— Так-так-так! Что Бэйбэй понял?
— Я чувствую себя полнейшим дураком. На моменте с течением времени мой мозг окончательно отключился...
— Последние нещадно выжившие нейроны покинули чат.
—... Надеюсь, после сегодняшнего разбора я не облысею? Ведь не облысею же, да?!
Сюй Бэйцзинь оторвал взгляд от экрана. Зрители в чате удручённо стенали — умники-аналитики, к слову, куда-то пропали, — так что хозяину лавки оставалось лишь со вздохом покачать головой.
— Давайте разложу всё по полочкам, — предложил он, — а заодно объясню, до чего только что додумался.
— Ура! Бэйбэй, давай! — запестрил чат.
Зрители мгновенно оживились. Зачем ломать голову самому, если можно даром воспользоваться острым умом любимого стримера?
Сюй Бэйцзинь усмехнулся, на мгновение задумался и первым делом хронологически восстановил предысторию этого кошмара, попутно подсумировав всё, через что исполнители прошли за предыдущие витки.
— На самом деле этот кошмар напоминает забег с препятствиями по двум параллельным дорожкам, — принялся объяснять он. — Одна принадлежала мальчику, вторая — человеку в чёрном. Правила просты: не срезать, не совершать фальстарт, а у каждого участника — полоса барьеров.
Мальчик всегда стартует в тёмной спальне. Даже когда кошмар начал рушиться — считайте, изменились правила соревнований, — его начальная точка осталась прежней. Это его кошмар, его забег, и он свято соблюдает правила.
А вот стартовая линия человека в чёрном — длинный коридор. Точнее, убийство жены — обязательное условие его допуска к соревнованиям. Поэтому его забег начинается с бегства, чуть впереди отметки мальчика.
Финиш у них один, но поначалу бегуны не пересекаются, двигаясь по разным дорожкам. Слиться они могут только ближе к финалу.
Однако вмешательство исполнителей — а именно решение вытащить мальчика из тёмной спальни — насильно вытолкнуло ребёнка на чужую дистанцию. Он застрял там, перекрыв человеку в чёрном путь к очередному барьеру.
И что оставалось делать преследователю? Ему ведь нужно бежать дальше.
Пришлось забирать дорожку мальчика себе. Но вся полоса препятствий завязана на конкретного участника, а победа засчитывается, только если преодолеть её полностью от старта до финиша. Таков закон забега.
Поэтому человеку в чёрном, захватившему чужой трек, пришлось начинать всё сначала — возвращаться к исходной точке с расправой над женой и бегством.
Каждый перезапуск кошмара заставлял его начинать марафон заново. А разрушение кошмара знаменовало собой крах самих правил.
Мальчик вторгся на чужую полосу из-за действий исполнителей, но на этот раз человек в чёрном совершил фальстарт. Он оказался быстрее. И даже когда ребёнок сменил дорожку, преследователь всё равно мчался впереди, одолевая барьеры раньше него.
Исполнители в этом марафоне выступают фактором неопределённости. Любое их действие способно сломать структуру кошмара. В данном случае ключевым моментом стало открытие двери тёмной спальни.
В этот миг две линии на короткое время объединялись, но затем неизбежно разъединялись вновь — когда дверь закрывалась.
Первый вариант развития событий: в комнате остаётся кто-то из исполнителей. Так случилось на четвёртом витке, и всё прошло относительно гладко.
Как только мальчик покинул спальню, произошёл захват чужой дорожки. Именно поэтому человек в чёрном внезапно испарился, начав автомобильную погоню — он просто стремился первее всех проскочить к следующему барьеру.
Второй вариант — сценарий второго витка, когда в комнате никого не осталось.
Тогда мальчик и человек в чёрном оказались заперты на одном стартовом отрезке. Им пришлось бороться за право первого шага. Дверь не открывалась, из коридора было не вырваться — всю дистанцию заблокировало.
Однако человеку в чёрном требовалось лишь расправиться с матерью мальчика, чтобы выбить дверь и начать свой бег. Именно это и произошло на втором витке.
