Пройденный путь давался Фэй, Му Цзяши и длинноволосому с трудом — в головах у них гудело от перенапряжения. Стоило встретить того психа в парикмахерской, как всё исследование кошмара пошло наперекосяк. Складывалось ощущение, будто пространство вокруг них начнёт рушиться раньше времени.
И дело даже не в ресторане хого. Следом им попалось караоке, где кто-то орал песни до кровавых сгустков из горла; цветочная лавка, где вместо горшков использовались человеческие черепа (наследие дешёвых хорроров, не иначе); лавка с закусками, торгующая детскими фалангами пальцев; и компьютерный клуб, где живые тела служили проводниками тока...
Под конец длинноволосый исполнитель шёл, совсем помрачнев и уткнувшись взглядом в землю.
Рассудок всей троицы трещал по швам от созерцания этого извращённого безумия.
Относительное спокойствие сохранял разве что Му Цзяши. Бледная Фэй взглянула на него, вспомнив: этот парень ведь уже бывал в данном кошмаре. Что ж, хотя бы какая-то хорошая новость.
Фэй облегчённо вздохнула и посмотрела на дорожный указатель. Если на этой прямой, высасывающей рассудок улице в ближайшее время ничего не найдётся, она просто сойдёт с ума.
К счастью, пейзаж всё же изменился.
Шедшая без поворотов дорога упёрлась в крупный перекрёсток. За ним оживлённая городская застройка сменялась просторными пригородными пустырями, поросшими сочной зеленью.
— Управление аэронавтики? — удивилась Фэй, оглянувшись на оставшийся в нескольких километрах центр города. — Странная какая-то планировка у Цанчэна.
— Возможно, в кошмаре эти локации просто спрессованы воедино, — сдержанно предположил Му Цзяши.
— Похоже на то, — согласилась Фэй, но тут же задумчиво пробормотала: — Но раз уж кошмар потратил столько сил, чтобы подтащить сюда Управление аэронавтики, значит, это место крайне важно?
— Ты права, — не меняясь в лице, отозвался Му Цзяши.
Раз уж Фэй и У Цзянь попросили его молчать о деталях кошмара, он вполне убедительно притворялся неведением. Но про себя невольно гадал: если он не даст им ни единой подсказки, не провалятся ли исполнители при такой-то сложности?
Му Цзяши искренне беспокоился за исход. Ведь в прошлый раз он прошёл этот кошмар только потому, что выступал в роли «добытчика золота», сопровождая богатого заказчика. За него заранее собрали всю информацию, просчитали все риски, и лишь имея на руках готовый план, он решился войти и смог выбить истинную концовку. Окажись он здесь «вслепую», без чужих наработок... едва ли справился бы. Даже в те времена, когда крушил всё подряд на нижнем этаже Узкой башни.
Идя следом за Фэй к зданию Управления, Му Цзяши горько ухмылялся про себя. Знакомые декорации освежали в памяти горечь собственного поражения.
Он замкнулся в себе, погрузившись в уныние. Фэй, вероятно, думала, что он молчалив из-за договора, но на самом деле такое состояние овладело им с того самого дня, как он спустился с верхних этажей обратно вниз.
Встретив Фэй и У Цзяня в кошмаре с руинами, он вызвался помочь лишь потому, что Су Энья разбудила в нём любопытство. Ему требовалось узнать о ней всё.
Но... При мысли о Су Энья взгляд Му Цзяши тенью затянула тревога. Что с ней произошло? Почему она исчезла? Связано ли это с тем секретом, о котором она проболталась? И какое отношение она имеет к этому кошмару? Откуда ей была известна та фраза?
Благодаря подсказкам Фэй и У Цзяня он наконец понял, на что намекала Су Энья.
«Жители Узкой башни...»
Теперь Му Цзяши смотрел на Узкую башню совершенно иным взглядом. Впрочем, от апатии это не спасало. Он всё так же мысленно язвил над собой, бессердечно обвиняя себя в прежнем провале.
Но был ли тот случай провалом? Или всё дело в его гордыне и самолюбии, не позволявших признать банальную вещь: когда он осознал правду, им овладели отчаяние, беспомощность и страх... Все эти чувства доказывали — он вовсе не так силён, как привык думать.
Он был законченным неудачником, потерпевшим поражение от самого себя.
Му Цзяши шёл, опустив голову и лишь изредка бросая взгляды на небо, его лицо оставалось безучастным, а взгляд — потухшим.
В этот момент Фэй резко замерла и с изумлением воскликнула:
— Пришли... Это что, Управление аэронавтики?!
Она онемела от увиденного.
Му Цзяши лениво поднял голову, взглянул вперёд и глухо произнёс:
— Да, именно так и выглядит Управление аэронавтики в этом кошмаре.
