К великому разочарованию Фэй, в книжной лавке стояла звенящая тишина. Ни души, а главное — ни следа хозяина, которого она так надеялась встретить.
Тяжело вздохнув, девушка вернулась на улицу.
Соседние заведения тоже пустовали. В витрине кукольной лавки на прилавках уже осел толстый слой пыли. Игрушечная девочка в красном платьишке смотрела в окно остекленевшим, совершенно безжизненным взглядом.
Исполнители продвинулись на север метров на триста, но так ничего и не обнаружили.
Они и не подозревали, какая буря в этот момент разразилась в чате трансляции.
«Эта кукла...!!»
«Это же из первого кошмара Бэйбэй?! С того самого стрима?!»
«Чёрт возьми, вы видели эту девчушку в красном?! Да что не так с этим кошмаром?! Я в шоке!»
«И я... Тот кошмар включает в себя элементы других кошмаров?! Но ведь Бэйбэй говорил, что его собственный кошмар связан с остальными, я думал, именно у него будет что-то подобное...»
«Знаток детективов озвучил мои мысли!»
«И мои!»
«Так этот кошмар — реально финальный кошмар?!»
«Э-э... Да не похоже. Мне кажется, настоящий финальный кошмар — это кошмар Бэйбэй!»
«Точно! Бэйбэй у нас самый крутой!»
«Народ, остыньте, Бэйбэй уже четко сказал, что его кошмар — не финальный кошмар...»
«Да какая разница, как в этом мире один кошмар может содержать детали других?»
«У меня две версии. Первая — тупое совпадение, хотя это вряд ли. Вторая — сеттинг игры же постапокалипсис? Может, кошмары жителей Узкой башни вообще связаны между собой?
Все их кошмары опираются на то, что они пережили во время катастрофы, а прошлое у них плюс-минус общее. У кого-то локация мелкая, личный уголок, там ничего не разобрать.
А у кого-то размах ого-го, вот в него и вплетаются кусочки чужих воспоминаний.
Впрочем, даже если тут есть элементы чужой жизни, это не значит, что события точно скопированы. Каждый кошмар всё равно строится на памяти своего хозяина».
«Вот почему и книжная, и кукольная лавки стоят пустые. Это просто декорации, хозяина лавки кукол и Сяочунь тут и в помине нет».
«Логично!»
«Доперло! Теперь реально доперло!»
«А лор-то вырисовывается интересным. Выходит, в одном кошмаре можно найти зацепки к другим? Главное, чтобы картой не обидели».
«Мне теперь ещё любопытнее, что там за кошмар у Бэйбэй. Связан с остальными, но выражен иначе...?»
«Интересно, тут только эти заведения? Если повезёт, неужели мы увидим все кошмары, через которые проходили вместе с Бэйбэй?»
«Все вряд ли... Но одна эта кукла уже взрывает мозг!»
Зрители азартно строили теории. Первое совместное погружение с Сюй Бэйцзинем въелось им в память, а те, кто пропустил первоисточник, быстро вникали в суть благодаря бурной дискуссии.
Обладая обзором свыше, зрители уже раскусили уникальность этого места. А вот исполнители пока пребывали в неведении.
Ни Фэй, ни Му Цзяши, ни Длинноволосый никогда не бывали в прежнем кошмаре У Шэня. В эту самую минуту они по незнанию упустили важнейшую разгадку.
Впрочем, на столь гигантской карте времени у них оставалось предостаточно.
Му Цзяши то и дело поглядывал на небо, заметно нервничая.
— Что с тобой? — спросила Фэй.
— Да так... — неопределённо отмахнулся Му Цзяши. — Знаки в кошмаре.
Фэй на мгновение замерла, но расспрашивать не стала. Ей и самой не хотелось забивать голову лишней информацией — не только из опасения поддаться предвзятости, но и потому, что этот кошмар внушал ей смутную тревогу.
