— Почему кошмар опять перезапустился? Без всякой видимой причины! — с изумлением выдохнула Фэй.
— Смерть в этом мире не служит триггером для перезапуска, — медленно произнёс Му Цзяши. — К тому же память осталась при нас...
Лысый насупился:
— Нет, постой. Окружение в прошлом цикле изменилось. Вдруг вместе с этим меняются и условия перезапуска? Что, если теперь смерть всё-таки возвращает нас в исходную точку?
Му Цзяши кивнул:
— Твоя правда. В таком случае... — Он на мгновение помедлил. — Парк аттракционов?
Если сопоставить все факты, в прошлом цикле они так и не добрались до парка. И если кошмар перестроился, там вполне могло произойти что-то важное, о чём они даже не догадываются.
При этой мысли Му Цзяши почувствовал укол досады:
— В прошлый раз нужно было обязательно сходить в парк аттракционов...
— Теперь-то что гадать, — тихо откликнулась Фэй.
Коллекционер переводил взгляд с Му Цзяши на Фэй и обратно.
Му Цзяши погрузился в мрачные раздумья. На него снова накатила тяжелая апатия — он просто не знал, что сказать. Сложилось ощущение, будто он совершил очередную оплошность, ровно как и в предыдущем кошмаре.
Впрочем, людям свойственно ошибаться.
Когда-то давно, на высших этажах Узкой башни, он потерпел сокрушительное поражение. С тех пор он превратился в пуганую птицу, шарахающуюся от собственной тени. Но порой Му Цзяши и сам не мог ответить себе на вопрос: обусловлен ли его текущий настрой той старой неудачей или же за этим кроется нечто иное...
Нежелание сталкиваться лицом к лицу с кошмарной, леденящей душу правдой.
Пока он хранил молчание, Фэй осторожно спросила:
— Ну и... что нам делать теперь?
Лысый бросил короткий взгляд на Му Цзяши и ответил за него:
— Это уже третий цикл. Туман пока не рассеялся, а значит, кошмар ещё не разрушен. Будем снова провоцировать изменения? В прошлый раз мы не успели собрать достаточно сведений...
Вернее сказать, узнали-то они немало, но, едва выяснив о существовании той загадочной книги, не сумели вовремя связать нити воедино.
Они до сих пор не знали, что скрывалось за железной рольставней. Не знали, как связаны между собой тот иссохший человек, ушедший в туман, и выживший, разбившийся насмерть. Не понимали, почему погибший и его убийца появлялись словно из ниоткуда. И самое главное...
Почему кошмар перезапустился снова?
Му Цзяши глубоко вздохнул и непроизвольно дернул рукой, намереваясь нащупать книгу, но тут же вспомнил: цикл обнулился, и фолиант исчез.
— Похоже, в этом кошмаре есть и другие обитатели Башни, владеющие информацией, — произнёс он. — Дело не ограничивается одним лишь хозяином книжной лавки. История погибшего, писателя, выведшего своего врага в романе... Уверен, за всем этим кроется предыстория, о которой мы не имеем понятия.
Фэй согласилась:
— Значит, идём в парк аттракционов?
— Где парк аттракционов? — пробормотал Коллекционер.
У Цзянь лишь растерянно хлопал глазами.
Татуированный, по правде говоря, тоже ничего не помнил. Но поскольку он уже бывал в этом кошмаре раньше, сохранял относительное спокойствие, хотя и пробурчал себе под нос:
— Да что за чертовщина... Какой это уже круг? Вообще вылетело из головы, что тут происходило...
Фэй чувствовала себя примерно так же. В её памяти сохранились отголоски двух предыдущих циклов, но это были лишь сухие факты, а не живые воспоминания о прожитых событиях.
Это ощущение дико жутило: слышать о собственных поступках со слов Му Цзяши, не помня о них ровным счётом ничего.
И... она совершенно забыла, почему в прошлом цикле рассеялся туман. Эта брешь в памяти отозвалась тяжелым давлением в груди. Параноидальные теории о конце света, стёртых воспоминаниях и истинной природе Узкой башни вновь захлестнули её разум.
Она невольно глянула на У Цзяня и увидела на его лице то же глубокое беспокойство.
Пока их группа из шести человек шагала в сторону парка аттракционов, Фэй тихо шепнула У Цзяню:
— Может, нам стоит вернуться в этот кошмар в следующий раз?