Пройдя мимо автобусной остановки с названием «Управление аэронавтики», они рассчитывали увидеть монументальное, строгое административное здание. Но представшая перед ними картина больше напоминала сборище фанатиков-любителей.
Само здание Управления было полностью заброшено: стёкла в окнах выбиты, повсюду царила разруха. Чуть отдаль стоял массивный астрономический телескоп для наблюдения за звёздами — пожалуй, единственное, что сохранилось в целости и вроде как работало.
Однако толпа, сгрудившаяся на пустыре перед главным корпусом, заставила Фэй опешить.
Люди были одеты в пёстрые, несуразные наряды — преимущественно длинные балахоны и мантии, исписанные и исрисованные космическими мотивами. Кое-где виднелись изображения Большого взрыва, где-то — звёздные карты или формулы мировых констант. На лицах собравшихся горел исступлённый, полубезумный азарт, под которым явственно угадывалась тревожная, взрывоопасная атмосфера. Они о чём-то истошно спорили.
На фоне руин заброшенного комплекса этот безумный шабаш смотрелся жутко.
— Что здесь вообще происходит?.. — пробормотала Фэй.
Будь здесь У Цзянь — особенно тот У Цзянь, что прочёл книгу «Безумие: Записки о 200 днях», — он наверняка нашёл бы нужную страницу и всё ей объяснил.
Когда безумие охватило человечество, люди окончательно отказались от освоения космоса. Они были бессильны. Все силы уходили на поддержание хотя бы видимости порядка, и на внешние изыскания ресурсов просто не оставалось. По этой причине государственные структуры, связанные с авиацией и космонавтикой, были расформированы или урезаны, а их сотрудники переведены в транспортные службы.
Исследованиями космоса продолжали заниматься лишь энтузиасты. Но специалисты из них были никакие — большинство умело лишь чесать языком. Скорее не астронавты, а любители поглазеть на звёзды. Раньше они просто высчитывали даты прохождения метеоров и искали удачные точки для наблюдений, что было бесконечно далеко от настоящей науки.
И всё же они изо всех сил пытались спасти остатки научных трудов от уничтожения безумной толпой и пытались учиться сами. В каком-то смысле брать на себя чужие обязанности среди рушащегося мира — это тоже форма безумия. Но кого этим удивишь в текущих реалиях?
Собравшиеся у здания Управления как раз и принадлежали к числу таких астрономов-любителей.
Подойдя ближе и вслушавшись в их перепалку, Фэй скривилась. Неужели эти фанатики реально что-то открыли? Или, точнее, разглядели в телескоп?
Большинство из них ночами не смыкали глаз, ведя расчёты и регулярно наблюдая за небом. Звёзды и далёкие планеты стали их наваждением. Но во время недавнего наблюдения они засекли нечто крайне необычное.
— Я тебе говорю, это астероид! — орал один. — Он летит прямо на нас! Ничем другим это быть не может! Я сам видел, на поверхности даже кратеры просматриваются!
— Не неси чушь! Видел он! Кто там что разглядел? Я и то толком не рассмотрел! Это стопроцентно пришельцы! Жрецы из Секты Примесей трындят, будто безумие — это кара за неуважение к богам, но какие к чёрту боги в нашем паршивом мире?! Это инопланетяне! Они сводят людей с ума, а теперь явились лично, чтобы устроить нам финальный капец!
— Да сам ты чушь несёшь! Какие инопланетяне?! Из ума выжил? Если бы они существовали, мы бы давно копыта отбросили! Столько лет осваиваем космос и ни разу ни одного инопланетного волоска не нашли, а ты тут сказки рассказываешь!
— Заткнись! Слишком уверовал в человеческие технологии? Если мы чего-то не видим, значит, этого нет? А если инопланетяне — существа из высших измерений?!
— Ты секунду назад орал, что сам разглядел их в телескоп, а теперь заявляешь, что они невидимы! Ты сам себе противоречишь, идиот!
— Не цепляйся к словам!
— Ладно, допустим! А если они из низших измерений и мы их в порошок сотрём?
— Ты дурак или притворяешься? За столько лет мы их не засекли, значит, они гарантированно сильнее нас!
— Ну-ну...
Фэй послушала их споры и сложила картинку воедино. Четыре или пять дней назад эти любители, по своему обыкновению заглянув в телескоп, заметили неопознанный объект, стремительно приближающийся к планете. Похожие сигналы получили их единомышленники по всему миру. С тех пор споры не утихали: одни твердили про астероид, другие — про инопланетян. Но и те и другие сходились в одном: эта штука уничтожит их мир. Незваный гость из глубин космоса.
В разгар их ругани чей-то голос перекрыл шум:
— Хватит! Замолчите!