Она знала: именно здесь Му Цзяши терпит крах. Когда бы тот ни заводил речь об этом месте, его тон становился туманным и скрытным. Этого хватало, чтобы догадаться о многом.
Но что же такое скрывалось в здешних переулках, раз оно сумело нанести столь сокрушительный удар по Му Цзяши?
Он вечно клеймил себя никчёмным неудачником, однако Фэй и У Цзянь, вернувшись на нижний этаж Узкой башни и наслышавшись о его былых подвигах, откровенно недоумевали.
Человек, чьё имя до сих пор гремело среди опытных исполнителей, сломался из-за одного-единственного кошмара и погрузился в отвращение к самому себе?
Что здесь стряслось?
Чем оборвалась та роковая попытка, едва не стоившая ему жизни?
Фэй сгорала от любопытства, но лезть в душу с прямыми расспросами стеснялась.
Вскоре они вышли к перекрёстку. Светофоры давно погасли — глядя на них, Фэй окончательно осознала, в какую бездну хаоса рухнул общественный порядок во время конца света.
С тяжелым сердцем она направилась к зебре.
В этот момент из двери углового заведения выскочил какой-то безумец. Вопя во всё горло, он с разбега набросился на троицу. Нападать всерьёз он и не думал — просто таранил людей головой, словно пытаясь выжить со своей территории.
Длинноволосый в восторге распахнул объятия:
— Давай! Убей меня!
Сумасшедший боднул его лбом прямо в грудь. Длинноволосый лишь покачнулся и разочарованно вздохнул.
Фэй от неожиданного удара свалилась на асфальт. Му Цзяши помог ей подняться и хмуро уставился на психа, а затем на вывеску за его спиной.
— Парикмахерская «Лысый»? — странным тоном пробормотал он.
Фэй дернула уголком рта, глядя на безумца.
— И впрямь... они все тут с катушек съехали.
Перед глазами поневоле встали события предыдущего кошмара.
— Скукотища! — недовольно выкрикнул Длинноволосый. — Пошли отсюда!
Подарив им полный дикого страха и ненависти взгляд, сумасшедший юркнул обратно в свою парикмахерскую.
Исполнители двинулись дальше, но вскоре замерли как вкопанные, переглядываясь.
Прямо перед ними шумела битком набитая лавка хого. Заведение ютилось у самого тротуара, и торговля там шла на широкую ногу.
У дверей выстроилась внушительная очередь за номерками, а внутри валом валил густой пар. Из-за кипящих котлов лица клиентов казались размытыми, будто эти люди занимались чем-то совершенно посторонним и не имеющим к ним отношения.
Они просто механически поглощали еду.
А толпившиеся снаружи ждали своей очереди с явным нетерпением. Какой-то мальчуган буквально прилип к стеклу, сглатывая слюну при виде чужих тарелок.
В обычный день картина показалась бы будничной, но посреди вымершего, погружённого в мёртвую тишину квартала бурлящая лавка хого выглядела жутко.
— Они... сошли с ума или нет? — растерянно спросила Фэй.
Длинноволосый, так и не найдя поводов для суицида, сейчас рассуждал неожиданно здраво.
— Да психи они, без вариантов, — ядовито хмыкнул он. — Делают то, что полностью выбивается из нормы. С точки зрения «нормальных» людей это и есть безумие.
Му Цзяши скользнул по нему взглядом. Кому охота в такой момент выслушивать циничное брюзжание?
— Надо зайти и проверить, — дельно предложил Му Цзяши. — Раз уж тут столько народа.
Они направились к странному заведению.
Чем ближе они подходили, тем отчетливее ощущали витавшую в воздухе лихорадочную, захлестывающую радость. Все трое инстинктивно поддались этому чувству — у них невольно потекли слюнки, будто через секунду им подадут изысканно приготовленное блюдо.
Но именно этот порыв заставил их вовремя опомниться и замереть.