У Цзянь поднял на неё глаза.
Голос Фэй едва заметно дрожал. Она изо всех сил пыталась сохранять хладнокровие, но липкий страх всё равно сжимал сердце.
В их организации все отличались излишней чувствительностью и нервозностью — вероятно, именно поэтому они и строили столь дерзкие предположения.
— Мы полностью забыли всё, что с нами тут происходило, — продолжала она. — Если зайти сюда снова, с чистыми воспоминаниями о входе, всё может сложиться куда удачнее.
У Цзянь мрачно возразил:
— А если мы так и будем забывать? Каждый раз? — В его глазах мелькнула вспышка отчаяния. — Что, если НЭ именно этого и добивается... стирает нам память?
Он не решался говорить прямо, но знал: Фэй поймёт.
Они заперты здесь. Всё человечество заперто в этой гниющей Узкой башне. Казалось бы, отсюда можно вырваться — ходили слухи, будто кому-то удавалось покинуть Узкую башню.
Но никто не мог подтвердить их правдивость.
Если Главный разум способен свободно кроить и стирать человеческую память... Что, если исполнители, якобы «прошедшие Башню», на самом деле просто лишались воспоминаний о триумфе и сбрасывались обратно на нижние этажи?
Что, если все они — эти так называемые исполнители — подобно мужчине, уходящему в туман, просто бесконечно совершают бессмысленные действия?
Они и так блуждали по бесконечным кошмарам, и гипотеза о замкнутом круге слишком уж органично объясняла всё происходящее.
Никто не знал, покинул ли хоть кто-то Узкую башню. Равно как никто не знал, что стало с теми, кто сгинул в кошмарах вечного распада.
Полная неизвестность. Но даже если бы они узнали правду... принесла бы она облегчение?
«Зомби», павшие исполнители — они ведь не искали истину. Они предпочитали закрывать глаза на реальность, лишь бы цепляться за жизнь... или её подобие. Они бежали от правды.
И разве позволил бы им всемогущий Главный разум сунуть нос в тайны Узкой башни?
Во взгляде Фэй проскользнула горькая тоска. Пытаясь напустить на себя оптимизма, она заметила:
— По крайней мере, пока мы об этом рассуждаем, НЭ не пытается заткнуть нам рты.
У Цзянь лишь сокрушённо криво ухмыльнулся.
* * *
В этот самый момент Сюй Бэйцзинь, сидящий в книжной лавке, мысленно вздохнул: «...»
Ну да, НЭ не затыкает вам рты. Зато трансляция опять вырубилась!
Он прекрасно понимал: его стрим не пользовался бешеной популярностью, зрителей набиралась от силы пара-тройка калек. Если картинка пропала, они, скорее всего, просто молча отпишутся и уйдут...
И всё же внутри закипало глухое раздражение.
И дело было не только в том, что система трансляций вновь перекрыла сигнал. Это было нечто большее...
Импульс — отчаянный, злой, подавленный и невероятно болезненный.
«Вы хоть понимаете, во что лезете? — думал Сюй Бэйцзинь. — Знаете, что скрывается за этой ширмой? Вы же не ведаете ни черта, но всё равно упорно пытаетесь докопаться! А если докопаетесь... не пожалеете ли о том, что вообще появились на свет?»
Сюй Бэйцзинь сидел недвижимо, сохраняя бесстрастное выражение лица. За окном царила пасмурная погода, отчего в лавке стоял полумрак. Ему казалось, что его собственный разум погружается в такую же туманную хмарь.
Держать эмоции в узде стало для него привычкой за долгие годы. Но сейчас, когда система трансляции дважды подряд обрезала эфир, плотину прорвало.
На мгновение перед глазами всё поплыло, и Сюй Бэйцзинь словно со стороны взглянул на самого себя.
Посмотреть только: мертвенно-бледная кожа, темные круги под глазами, застиранная добела рубашка... А волосы? Торчат в разные стороны диким вихрем. Запущенный, опустившийся человек. Как он вообще существовал все эти годы?
Казалось, он провел бесконечное множество одиноких, беспросветных ночей, в сознании или в полубреду блуждая среди пепелища собственных воспоминаний.
... Огонь.
И тут в его голове вспыхнул вопрос: а действительно ли они хотят знать правду?
В памяти всплыл один конкретный кошмар...
