Поднявшись по лестнице на второй этаж, мужчина в очках первым делом увидел длинный, погружённый в полумрак коридор.
Стены некогда покрывала коричневая краска тёплого оттенка, но от времени она пошла безобразными трещинами и облупилась, придавая месту ещё более давящий вид. По углам под потолком и у плинтусов клубилась вековая пыль с паутиной, а рассохшиеся, перекошенные половицы жалобно скрипели под каждым шагом.
По обе стороны коридора виднелось по две двери, а в самом конце на полу валялась упавшая картина. Сквозь толстый слой пыли смутно угадывался силуэт куклы, но некогда сочные краски давно поблекли и стёрлись.
Из четырёх дверей приоткрыта была только одна — первая слева от лестницы. Оказалось, это уборная. Мужчина в очках лишь мельком заглянул внутрь и тут же брезгливо отпрянул: оттуда разило удушливым смрадом человеческих нечистот. Обшаривать туалет в поисках глаз ему категорически не хотелось.
Он перевёл взгляд на остальные три двери. С виду они ничем не отличались друг от друга и были наглухо заперты.
Обернувшись к кукле девочки, мужчина заметил, что её крошечные стеклянные глазки неотрывно уставлены на одну конкретную створку — ту самую, что находилась прямо напротив уборной.
Немного поколебавшись, он стиснул зубы, подошёл к ней и взялся за дверную ручку.
Холодная медь обожгла пальцы. Размяв задеревеневшую кисть, он медленно нажал на ручку до упора.
Кукла застыла за его спиной, с детским любопытством склонив голову набок.
Губы мужчины задрожали, по спине пробежал ледяной озноб. Казалось бы, всего лишь открыть дверь... Просто открыть чёртову дверь!
Собравшись с духом, он резко толкнул створку.
Ветхое дерево надсадно скрипнуло, но, к счастью, спящего внутри человека это не потревожило.
Да — в комнате действительно лежал мужчина.
Очкарик едва не вскрикнул от радостной неожиданности и торопливо огляделся.
Это была тесная спаленка, от силы метров семь-восемь. В крошечном пространстве едва помещались кровать, платяной шкаф и небольшой столик. Плотные шторы были задёрнуты, погружая комнату в полутьму. Стоило распахнуть дверь, как в нос ударил тяжёлый, затхлый смрад. Мужчина на кровати лежал спиной к входу и мерно дышал, погружённый в глубокий сон — даже скрип петель не заставил его шелохнуться.
Очкарик лихорадочно осматривал комнату, пока взгляд не зацепился за одну деталь.
На единственном столике лежала тетрадь, очень похожая на дневник!
Сердце забилось от восторга. Он уже сделал шаг вперёд, готовый схватить находку...
— Пять минут прошло, — внезапно прозвучал тонкий голосок куклы.
Мужчина оцепенел. Медленно обернувшись, он в панике залепетал:
— Нет-нет-нет... Подожди, всего секунду! Мне нужно совсем немного времени... Стой! Не надо!..
Кукла обиженно надула губы и склонила голову:
— Глаза. Ты меня обманул... Ты их не нашёл.
Сделав шаг вперёд, она подняла тонкие ручки. Руки фарфоровой куклы — гладкие, округлые, неестественно белые, похожие на человеческую кожу, но мертвенно-бледные. Эти пальчики плавно и неотвратимо вонзились прямо в его глазницы. Густая, липкая кровь брызнула во все стороны, пачкая фарфор.
Кукла задрала голову, с благоговением и надеждой глядя на добычу, словно перед ней сбывалась заветная мечта. Однако увиденное её разочаровало. Вырванные из-под очков глаза выкатились, зрачки расширились от агонии, а белки заплыли кровавой сеткой.
Брезгливо швырнув оба яблока на пол, она капризно пробормотала:
— Фу... Такие мне больше не нравятся.
Именно в этот миг на второй этаж взбежали Девушка с конским хвостом и Спорщик.
Кукла повернула к ним голову. Тёмно-красная кровь уже пропитала ткань её алого платья. Несчастный сжимал лицо руками; из пустых глазниц сквозь пальцы хлестала кровь, а из горла вырывались булькающие, нечленораздельные хрипы. Впрочем, на него уже никто не смотрел.