— Дело дрянь, — Фэй уставилась на двери. — Атмосфера... какая-то нездоровая.
— Похоже, это безумие заразительно, — хмуро отозвался Му Цзяши.
— Представляю, какая за этим кроется безысходность... — прошептала Фэй.
Длинноволосый гипнотизировал взглядом кипящие бульоны, судорожно сглатывая. Аппетит разгорелся нешуточный, но чем сильнее ему хотелось есть, тем меньше желания оставалось сделать хоть шаг. Он словно смаковал эту изощрённую пытку.
Ни Фэй, ни Му Цзяши не обратили на него внимания.
Девушка окликнула одного из ждавших в очереди:
— Эй! Можно задать пару вопросов?
Их разделяло метров пятнадцать, но подходить ближе Фэй категорически не желала — нутро чуяло опасность.
Мужчина мутным взглядом поднял голову и растерянно ткнул пальцем себе в грудь.
— Да, ты! — кивнула Фэй. — Найдётся минутка?
Она выбрала его лишь потому, что остальные пришли семьями или компаниями, и только этот бедолага сидел в гордом одиночестве на самом краю скамейки, сжавшись в комок от голодных спазмов.
— Тут правда так вкусно? — спросила Фэй. — Народу тьма, сколько же ждать приходится?
— Вкусно! — Мужчина неловко поднял большой палец и с благоговением добавил: — Но главное... все идут сюда ради ванны из хого.
Ванны из хого?
Фэй нахмурилась:
— Это ещё что такое?
— Ну как... берут бурлящий бульон и выливают себе прямо на макушку, чтобы текло до самых пяток, — с обожанием в голосе пояснил тот. — Говорят, кое-кому удаётся выдержать всё ведро. Надеюсь, я тоже смогу.
Фэй перекосило. Это же прямая дорога в ожоговое отделение!
— И какой в этом смысл?
— Очищение, — Мужчина широко раскрыл глаза. — В этом весь смысл ванны из хого.
— А обычной водой помыться нельзя? — изумилась Фэй. — К тому же бульон кипящий!
— Чем горячее, тем лучше, — пробормотал тот. — Дезинфекция высокой температурой...
Фэй онемела.
Да кто в здравом уме дезинфицирует себя кипящим бульоном?!
Она уже открыла рот, чтобы возразить, но Му Цзяши вовремя дёрнул её за рукав:
— Перестань. Он просто псих, — сдержанно проговорил он. — Не вступай с ним в споры.
Фэй сбросила наваждение, осознав, что её едва не утянуло в чужую логику.
— Так вот оно что... — прошептала она. — Безумие и впрямь передаётся?
— Вполне возможно, — Му Цзяши смотрел на полыхающие огни заведения. — Они возвели еду в культ... А кипящий бульон у них вместо святой воды.
Фэй передёрнуло. По спине пробежал мороз, а по коже зашагали липкие мурашки. Посреди палящего зноя её прошиб ледяной пот.
— Не может же быть, чтобы сошла с ума только одна эта лавка... — дрожащим голосом вымолвила она.
— А значит, зараза расползлась повсюду, — тихо закончил Му Цзяши. — Сколько же людей во всём мире поразило это безумие?
Фэй прикусила губу, гипнотизируя взглядом фасад заведения, а затем решительно произнесла:
— Идем дальше. Хочу посмотреть, что ждёт нас впереди.
— Важнее понять суть самого кошмара, — возразил Му Цзяши. — Эти умалишённые — лишь местная фауна, опасная декорация.
Фэй выдавила натянутую улыбку:
— Я понимаю, о чём ты. Просто... просто... — Она растерянно огляделась. — Я всё думаю: что же тогда произошло на самом деле?..
Они больше не могли воспринимать происходящее как обычную игру. Это оказалось невыполнимо. Всё это когда-то случилось на их родной Земле. Возможно, прямо с ними или с их близкими.