Смешивая в душе отвращение с глухой жалостью, Сюй Бэйцзинь слегка искривил губы. На его лице мелькнуло подобие усмешки.
В полумраке книжной лавки свет, падающий из окна, дробил его черты на блики и тени. Он колебался, но в конце концов...
— И где же жил тот актёр? — произнёс он в пустую тишину.
Были люди, жаждавшие правды. Годами Сюй Бэйцзинь абсолютно равнодушно наблюдал за их попытками. Он прекрасно знал о байках и теориях, ходивших по Узкой башне, знал непреложные правила и скрытые механизмы.
Но он закрывал глаза и затыкал уши, замуровав себя в бесконечной череде бессонных ночей.
Появление системы трансляций пробило в этой стене брешь... Нет, скорее крошечную щёлочку. Не более.
Только он сам мог заставить себя шагнуть прочь от этих ночей, от призраков прошлого — того, что он никогда не сможет забыть, но что шаг за шагом погребал внутри себя.
Кое-кто ищет истину... Что ж, возможно, стоит дать им шанс её узнать.
Он тихо хмыкнул.
И в то же мгновение ему вспомнились слова Линь Циня, сказанные когда-то в одном из кошмаров: «Не хочешь улыбаться — не улыбайся».
Сюй Бэйцзинь опустил веки, коснулся пальцами уголков губ и медленно разгладил горькую ухмылку. Лицо снова стало непроницаемой маской. Верно. Если не хочется улыбаться — не надо себя заставлять.
Он зажмурился, ощущая, как режет и сушит глаза от усталости.
Постепенно душевный шторм улегся, бурлящие эмоции снова были загнаны в самый дальний угол. На смену им пришла привычная самоирония и глухое отвращение к собственной слабости.
И всё же та мысль намертво въелась в мозг.
«Дать этим искателям правды то, чего они так жаждут».
Открыть свой собственный кошмар прямо сейчас он не мог — не хватало решимости. Но... он знал другие места. Инстансы, где разгадка так называемой «истины» лежала куда ближе к поверхности, чем в этом душном кошмаре.
Он взвешивал все «за» и «против», пытаясь понять, насколько это разумно и правильно.
А в основе всего лежало простое озарение: неужели он действительно собирается до скончания времён гнить в нищете и одиночестве на самом дне Узкой башни? Неужели сможет и дальше равнодушно смотреть на происходящее?
Нет. Не сможет.
И дело не только в его характере. Главное — впереди маячил лишь бесконечный распад и мука. Можно продержаться год, два, пять лет, десять... Но разве можно выносить это вечно?
Из-за хронической бессонницы он всё чаще отключался от реальности, впадая в ступор, испытывая дикий выгорающий изнутри измор. Пусть это лишь психологический груз, но он уже готов был раздавить его окончательно.
Он не бог. Он обычный человек. А у человеческих сил есть предел.
В ту секунду Сюй Бэйцзинь и сам не понял, о чём именно думает. Он просто принял решение: пора что-то менять.
Взгляд его устремился на экран трансляции.
Среди исполнителей у него практически не было знакомых — в конце концов, круги актёров и игроков пересекались редко. Ближе всех ему был, разумеется, Линь Цинь, но с ним вообще всё было непросто.
Линь Цинь полностью забыл о существовании Земли, обладая при этом аномальной, ломающей все правила боевой мощью... Сюй Бэйцзинь давно питал на его счёт определенные подозрения.
Как бы то ни было, втягивать Линь Циня в эти игры слишком рискованно. К тому же Сюй Бэйцзинь сомневался, что того вообще волнует какая-то там «правда». Его мир был устроен куда проще.
Поэтому Сюй Бэйцзинь перевёл внимание на другого знакомого игрока — Му Цзяши. А заодно присмотрелся к Фэй и У Цзяню, которые так активно обсуждали тему памяти, тумана и конца света.
В глазах Сюй Бэйцзиня метались сомнения, он всё никак не мог решиться на последний шаг.
Впрочем, Му Цзяши-то в том кошмаре уже бывал, вдруг вспомнил Сюй Бэйцзинь. Хотя едва ли тот осознал, какой подлинный смысл скрывался за теми событиями.
* * *
Пока в одном конце кошмара один из актёров подготавливал почву для грядущих перемен, исполнители на другом конце даже не подозревали об этом.
