивался ослепительный всполох пламени.
За окном горел целый город.
Сюй Бэйцзинь замер.
... Он действительно попал в этот Кошмар.
В мир, охваченный Схождением небесного огня.