И пусть ужасные воспоминания стёрлись из памяти, фантомная боль отзывалась в груди.
Глядя на безумцев, Фэй думала не об опасности кошмара, а о том, пришлось ли реальному человечеству пройти через подобный ад.
Через внезапное, сокрушительное безумие, в одно мгновение уничтожившее цивилизацию?
С тяжелым сердцем троица исполнителей покинула окрестности лавки хого.
* * *
Дин И и Хэ Шуцзюнь вовсе не сразу отправились на юг.
До этого парочка исполняла чечетку возле автобусной остановки, изучала расписание, но ничего дельного не высмотрела. А когда Дин И и Хэ Шуцзюнь наткнулись на странности в банке, разговор о транспорте и вовсе заглох.
Однако стоит им развернуться спиной к павильону, как из-за угла донеслось двойное фа-фа.
К остановке подходил автобус.
Хэ Шуцзюнь свернула шею, сравнивая табличку на лобовом стекле с маршрутным указателем:
— Экспресс для туристов... Конечная — музей. Осталось всего две остановки. Ну что, подбросим свои тушки?
Дин И молча кивнула.
Хэ Шуцзюнь отличалась легким характером и умением радоваться мелочам, так что на угрюмую молчаливость спутницы внимания не обращала — лишь улыбнулась и первой шагнула на подножку.
Дин И последовала за ней.
Денег у них не водилось, но проезд оказался бесплатным.
За рулём сидел мужик лет сорока пяти. Окинув вошедших равнодушным взглядом, он без слова вертанул руль обратно на дорогу.
— Не нравится мне всё это, — тихонько шепнула Хэ Шуцзюнь, сосканировав салон.
Внутри сидело человек восемь. Каждая туша, точь-в-точь как водитель, мазнула по новоприбывшим остекленевшим взором и уставилась в одну точку.
Девушки прошмыгнули на самые задние сиденья.
— Гарантирую, с этой колымагой что-то не так, — тихо процедила Хэ Шуцзюнь.
— Если транспорт ходит в разгар такого хаоса, с ним по определению всё не так, — отрезала Дин И.
Хэ Шуцзюнь согласно кивнула.
Обе уставились в окно. Солнце палило нещадно, раскалённый асфальт блестел маслянистой пленкой.
Широкие тротуары наводили на мысли о тех временах, когда в погожие дни здесь толпились сотни туристов, с комфортом гулявших по кварталу.
— Цанчэн... — наморщила лоб Хэ Шуцзюнь. — Крутится в голове... Где я слышала это название?
Дин И скользнула по ней взглядом и снова уткнулась в стекло.
Автобус катил ровно, без неприятных сюрпризов. Водитель свято соблюдал правила движения, хотя на перекрестках давно не горел ни один светофор.
Единственная экстренная остановка случилась, когда прямо под колеса из подворотни выскочил очередной умалишенный — явно вознамерившийся свести счеты с жизнью.
Шофер вжал педаль тормоза в пол.
От резкого толчка пассажиров бросило вперед. Хэ Шуцзюнь едва не вылетела из кресла и уже открыла рот, чтобы выругаться, но тут же прикусила язык, подозрительно озираясь.
Ни один из восьми пассажиров не издал ни звука.
Их мотнуло, они выпрямились и продолжили сидеть с каменными лицами. Никаких эмоций, никакого испуга. Настоящие глиняные истуканы.
В салоне стояла гробовая тишина. Хэ Шуцзюнь нахмурилась и встретилась взглядом с Дин И.
— Не кажется странным? — шепнула она, уставившись на пассажиров. — Сидят, словно в коме.
— Может, их форма безумия — притворяться идеальными пассажирами? — предположила Дин И.
Хэ Шуцзюнь нервно хмыкнула:
— Ну и бред. Они что, застряли тут в момент катастрофы и так и катаются по кругу?
Она моргнула:
— Да ну, чушь какая.
Дин И лишь смерила её долгим взглядом.