Они подошли к границе парка аттракционов и действительно наткнулись на странного выжившего.
Это был Дай У.
Сюй Бэйцзинь ничуть не удивился, увидав его фигуру на экране трансляции.
Судя по поведению Дай У в первом цикле, роль у этого актёра была весьма специфическая. Сюй Бэйцзинь подозревал, что тот опять играет персонажа второго плана.
Вот только... почему он постоянно обретается в кошмарах на самых нижних этажах Башни?
Сюй Бэйцзинь задумчиво огладил подбородок.
В этот момент эфир снова заработал. Сюй Бэйцзинь со вздохом повторил зрителям ту же отговорку, что и раньше. В чате, однако, всё ещё царило некоторое напряжение.
Сюй Бэйцзинь уже приготовился к худшему, решив, что люди сейчас просто начнут отписываться.
Но последующие сообщения заставили его вздрогнуть.
«А-а-а-а, Бэйбэй! Я уж думала, мы тебя больше не увидим!»
«Бэй! Пока идёт стрим, я с тобой до конца!»
«Бэйбэй, миленький, ну будь ты осмотрительнее! Не стримь то, за что бан прилетает, учись на ошибках!»
«Точно-точно! Пусть умники-аналитики ищут свою правду, а я тут чисто ради твоего красавчика-лица! [Смущается]»
«Бэйбэй, чмок!»
Сюй Бэйцзинь смущённо опустил глаза и тихо выдохнул: «Спасибо». Искренняя теплота зрителей растопила тот ледяной панцирь, в который он заковал себя пару минут назад.
«Эх, будь тут Линь Цинь, он точно сказал бы, что я опять накручиваю себя», — с невольной досадой подумал он.
... Да что ж такое, почему он постоянно вспоминает о Линь Цине?
Сюй Бэйцзинь мысленно дал себе затрещину. Когда он вновь сосредоточился на трансляции, то увидел, что группа уже завязала разговор с Дай У.
Исполнители перехватили его к востоку от парка аттракционов — тот как раз направлялся в сторону высотки. Глянув на его маршрут, Сюй Бэйцзинь сразу понял: Дай У планировал дождаться, пока на крыше закончится казнь, а потом прийти за Сюй Бэйцзинем, чтобы увести его обратно в парк.
Вот только в первом цикле он пришёл в книжную лавку куда позже...
Поразмыслив пару секунд, Сюй Бэйцзинь догадался: помешали исполнители.
В тот раз игроки ошивались возле места казни, а затем завалились к Сюй Бэйцзиню в лавку. Чтобы не привлекать внимания, Дай У пришлось выждать, пока они уйдут.
А в третьем цикле его и вовсе сцапали на полпути.
В отличие от большинства оборванных выживших, Дай У выглядел весьма опрятно. Именно поэтому исполнители сразу вычленили его из общей массы на фоне руин.
Му Цзяши понизил голос:
— Похоже на кого-то из верхушки парка аттракционов... Но что он здесь забыл?
Спустя мгновение они преградили Дай У путь.
Тот мгновенно подобрался, на лице вспыхнула настороженность:
— Вы кто такие? Чего надо? Эти руины — не место для ваших выкрутасов!
Му Цзяши переглянулся с Фэй и осторожно начал:
— Нам известно, что совсем скоро с крыши той высотки сбросят человека...
Дай У изменился в лице.
— Говорят, это наказание, — продолжал Му Цзяши. — Но за что именно его казнят?
Он заведомо закидывал удочку, но реакция Дай У лишь подтвердила: в гибели того выжившего кроется нечто странное.
Дай У помолчал, а потом буркнул:
— А если я ничего не скажу, вы меня отпустите? — Он оценил внушительные фигуры Лысого и Татуированного, окинул взглядом остальных и смиренно вздохнул: — Понятно, не отпустите.
Лысый с Татуированным молча зашли с флангов, перекрывая пути к отступлению.
Впрочем, Дай У повёл себя неожиданно тихо. Он лишь криво ухмыльнулся:
— Ладно-ладно, не кипятитесь. Я отвечу.
— И в чём же дело?
— Мы... раз в неделю мы устраиваем суд над «еретиками». И тех, кого признают «еретиками», казнят, — Дай У мотнул головой в сторону высотки. — Обычно просто сбрасывают вот с того здания.
— А тот, кого казнят сегодня? В чём его вина?