—... Вот через что всё это время проходили исполнители. Теперь логика понятна? — неторопливо подытожил Сюй Бэйцзинь, закончив свою аналогию.
В чате наступило прозрение.
Маршрут мальчика, путь убийцы, ход времени, следование логике хозяина кошмара... Вся эта цепочка аномалий была вызвана лишь тем, что исполнители вытолкнули ребёнка на чужую дорожку!
«Внезапно стало жалко человека в чёрном. Бегает по полосе препятствий, как проклятый офисный планктон».
«Ещё и каждый барьер приходится брать заново. Сколько раз он уже это сделал? Бедолага».
«Какой трудоголик! Но пощады ему всё равно быть не должно».
«Я понял структуру кошмара! Бэйбэй, так до чего ты только что додумался?»
Сюй Бэйцзинь бросил взгляд на трансляцию. В этот момент четверо исполнителей в зоне обслуживания ожидали, пока группа из спальни приведёт мальчика.
Он принялся переключать ракурсы, поочерёдно меняя камеры. Зрители недоумевали всё сильнее, не понимая, что пытается найти их стример.
Наконец в чате снова объявился умник-аналитик:
«Человек в чёрном пропал».
— Именно! — отозвался Сюй Бэйцзинь. — Он исчез.
«Это потому что сюжет дошёл до момента его ареста?»
«Погодите, так кошмар окончательно сломался? Человек в чёрном не просто совершил фальстарт, он сразу телепортировался на финиш?»
«Точно, получается, кошмара больше нет...»
— В этом-то и заключается суть моей догадки, — тихо произнёс Сюй Бэйцзинь. — Арест человека в чёрном отражает реальные события. Отца мальчика настигло правосудие. Но сам ребёнок остался навечно заперт в кошмаре о гибели матери. Эпизод с её смертью крутится в его сознании бесконечной лентой, вспыхивая новыми и новыми репликациями... Человек в чёрном для него — лишь фантом, символ безумного родителя. Отца давно осудили, но мальчик не способен вырваться из этого морока. А значит, концовка этого кошмара...
«О! Кажется, до меня дошло!»
«Получается, малец сам запер себя в иллюзии?»
«Наяву отца судили, а может, уже и казнили... Эх, легко рассуждать со стороны, но пареньку пора перешагнуть через травму детства».
«... Теперь всё сходится. Как же это жутко — раз за разом переживать тот отсчёт в тёмной спальне. Если бы не исполнители, он так и слушал бы бесконечные крики матери».
«Ужасно... Очень хочется, чтобы он выбрался из этой тьмы и перестал топить себя в горе. Мама наверняка хотела для него счастья».
Сюй Бэйцзинь едва слышно прошептал:
— Да... Он навечно замуровал себя в детском кошмаре. И теперь ему нужно помочь шагнуть наружу.
Пока Сюй Бэйцзинь озвучивал свои выводы, Му Цзяши, Эгоист, а затем и прибывшие в зону обслуживания Лаосань с Дин И пришли к той же мысли.
На седьмом витке, когда вся предыстория развернулась перед ними как на ладони, бывалые исполнители мгновенно сообразили, в чём дело.
Даже Лаода почесал затылок и проворчал:
— Убийцу давным-давно закрыли, а этот малец всё крутит в голове гибель мамки? Ему что, боли мало?
И хотя его слова звучали черство, исполнителей интересовало лишь одно: закрыть Истинную концовку, пройти кошмар и подняться выше. Разбираться в тонкостях чужой психологии они не собирались.
Сочувствие было, но лишь капля.
Они сами застряли в Узкой башне, день за днём скитаясь по чужим галлюцинациям. Найти лишнюю жалость к НПС было просто негде.
Даже Сюй Бэйцзинь, зная, что перед ним такой же актёр, лишь отстранённо сопереживал удачно написанному сценарию.
Реальность? Надеяться отыскать её в Узкой башне было бессмысленно.
Хотя в глубине души он невольно задавался вопросом: а что, если где-то действительно существовал такой мальчик? Как и Сяочунь из прошлого кошмара...