— Реально думаешь, такое возможно? — Хэ Шуцзюнь передёрнула плечами. — Жутко-то как...
Дин И качнула головой.
Она снова повернулась к окну и спустя минуту произнесла:
— Скорость растёт.
— В смысле?
— Автобус разгоняется, — убежденно повторила Дин И.
Хэ Шуцзюнь обомлела и тут же высунулась в форточку, оценивая расстояние до следующего столба. В нормальной жизни за такое оторвали бы голову, а в кошмаре подобные выкрутасы и подавно грозили смертельной опасностью.
Но сейчас было не до реверансов.
Спустя пару секунд она втянула голову обратно:
— И впрямь жмёт! Мы же почти приехали...
— А если это... — протянула Дин И, — маршрут в один конец?
Хэ Шуцзюнь побледнела:
— Хочешь сказать, на конечной нас ждёт стенка? Он разогнался, чтобы расшибиться?
— Всё может быть. Скорость растёт, чисто суицидальный маневр.
— Но... — Хэ Шуцзюнь глянула на молчаливых пассажиров, лихорадочно соображая: — Если так, первый круг кошмара схлопнется прямо сейчас?!
— Возможно, дело в нас, — трезво заметила Дин И. — Мы залезли в салон и запустили триггер. Водитель с пассажирами на нас не просто так косились.
Хэ Шуцзюнь заерзала на месте:
— Не-не-не... Может, он просто от кого-то удирает?!
— Тоже вариант, — не стала спорить Дин И.
Это объяснение немного успокаивало, но положения не меняло. Автобус мчался во весь опор — ветер за окнами ревел, словно турбина самолёта.
Не выдержав, Хэ Шуцзюнь вскочила и рванула по проходу к кабине.
Дин И, опешив от такой прыти, поспешила за ней.
Лицо шофера оставалось застывшей маской, однако стрелка на спидометре упрямо ползла вправо.
Хэ Шуцзюнь увидела впереди сине-белый указатель музейной остановки.
— Водитель! Тормози! Нам выходить! Приехали!
Губы шофера едва заметно шевельнулись:
— Конечная. Без остановок. Выйдете позже.
— Почему без остановок?! — ахнула Хэ Шуцзюнь.
— Музей проезжаем, — одеревеневшим голосом отчеканил тот. — Здесь высадки нет. Было распоряжение. Вы не читали.
— Какое еще распоряжение?! — вспылила Хэ Шуцзюнь. — Что вообще происходит?!
Автобус на полной скорости пролетел мимо музейных ворот.
И тут же шофер бросил педаль газа. Машина начала быстро сбрасывать ход и вскоре еле тащилась. В мутных глазах водителя мелькнуло подобие мысли. Он переключил передачу и направил автобус к стояночной площадке.
— В музей нельзя, — тихо буркнул он.
Хэ Шуцзюнь сдвинула брови:
— Ты летел как угарелый только потому, что боишься музея?!
— Значит, твоя догадка подтвердилась, — шепнула Дин И. — Он набирал скорость, чтобы проскочить опасное место.
— Да чего там бояться-то?! — недоумевала Хэ Шуцзюнь. — Что в том музее затаилось?
Мужик за рулем наглухо ушел в себя.
Сзади донеслись шаги. Девушки обернулись — трое пассажиров молча поднялись со своих мест и выстроились перед задней дверью, ожидая выхода.
Шофер молча парковал тушу автобуса.
Атмосфера в салоне загустела настолько, что Хэ Шуцзюнь стало мутить.
Секунд через тридцать машина окончательно замерла на просторном пятачке. Напротив возвышался полуразрушенный высотный дом. Двери со скрежетом распахнулись, и пассажиры гуськом потянулись наружу.
Водитель отщелкнул ремень безопасности и тоже направился к выходу.
Но Хэ Шуцзюнь преградила ему путь.