Девушка с хвостом настороженно замерла перед куклой, а Спорщик ошарашенно переводил взгляд с одного на другого.
Стеклянные шарики в глазах куклы заблестели от восторга.
— Две пары... — радостно прошептала она. — Новые глазки!
Со стороны она казалась невинным ребёнком, залюбовавшимся витриной с подарками. Картину портили разве что две окровавленные глазные сферы, валявшиеся у её ног.
В следующее мгновение Кошмар перезапустился.
* * *
На первом этаже лавки кукол все четверо исполнителей заданий снова открыли глаза.
Линь Цинь по-прежнему стоял с ленивым и отрешённым видом, будто происходящее вокруг его ни капли не касалось.
Трое других едва очнулись — и тут же уставились на витринный шкаф, где сидела фарфоровая девочка в красном платье.
Очкарик мелко задрожал: фантомная резь в глазах вспыхнула с новой силой. Он машинально ощупал лицо и, лишь убедившись, что глаза на месте, судорожно выдохнул.
В игре «Побег к жизни» исполнители и впрямь были бессмертны — по крайней мере, не умирали насовсем. Стоило погибнуть хоть одному, как Кошмар автоматически сбрасывался, а погибший воскресал.
Вот только радоваться тут было нечему: мысль об этой бесконечной череде смертей внушала неподдельный ужас.
С одной стороны, пусть ты и оживаешь, но агония, боль и отчаяние никуда не исчезают, навечно въедаясь в память. Разве нормальный человек способен привыкнуть к собственной гибели? Только законченный псих.
С другой стороны, с каждым новым перезапуском сложность Кошмара неумолимо возрастала, а шансы погибнуть становились всё выше. Если исполнитель ломался под гнётом страха и боли, он окончательно терял рассудок и оставался гнить в бесконечной петле Кошмара, лишаясь надежды выбраться.
Сколько их уже пропало здесь без следа? Все знали: эти люди не погибли. Их просто поглотил Кошмар.
Запер навсегда.
Сняв очки, мужчина потёр переносицу и невольно коснулся век.
«Ты снова жив, — твердил он себе. — Вот она, реальность. Ту смерть нужно просто забыть».
Ведь если непрестанно крутить в голове пережитый ужас, разум помутится, и ты навсегда увязнешь в этом дурном сне, переживая собственную гибель снова и снова.
Спорщик скосил на него насмешливый взгляд:
— Что, уже спёкся?
Очкарик промолчал. Выждав пару секунд, он твёрдо произнёс:
— Нам нужно объединиться.
Казалось, пережитая смерть сделала его куда собраннее и хладнокровнее.
Перед глазами всё ещё стояли жуткие образы недавней расправы, но сквозь пелену паники всплыли важные детали. Когда кукла лишила его зрения, в наступившей темноте он ясно услышал скрип половиц в коридоре. Значит, в тот момент кто-то поднялся на второй этаж. Линь Цинь туда вряд ли бы сунулся, оставались только вернувшиеся из книжной лавки Девушка с конским хвостом и Спорщик. Они уже разгадали тайну второго этажа.
Следовательно, объединение усилий стало неизбежным. Даже без союза эта парочка, державшаяся вместе с самого начала, всё равно пошла бы наверх. Так почему бы не перехватить инициативу?
К тому же, если им удастся закрыть Кошмар и выйти на Истинную концовку, на следующий этаж Узкой башни перейдут все выжившие исполнители, а не кто-то один. Это изначально подталкивало исполнителей заданий к сотрудничеству.
Очкарик лишь мысленно проклинал собственную осторожность: не стоило соваться в групповой инстанс. Теперь Линь Цинь держался особняком, эти двое спелись, а ему приходилось унижаться и набиваться в союзники.
Спрятав сжатые кулаки в карманы, мужчина выложил свой козырь:
— На втором этаже спит человек. И в его комнате лежит дневник.