Детство, смерть, кровь и бесконечный морок.
Сюй Бэйцзинь искренне надеялся, что всё это — лишь декорации, сценарий и разыгранная игра.
Он неподвижно сидел за стойкой, задумчиво вглядываясь в экран. Мысли его унеслись далеко от происходящего, и лишь когда исполнители начали действовать, он очнулся.
Хозяин лавки с досадой нахмурился, мысленно признавая: человеку не выжить без сна. И хотя в мире игры его тело теоретически не нуждалось в отдыхе, затянувшаяся бессонница отравляла разум.
Но уснуть он не смел.
Он подавил зевок и горько усмехнулся. Единственный монстр Узкой башни, не ведающий сна, чья единственная цель — не подпустить никого к собственному кошмару.
Звучит еще более чудовищно.
Он уже сбился со счёта, сколько лет держал эту оборону. С первого дня в башне и до этой минуты. Да и сами люди застряли здесь на неоглядно долгие годы.
Застряли... Честно говоря, сейчас его накрывала дикая усталость.
Он уже забыл, каково это — укутаться в тёплое одеяло, сладко потянуться утром и видеть добрые сны. Хотя последнее в Узкой башне не светило никому.
Сюй Бэйцзинь снова отвлекся, а когда вернулся к реальности, мальчик на экране уже заливался слезами.
Пока хозяин лавки витал в облаках, вспыльчивый Лаода успел выпалить:
— Твоего папашу вообще-то к высшей мере приговорили, ты в курсе?
Остальные даже рот открыть не успели, чтобы его остановить, и им оставалось лишь смотреть на реакцию ребёнка.
И мальчик... вполне предсказуемо разрыдался.
Лаосань устало вздохнул:
— Похоже, этот виток — наш последний шанс.
Шёл седьмой круг.
Кто знает, сколько ещё продержится этот кошмар?
На миг Лаосань вспомнил: в обратном отсчёте звучало восемь цифр. Возможно, кошмар ограничен восемью витками. А что ждёт их в конце — вечный распад или банальная Плохая концовка — оставалось только гадать.
Му Цзяши медленно кивнул:
— Верно. Раз человека в чёрном схватили, его линия завершена. Сейчас нам ничего не угрожает, но на следующем витке... кто знает, во что превратится эта реальность.
Кошмар и без того трещал по швам. Самая дикая опасность миновала на пятом и шестом витках: не собери они информацию вовремя, дай убийце волю на эти пять минут — и они оказались бы абсолютно бессильны.
И хотя Эгоист твердил, что у кошмаров нет логики, а выкладки Му Цзяши и Лаосаня — пустой звук, сам анализ структуры помогал им удерживать рассудок среди бесконечных циклов.
Вот только никто не ожидал, что они упрутся в тупик, где бессилен окажется даже Линь Цинь — хотя этот монстр по-прежнему стоял в стороне с совершенно независимым видом.
Человек в чёрном исчез. Они лишились шанса даже на Обычную концовку.
А мальчик категорически не хотел принимать правду о суде и смерти отца. Он захлёбывался слезами, сотрясаясь от рыданий, словно разум его отторг этот факт.
... Да, отца осудили. Но разве это вернёт погибшую мать? Разве восстановит разрушенный дом?
Конечно нет.
Исполнители впали в уныние. Неужели остаётся только смотреть, как кошмар рассыпается в прах?
В этот момент Дин И, до сих пор хранившая молчание и едва обронившая пару слов за всё время, неожиданно сделала шаг вперёд.
— Значит, наша задача — объяснить мальчику, что ему пора вырваться из собственного морока?
Му Цзяши и Лаосань одновременно кивнули.
Женщина с бирюзовыми волосами опустилась на корточки перед ребёнком и ласково погладила его по голове. Мальчик всхлипнул и утих. В этот миг от неё веяло таким покровом спокойствия и надежности, что ребёнок невольно увидел в ней образ ушедшей матери.
Наблюдая за этим, Му Цзяши почувствовал лёгкое сомнение.