Она поняла, что этот сорокалетний мужик не окончательно съехал с катушек — в отличие от тех психов, что носились по улицам, от него можно было извлечь пару связных фраз.
— Объясни нормально! Почему ты до сих пор возишь людей? И почему проскочил музей?
Мужик воззрился на неё выцветшими глазами. Губы снова задергались:
— В музее... все взбесились. Мы хотели... закрыть маршрут. Но они запретили.
— Музейные заставили вас гонять туристический экспресс?!
— Сказали... нужны люди. Нужны показатели. Иначе провал туризма. Заставили выводить машины. Наше руководство... дало предписание проезжать без остановки. Но рейс отменить нельзя. Вот я и еду.
Хэ Шуцзюнь переварила услышанное и обомлела:
— Музей грызется с транспортниками?! Одни требуют делать план по туристам, а другие тупо блокируют остановку... Но ты-то! Зачем ты продолжаешь крутить руль в такой обстановке?!
Водитель смотрел сквозь неё.
— Не кажется, что он работает на автомате? — вдруг ровно вымолвила Дин И. — Словно заведённый робот.
— Робот... — пробормотала Хэ Шуцзюнь. — Так вот в чём его сдвиг? Стать абсолютным рабом инструкции?
— Скорее, рабом этого маршрута, — уточнила Дин И.
Хэ Шуцзюнь сжала кулаки:
— Жуткое зрелище. — Она качнула головой. — Хотя музейные психи не лучше... Впали в крайность из-за планов и отчетов?
Пока она строила догадки, шофер боком обошел ее и сошел на асфальт. Похоже, смена подошла к концу. Убедившись, что пассажирок в салоне не осталось, он запечатал двери.
По мере того как он удалялся, его походка становилась всё более лёгкой и непринуждённой.
Вскоре его фигура растворилась в мареве.
Хэ Шуцзюнь посмотрела ему вослед, затем развернулась к музею и бодро произнесла:
— Ладно, двигаем. Нам всё равно нужно внутрь.
Они шагнули на тротуар.
Хоть автобус и пролетел остановку, от этой парковки до музея было значительно ближе, чем от библиотеки.
— Знаешь, — замедлила шаг Хэ Шуцзюнь, — хоть тут полно умалишенных, какой-то порядок все же сохраняется. Неужели именно так выглядит мир после конца света? Цивилизация, выживающая на обломках?
— Думаешь, это уже финал? — усомнилась Дин И. — Простые психи на катастрофу планетарного масштаба не тянут.
— А если какой-нибудь безумец дорвался до «красной кнопки»? — с нервным смешком бросила Хэ Шуцзюнь. — Людям только дай волю...
Фраза застряла у неё в горле. Она осеклась.
... Людям и впрямь только дай волю.
Но неужели подобный конец света действительно настиг их родную Землю?
Хэ Шуцзюнь пришла с верхов и владела связями. До неё долетали слухи, что вся эта история с катастрофой — не просто лор виртуальной игры, а реальная трагедия их настоящего дома.
И именно из-за неё они оказались заперты в Узкой башне.
Раньше Хэ Шуцзюнь не видела в этой теории логики. Ну ладно, допустим, случился апокалипсис. Но с какого перепуга их загнали в эту башню и держат без права на выход?
Бред же собачий.
Она относилась к подобным сплетням с большим скепсисом, как и большинство опытных исполнителей.
Но оказавшись внутри кошмара, пропитанного духом рухнувшего мира, она с ужасом поняла: подсознательно она уже давно поверила в эту версию.
Почему?
Она спросила себя об этом.
И ответ оказался прост: больше ничто не могло объяснить происходящее.
Они торчат в этой проклятой башне столько лет... Сидят и гадают: почему за ними никто не приходит? Почему снаружи нет спасателей? Неужели весь остальной мир не знает о их беде?
Точно так же Фэй в том горящем городе смотрела на одинокую высотку и думала: если это безопасное укрытие, почему все бегут ВНУТРЬ, а не наружу?