— Он... — Дай У замялся.
Лысый насупился и выразительно хрустнул кастетами пальцев.
— Да без глупостей, без глупостей! — тут же вскинулся Дай У. — Я просто... думал, как лучше объяснить. — Он сделал паузу и продолжил: — Наша община держится на заветах воздержания, смирения и самоограничения. А этот тип...
В общем, как-то раз он отправился на поиски припасов. У нас всё строго: мы формируем отряды и периодически выходим за едой. И вот тогда... его еду якобы отжали другие выжившие.
После этого его будто переклинило. Он проникся лютой ненавистью к тому парню. Потребовал от нас отомстить, хотя мы понятия не имели, кто именно отобрал у него хабар.
Дальше — больше. Его заскоки стали совсем дикими. Ему замерещилось, будто мы тоже хотим отобрать его еду, он даже начал орать, что мы обычное бандитское отродье...
Исполнители переглянулись с весьма специфическим выражением на лицах. «А то вы не бандиты», — читалось в их взглядах.
Дай У, не замечая их иронии, поморщился с явным отвращением:
— Короче, он окончательно сдвинулся.
Заявил, будто пишет роман, куда впишет каждого, кто ему насолил, и будет изощрённо пытать их на страницах книги. Поначалу мы не придали этому значения.
Но он так ушёл в эти свои писательские бредни, что окончательно потерял грань между вымыслом и реальностью. Стал неадекватным, пугал людей. Ну... мы и решили признать его «еретиком» и выгнать.
Услышав про роман, в котором автор истязает своих врагов, исполнители мгновенно сопоставили факты, догадавшись о сути происходящего. Но последующие слова Дай У повергли их в шок.
Му Цзяши не удержался от вопроса:
— И только из-за этого вы решили его казнить?
— Сначала хотели просто вышвырнуть, но он упёрся и даже пытался на нас броситься. Пришлось казнить, — спокойно пояснил Дай У. — Он превратился в «примесь».
Исполнителям стало тошно от этой абсурдной логики.
Всё в этой истории выглядело дико и уродливо: и сам погибший, и сектанты из парка аттракционов, и тот грабитель, который, возможно, заварил эту кашу сам того не ведая...
Случайная стычка из-за куска хлеба в итоге породила вот этот искривлённый, безумный кошмар.
Дай У выдержал паузу:
— Ну всё, я всё рассказал. Теперь могу идти? — Он с опаской воззрился на игроков.
Му Цзяши спросил:
— А куда ты вообще направлялся?
— За трупом того придурка, — ответил Дай У. И прибавил: — Ну и сменить человека в книжной лавке.
Му Цзяши замер. Хозяин книжной лавки тоже в этом замешан?
— Ты знаешь, что в лавке лежит книга... — Му Цзяши осекся. Почуяв неладное, он резким тоном переспросил: — Ты сказал, он всё ещё писал роман? Он успел его закончить?
Дай У нахмурился:
— Без понятия. Вряд ли... Это же свежая история. Он буквально на днях начал орать на каждом углу, что пишет книгу.
Не закончил?
Лицо Му Цзяши мгновенно осунулось:
— Если не закончил... откуда тогда в книжной лавке взялся готовый, отпечатанный роман?
— Какой ещё готовый роман? — искренне удивился Дай У. — Вы о чём вообще?
Фэй тоже уловила нестыковку и бледнея проговорила:
— Может... раз это сон, роман просто домыслился сам собой?
— Нет... Я не об этом, — Му Цзяши покачал головой. — Сон... да, разумеется, это кошмар. Но даже у кошмара есть своя внутренняя логика.
Фэй не совсем поняла, к чему он клонит.
Зато Коллекционер подался вперёд с нескрываемым интересом:
— Ты хочешь сказать: нестыковка в том, что в одно и то же время автор утверждал, будто книга не закончена, но в лавке уже лежал её полный вариант?
Му Цзяши кивнул.
— И как это объяснить?
Все погрузились в напряжённое молчание.
И вдруг Му Цзяши вскинул голову:
— Искажённый текст на бумаге... человек, падающий с крыши... Вам это ничего не напоминает?
Исполнители переглянулись.
А в книжной лавке Сюй Бэйцзинь тихо повторил эти слова:
— Искажённый текст... падение...
Спустя мгновение его глаза расширились — озарение молнией полоснуло по разуму.