Все повернулись. Заговорила истощённая женщина в платье с изображением Большого взрыва. Судя по её выжатому виду, она не спала несколько суток из-за увиденного.
— Вопрос в другом, — её голосу не хватало сил, но после громкого выкрика наступила тишина. — Должны ли мы рассказать об этом обычным людям?
Толпа онемела.
Кто-то неуверенно начал:
— Ты ведь уже рассказала...
Сосед дёрнул его за рукав, и тот замолк.
Фэй быстро огляделась. Здесь собралось три десятка человек, так что примкнувшая троица исполнителей не бросалась в глаза. Лица астрономов исказила глубокая тревога, весь прежний пыл испарился, уступив место давящему страху.
— Что бы это ни было... — пробормотал один из них. — Всё равно через пару мгновений мы все умрём. Сэ Цзи, стоит ли вообще переживать?
Женщина по имени Сэ Цзи побледнела ещё сильнее.
Фэй, услышав это, не удержалась от тихого вопроса:
— Через пару мгновений?
Кто-то из толпы услышал её и вдруг отчаянно зарыдал:
— Я не хочу... Я не хочу умирать!
Толпа снова взорвалась гвалтом. И только сейчас до Фэй дошло: неопознанная дрянь рухнет на планету прямо сейчас! Лицо исполнительницы медленно налилось мертвенной бледностью.
* * *
Зрители в стриме не заметили ужаса Фэй, потому что в этот момент объектив трансляции переключился на Музей, где находились Хэ Шуцзюнь и Дин И.
Обе исполнительницы разыскали сотрудников, занимавшихся эвакуацией музейных экспонатов. Как и говорил доктор, вид у всех был удручённый.
Погрузка шла у бокового входа на первом этаже — с торца здания, за главным холлом. Палящее солнце заставляло рабочих обливаться потом.
Музейные работники сверяли списки экспонатов, страховщики оценивали их стоимость (будто в нынешнем хаосе от страховки был хоть какой-то толк — Хэ Шуцзюнь сильно в этом сомневалась), а грузчики бережно укладывали предметы в машины.
Хэ Шуцзюнь и Дин И наблюдали из укрытия.
Вдруг Дин И ткнула пальцем в одного из сотрудников:
— Посмотри на того музейщика... Который выглядит так, будто сейчас кого-то убьёт.
Хэ Шуцзюнь мгновенно выхватила взглядом названного человека. Тот выделялся слишком сильно. Пусть летний зной и взвинчивал нервы, но этот тип выглядел не просто раздражённым — на его лице читалась откровенная жажда убийства. Сдвинув брови и помрачнев, он стоял, уперев руки в бока, не двигаясь и не проронив ни слова, созерцая окружающих тяжёлым, ледяным взглядом, будто контролёр. Но к самой работе он не проявлял ни малейшего интереса — просто витал в своих мыслях, игнорируя обливающихся потом коллег.
И ещё деталь: его правая рука то и дело нервно теребила пальцы левой. Остальные, похоже, опасались его — то ли из-за должности, то ли из-за бешеного нрава — и старались держаться подальше.
— Ничего себе, — пробормотала Хэ Шуцзюнь. — Он же сейчас взорвётся.
— Его что-то сильно тревожит, — убеждённо произнесла Дин И. — Потому и не работает.
— Логично. Можно попробовать с ним поговорить, — предложила Хэ Шуцзюнь и кивнула на боковую дверь. — Кстати, этот служебный вход — отличная находка. В следующем кошмаре, если снова окажемся в музее, сможем срезать путь.
Дин И кивнула.
Девушки уже намеревались подойти к вспыльчивому сотруднику, как за спинами раздался дребезжащий, усталый голос:
— Дамы, как ваше самочувствие?
Старый директор!
Девушки переглянулись и, отказавшись от первоначального замысла, повернулись к старику.
— Уже получше, — улыбнулась Хэ Шуцзюнь. — Ваш доктор — замечательный человек.
— Это правда, правда, — закивал директор. — Он отличный работник, исполнительный. Хоть посетителей сейчас почти нет, он всё равно честно исполняет свой долг. Вот какими должны быть настоящие сотрудники.
Хэ Шуцзюнь выдавила вежливый смешок.
— Раз недомогание прошло, не желаете продолжить экскурсию по Павильону истории города? — поинтересовался директор.
Идти туда Хэ Шуцзюнь не хотелось, поэтому она поспешно перевела тему:
— Мы немного прогулялись по первому этажу и увидели, как выносят вещи. — Она указала на погрузку. — Что они делают?
Старик посмотрел на рабочих. На миг он замолчал, а затем с видимым усилием выдавил улыбку:
— Перевозят экспонаты... Наш музей отдаёт свои сокровища в более безопасное место.
— Но вам, похоже, очень тяжело с ними расставаться? — чутко спросила Хэ Шуцзюнь.