И ответ напрашивался сам собой.
Потому что снаружи больше никого нет.
... Конец света.
Хэ Шуцзюнь пробовала это слово на вкус.
Она подумала, что катастрофа, возможно, сметнула почти все человечество, а они — горстка запертых в башне бедолаг — последние выжившие.
От этой мысли веяло жутью. Настоящей, животной жутью.
И потому она цеплялась за эту нелепую теорию. Ей жизненно необходима была причина, оправдывающая годы кровавой грызни, годы отчаяния и годы полного забвения.
... Если там, снаружи, кто-то остался, то почему они не придут на помощь?
Хэ Шуцзюнь не знала ответа. И боилась даже представить, каков он на самом деле.
Поэтому она силою воли заставила себя переключиться на текущие задачи.
Например, на этот кошмар.
Остаток пути до музея девушки преодолели в молчании. Вскоре перед ними выросло помпезное здание.
Официально оно именовалось «Музеем истории и культуры Цанчэна». Комплекс занимал огромную территорию: помимо главного корпуса, вокруг разбушевались парковые зоны и аттракционы. Место больше смахивало на крупный туристический центр.
— Теперь понятно, — ядовито хмыкнула Хэ Шуцзюнь, — почему местные психи так трясутся за посещаемость.
Они перешагнули порог.
Зной моментально отступил.
Потоки прохладного воздуха из мощных кондиционеров заставили Хэ Шуцзюнь облегченно перевести дух. В Узкой башне погода вечно застывала на унылом вечном пасмуре, и девушка успела отвыкнуть от палящего солнца.
В кошмаре же ярилось настоящее лето, от которого у нее едва не спеклись мозги.
Правда, работающий кондиционер в заброшенном здании выглядел дико. Хэ Шуцзюнь насторожилась: откуда тут электричество?
Улицы кишат психами, порядок рухнул, тротуары занесены старой листвой. А в музее Цанчэна — чистенько, свежо, словно здесь с минуты на минуту ждут экскурсию.
— Добрый день, сударыни.
От неожиданности обе девушки вздрогнули. Из глубины холла к ним спешил седовласый старик. Его лицо лучилось искренней радостью.
— Приветствую в Музее истории и культуры Цанчэна! — согрел их искренним приветствием старик. — Что бы вы желали осмотреть в первую очередь?
Дин И и Хэ Шуцзюнь обменялись быстрыми взглядами.
Они ни секунды не сомневались, что перед ними тот самый музейный безумец, но выглядел он вполне адекватно.
— Мы здесь впервые, — осторожно закинула удочку Хэ Шуцзюнь. — Может, проведёте для нас вводный обзор?
— Впервые?.. — Старик блаженно вздохнул. — Тогда лучше начать с Павильона истории города. Там собрано прошлое Цанчэна. Правда, сейчас часть экспонатов эвакуируют, так что витрины полупустые... Вы ведь не здешние?
— Нет, мы проездом.
Девушки двинулись за стариком в западное крыло.
Со стороны всё выглядело так, будто гид ведет обычных туристов.
Они шли по пустым залам, но от этой чинности у Хэ Шуцзюнь к моменту входа в Павильон спина покрылась липким потом.
Вокруг — ни единой живой души. Лишь они втроём в гигантском вымершем здании. А бесшумный шаг старика наводил на мысли не о живом человеке, а о призраке.
Он казался воплощением самого музея — дряхлый, тихий, отживший своё и готовый вот-вот рассыпаться в прах.
Будь здесь толпа народу, атмосфера ощущалась бы совсем иначе. Но сейчас...
Каждый шаг по полированному паркету отзывался ощущением, будто идёшь по подгнившему трупу — прохладно и мерзко.
Хэ Шуцзюнь подумала, что кондиционеры жарят слишком сильно. Мощность, рассчитанная на тысячи посетителей, сейчас дула прямо им в затылки, навевая жуть.