Глаза девушки блеснули. Она уже открыла рот, чтобы расспросить подробнее, но первая волна кукол уже сплотилась и ринулась в атаку.
— Ладно, по рукам! — бросила она на бегу.
Это был уже четвёртый перезапуск. Первые две попытки они бездарно слили, что жутко злило всех троих; на третий раз удалось нащупать зацепку, но довести дело до конца не хватило времени.
Теперь, на четвёртом круге, испытание усложнялось. Отведённые минуты пока не урезали, зато марионетки двигались заметно быстрее. Если раньше от них можно было легко оторваться, сделав круг по улице, то теперь приходилось нестись во весь дух и петлять, опрокидывая по пути уличный хлам, чтобы хоть как-то задержать преследователей.
На этот раз куклы выбрали своей целью Девушку с хвостом. Не раздумывая ни секунды, она рванула наружу. Очкарик со Спорщиком растерянно переглянулись. Линь Цинь тоже молча развернулся и зашагал прочь; разумеется, никто не посмел окликнуть его или поинтересоваться планами.
На самом деле Линь Циню было попросту наплевать на этот Кошмар. Он снова направился прямиком в книжную лавку — с единственной целью: подраться с Сюй Бэйцзинем.
Сюй Бэйцзинь:
* * *
Напустив на себя как можно более суровый и неприступный вид, он холодно произнёс:
— Я уже отказался.
— В прошлый раз было в прошлый раз, — парировал Линь Цинь. — А сейчас я пришёл снова.
Сюй Бэйцзинь:
* * *
«Ишь какой прыткий! — мысленно закатил глаза Сюй Бэйцзинь. — Уже и софистике выучился!»
И вновь непреклонно отрезал:
— Я не стану с тобой драться.
Линь Цинь с недовольной миной плюхнулся на стул.
В лавке повисла неловкая тишина.
Чувствуя накатывающую усталость, Сюй Бэйцзинь решил не тратить нервы попусту. Руководствуясь принципом «с глаз долой — из сердца вон», он переключил внимание на экран трансляции, наблюдая за полными опасностей злоключениями троицы в лавке кукол.
Недавняя сцена с вырыванием глазных яблок вызвала в чате настоящий переполох. Зрители, судя по всему, давно не сталкивались с настолько неприкрытой расчленёнкой: экран заполонили панические вопли «А-а-а-а-а!». Их бурная реакция даже немного развеселила Сюй Бэйцзиня, хотя самого от увиденного слегка покоробило.
Шквал комментариев не утихал до сих пор. Единственные три зрителя в комнате, казалось, уже успели познакомиться и вовсю переговаривались между собой.
Сюй Бэйцзинь лениво просматривал сообщения, попутно следя за действиями исполнителей заданий.
Оторвавшись от первой волны преследования, Девушка с хвостом вернулась в лавку, и троица, не теряя ни секунды, двинулась на второй этаж.
Они заранее распределили роли: тот, кто сдвинет коробки и откроет потайную дверь, скорее всего, станет следующей жертвой фарфоровой девочки. Поскольку очкарик уже внёс свою лепту, раскрыв информацию о втором этаже, девушка ответила любезностью на любезность и отправила на заклание Спорщика.
Расчёт оправдался: стоило парню отодвинуть ящики, как кукла в красном платьице тут же покинула стеклянную витрину.
Вид этого прелестного и хрупкого создания, семенившего следом, заставлял сердца троицы уходить в пятки. Однако все понимали: до приступа безумия у них есть ровно пять минут. Не сговариваясь, они ускорили шаг, стремясь как можно скорее добраться до заветной тетради.
Спустя полминуты девушка толкнула дверь спальни. Скользнув взглядом по крепко спящему на кровати мужчине, она быстро подошла к столику и схватила дневник.
Тонкая книжица размером с ладонь была потрёпана по краям. Чёрная обложка лоснилась от неприятного жирного налёта, вызвав у девушки волну брезгливости.
Но времени на щепетильность не оставалось. С колотящимся от тревоги сердцем она торопливо раскрыла дневник.
Первая же строчка, бросившаяся ей в глаза, гласила:
«Сяочунь пропала уже три дня назад!..»