— Тяжело?.. — тихо эхом откликнулся директор. — Как мне может быть не тяжело? Эти стариковские вещицы пробыли здесь всю жизнь. Они должны были остаться тут навечно. Я бы умер, а они всё так же стояли бы на своих местах... Но мир изменился.
Хэ Шуцзюнь обожгло волной искренней скорби, исходившей от старика.
— Я не хочу отпускать их, но обязан это сделать. Здесь стало небезопасно. Я держусь из последних сил... — Его мутные глаза вдруг блеснули удивительной чистотой. — Возможно, вам говорили, что я сошёл с ума.
Девушка замерла, не зная, что ответить. Дин И лишь качнула головой.
Но старик и не ждал ответа. Он смотрел на картину, которую аккуратно грузили в фургон:
— Вот на том полотне изображены поля цветущего рапса за городскими стенами — картина написана в год основания Цанчэна. Молодёжь считает её деревенщиной, но тогда рапс был прекрасной и полезной культурой...
Исполнительницы молча слушали. Трудно было понять, слушают ли они его из прагматичного желания закрыть кошмар или их тронула эта исповедь.
— В этом музее нет ни единой вещи, истории которой я бы не знал. Каждая из них сплетена с историей города, с жизнями его жителей. Мы обязаны помнить. Пусть большинство забыло, но хоть кто-то же должен хранить память! Наше прошлое, истоки... Я хочу, чтобы они помнили. Наверное, я и впрямь сошёл с ума.
— Возможно, виной всему безумие, охватившее город, — сухо произнесла Хэ Шуцзюнь.
— Вот именно! — Старик резко повернулся к ней. — Ты права! Поэтому я и должен так поступать! Я обязан, я просто не могу иначе...
Хэ Шуцзюнь опешила от его внезапного порыва и пожалела о сказанном.
— Никто больше не ходит в музей... Никто! Но почему?! Почему людям стало всё равно? Я должен найти причину, должен исправить это. Музей существовал столько лет, он не может погибнуть на мне... Без музея мы потеряем память о прошлом. И о победах, и о трагедиях...
Старик вдруг закрыл лицо руками и навзрыд разрыдался:
— Потерять память — значит потерять всё.
Эти слова пригвоздили Хэ Шуцзюнь и Дин И к месту. Им нечего было возразить. Они считали директора безумцем, помешавшимся на музее, но...
«Потерять память — значит потерять всё».
Дин И тихо повторила про себя эту фразу.
О чём она подумала в этот миг?
О себе. О других исполнителях. Обо всех людях, запертых в Узкой башне.
Она смотрела на плачущего старика, на здание музея, на город, всё ещё цепляющийся за жизнь перед лицом конца света.
Прошлое и настоящее...
Что произошло на самом деле? Что они забыли? Почему их заточили в Узкую башню, почему лишили воспоминаний и заставили раз за разом проходить эти кошмары, полные жутких намёков?
Даже сдержанная и хладнокровная Дин И не выдержала — сжала кулаки до побелевших костяшек. Острая боль вонзилась в сердце, выбивая из груди судорожный вздох.
Потерять память — значит потерять всё.
Они уже всё потеряли.
Они не помнили прошлого, не знали правды и не могли воспротивиться своей судьбе...
Слеза скатилась по щеке Дин И, но она быстро отвернулась, не дав никому заметить своей слабости.
* * *
В этот же миг зрители трансляции заметили, что картинка снова сменилась. В чате посыпались недовольные знаки вопроса: почему Сюй Бэйцзинь переключил камеру? Ведь у директора музея намечалась кульминация! Зачем обрывать сцену на самом интересном месте?
Однако благодаря этой поспешности Сюй Бэйцзиня зрители не увидели слёз Дин И.
Когда новое изображение окончательно стабилизировалось, зрители услышали поражённый возглас У Цзяня:
— Что ты сказал?!
У Цзянь в ужасе уставился на юношу в очках, выглядевшего как студент.
Тот спокойным движением поправил дужку очков:
— Я перелопатил десятки газет, пересмотрел кучу ТВ-каналов и новостей, пока не откопал эту заметку в каком-то заштатном листке. Зато теперь точно знаю время...
У Цзянь продолжал смотреть на него с немым диким изумлением.
Парнишка-студент холодно ухмыльнулся:
— Да сам посмотри. Что тут попусту болтать.
У Цзянь опустил взгляд на газетную вырезку.
«Неопознанный летающий объект угрожает падением на территорию государства X?»
И ниже мелким шрифтом:
«По расчётам специалистов, падение ожидается 23 июля, приблизительно в 16:00».
У Цзянь машинально бросил взгляд на электронные часы на стене третьего этажа.
Табло показывало: 15:30.