С самого начала мальчик доверял Дин И больше остальных. Разговаривал только с ней, прятался за её спиной. Да, можно списать это на женский фактор, но не слишком ли разителен контраст?
Неужто не будь в группе женщины, хозяин кошмара вообще отказался бы идти на контакт?
Или же...
Пока Му Цзяши размышлял, Дин И мягко спросила:
— Ты любишь маму?
Мальчик уставился на нее заплаканными глазами, а затем отчаянно закивал, заикаясь:
— Мама... мама готовила мне вкусности, покупала игрушки. Она любила меня больше всех, поэтому... поэтому Сяо Хэ тоже любит маму!
— Так тебя зовут Сяо Хэ? — ласково переспросила Дин И. — Скажи, Сяо Хэ... тебе снится плохой сон про маму?
Губы Сяо Хэ дрогнули, он снова едва не зарыдал, но сдержался. Мальчик еле заметно кивнул и шепотом произнёс:
— Мама... ушла.
В своём возрасте он уже смутно понимал леденящую суть смерти. Он своими глазами видел, как она угасла.
— Мама бы не хотела, чтобы Сяо Хэ снились кошмары, — тихо проговорила Дин И. — Она хочет остаться в твоих снах самой красивой и счастливой.
Сяо Хэ растерянно похлопал ресницами:
— Но... я не могу забыть. — Он замолчал на мгновение и тише добавил: — 12748635. Я помню этот счёт.
Дин И онемела. На секунду она потеряла слова, не зная, как утешить этого ребёнка.
Эта цепочка цифр... Обратный отсчёт жизни его матери.
В душе женщины поднялась волна сочувствия. Она обняла Сяо Хэ и тихо шепнула:
— Мама просто стала звездой. Тебе нравятся звёзды?
Глаза мальчика вспыхнули, он часто-часто закивал:
— Да! Мама говорила, мы идём на улицу, чтобы посмотреть на звёзды!
— Теперь мама сама стала звездочкой, — улыбнулась Дин И. — И она всегда будет светить тебе. Когда скучаешь по ней, просто подними голову к небу. И ты увидишь её свет.
— Звезда... — повторил Сяо Хэ, а затем тихо добавил: — Я тоже хочу стать звездой.
Дин И вздрогнула:
— Что?
— Я хочу стать звездой. Чтобы светить маме, — произнес он. — В спальне так темно.
Дин И вгляделась в его лицо.
Интересно, а там, в реальности, за пределами кошмара... тот мальчик, о котором Дай У отзывался как о пропавшем без вести, не стал ли он звездой?
Она мысленно вздохнула, но на лице сохранила тёплую улыбку:
— Обязательно станешь, Сяо Хэ.
Напряжение сбежало с лица ребёнка. Превозмогая страх, он робко улыбнулся Дин И.
Исполнители облегчённо выдохнули.
Пусть они не до конца понимали, как Дин И удалось так быстро переубедить мальчика, результат был достигнут, и вникать в детали никто не стал.
Лишь Му Цзяши, наблюдавший со стороны, наконец всё понял.
Бирюзовые волосы, замкнутый характер, совершенно не вяжущийся с профессией торговца, и эта невероятная, непреодолимая магия убеждения...
Карта уловки.
Карты трансформации или слияния способны менять облик исполнителя, но ненадолго. Однако Дин И с самого момента своего появления на рынке прославилась именно этим редким цветом волос.
Столь длительное изменение внешности могла дать только Карта уловки.
При её активации можно провести один обманный маневр. Успех зависит от проверки показателя обаяния между атакующим и целью — если разница превышает двухкратный размер, успех гарантирован.
Но поскольку значение обаяния скрыто в личном статусе, а Карта статуса не даёт точных цифр, подобные проверки всегда были чистой рулеткой.
Конечно, исполнители могли собирать Карты обаяния, чтобы временно или навсегда поднять параметр и повысить шансы для Карт лжи и Карт уловки.
Но как бы то ни было, вся ветка обаяния вызывала у неверующих игроков лишь лютую ненависть.