При этом старик не проявлял ни малейшей агрессии.
Если уж искать странности — он просто слишком... боготворил это место.
Впрочем, учитывая его возраст, он мог проработать здесь всю жизнь и считать музей своим домом. А потом случилась катастрофа, и мир сошел с ума.
Люди и в мирное-то время не сильно рвались в музеи, а уж после конца света и подавно забыли сюда дорогу.
Для старика это стало личной трагедией. И его помешательство на посетителях вполне поддавалось логике...
Хэ Шуцзюнь уставилась на сгорбленную спину гида, и в её глазах блеснул огонек сочувствия.
Дин И, заметив это, резко дернула спутницу за рукав.
— А? — Хэ Шуцзюнь опомнилась, с сомнением глядя на подругу.
— О чём ты думаешь? — строго спросила Дин И.
— Я думала... — Хэ Шуцзюнь сама ужаснулась своим мыслям. — Я подумала, что его безумие можно понять... Господи! Да что со мной?!
Девушки застыли посреди зала, шепотом споря друг с другом.
Старик прошел еще пару шагов, заметил, что экскурсанты отстали, и развернулся:
— Что-то случилось? — Он с тревогой всмотрелся в побледневшее лицо Хэ Шуцзюнь. — Вам нехорошо? Я могу провести вас в медпункт.
Хэ Шуцзюнь быстро кивнула, цепляясь за этот предлог. Выглядела она и впрямь паршиво.
Старик повернулся к Дин И:
— Желаете, чтобы вам вызвали другого экскурсовода?
— Нет, спасибо, — отрезала Дин И. — Я останусь с подругой.
Старик понимающе кивнул:
— Тогда идите за мной.
Маршрут изменился. Медпункт располагался в восточном крыле первого этажа, так что им предстояло пересечь всё здание насквозь.
На полпути Хэ Шуцзюнь снова охватила тревога:
— Это безумие... оно что, заразное? Или всё дело в самом месте?
— Не знаю, — честно призналась Дин И. — Но... — Она взглянула на старого гида. — Может, спросим напрямую?
Хэ Шуцзюнь решительно сжала кулаки:
— Давай! Всё равно это первый круг, надо действовать активнее... — Она вспомнила свой недавний морок и добавила: — Надо срочно во всем разобраться.
Она сделала шаг вперед:
— Скажите, уважаемый, мы приехали на автобусе... Но почему он пролетел мимо музейной остановки?
Старик резко замер. Он медленно развернулся, и на его лице отобразилась смесь дикой ярости и крайнего изумления:
— Что?! Они... они дерзнули... так поступить?!
Девушки переглянулись.
— Вы... были не в курсе? — осторожно уточнила Дин И.
— Понятия не имел! — тяжело задышал старик. Заставив себя выдавить извиняющуюся улыбку, он пробормотал: — Простите... я вспылил. Мне не следовало... Простите.
Он указал рукой вглубь коридора:
— Медпункт прямо по коридору. Я пришлю к вам дежурного сотрудника. Прошу меня извинить, у меня неотложные дела. Приятного осмотра!
С этими словами старик, семеня ногами, поспешно скрылся за поворотом.
Хэ Шуцзюнь растерянно хлопала ресницами:
— Я... ляпнула что-то не то?
— Дело не в тебе, — задумчиво произнесла Дин И, глядя вслед гиду. — Он действительно безумен. Но ты помнишь, что он обронил в самом начале?
— О чём ты?
— Про эвакуацию экспонатов... Зачем их вывозить?
— При таком развале это логично, — пожала плечами Хэ Шуцзюнь. — О безопасности пекутся?
— Возможно.
И тут из глубины бокового коридора донесся дрожащий, прерывистый, но вполне внятный голос:
— Вы кто такие?.. Как вы сюда попали?! Разве вы не знаете, что в музее все сошли с ума?!