Увидь Му Цзяши описание этой карты на панели Дин И, он лишь сильнее поразился бы тому, как даже в такой суровой игре, как «Побег к жизни», всё решает банальная удача.
[Карта предмета: Безусловное доверие]
[Изображение: Незнакомка с бирюзовыми волосами без лица]
[Описание: Ваши волосы приобретут бирюзовый оттенок. Каждый, кто взглянет на вас, станет безоговорочно верить вашим словам. Безумная женщина выкрасила волосы в бирюзу и убила своего возлюбленного, когда тот ослабил бдительность.]
[Условия использования: Пока вы не совершаете прямых атак, карта действует непрерывно и бессрочно. При первом же нападении на кого-либо карта мгновенно уничтожается.]
И вот, когда мальчик вытер слёзы и с улыбкой пообещал жить дальше, в ушах исполнителей раздался ледяной, бесстрастный голос Главного разума:
[Поздравляем с достижением Истинной концовки кошмара. Пожалуйста, выберите, хотите ли вы перейти на более высокий этаж: Да / Нет.]
С последним звуком этого голоса кошмар рассыпался серой пылью. Фигуры исполнителей и актёров одна за другой растаяли в беспросветном тумане.
Кто-то шагнул на верхние этажи, а кто-то остался внизу Узкой башни.
Перед самым исчезновением Дай У, стоявший у центральной клумбы зоны обслуживания, пристально посмотрел вслед уходящему мальчику.
— Поздравляю, — тихо проговорил он. — Ты получил то, что хотел.
В ответ мальчик лишь дерзко и торжествующе улыбнулся ему, после чего его силуэт окончательно растворился.
Ещё до начала этого кошмара актёр, игравший мальчика, продал информацию Линь Циню, искавшему напитки. Вспомнив, что в его локации есть магазин, он решил рискнуть.
И хотя исполнители случайно вышли на Истинную концовку, к седьмому витку сам актёр уже пал духом — ведь человек в чёрном исчез, а значит, задуманный финал сорвался.
Он-то рассчитывал, что Линь Цинь просто размажет преследователя в труху — ведь человек в чёрном не был настоящим живым существом. Пусть его и играл актёр, но в рамках сценария он являлся лишь фантомом, дьявольской маской.
Стоило сильному исполнителю проявить мощь, и этот фантом рассыпался бы без всякого вреда для реального человека. Для хозяина кошмара это стало бы символом разрушения внутреннего демона.
Пусть метод и грубый, но Истинная концовка была бы в кармане — а дальше он сам вытащил бы этих недотёп-исполнителей за счёт актёрской игры прямо из-под носа у Главного разума.
Поэтому, когда мальчик впервые увидел человека в чёрном под ногой у Линь Циня, его вскрик был вызван не страхом, а диким восторгом.
Жаль, что Линь Цинь тогда сдержался. Иначе они закрыли бы этот кошмар куда раньше.
Впрочем, остальные исполнители тоже сработали неплохо. Хотя, честно говоря, на пятом и шестом витках они тупо висели на плечах у Линь Циня, даже не пытаясь пройти кошмар штатным путём.
А ведь нормальное решение было простейшим: как только дверь тёмной спальни открывается, застывшее там время запускается снова — это и есть момент слияния трека мальчика с треком убийцы.
На первых витках человек в чёрном переживал стадию бегства после расправы. Полиция ещё не нашла ребёнка в шкафу, поэтому дверцы оставались заперты.
Но к пятому и шестому виткам за пределами спальни шёл уже этап полицейского розыска — то есть время после обнаружения мальчика.
Следовательно, неразрешимая прежде загадка шкафа отпадала сама собой: дверцы открывались без всякого отсчёта.
Исполнителям требовалось лишь вывести мальчика в зону обслуживания — пяти минут хватало с запасом. А затем сработала бы механика: присутствие ребёнка в зоне обслуживания автоматически стирает человека в чёрном. Ступор был бы снят.
Но эти игроки умели только уповать на сильных мира сего.
Впрочем, сам мальчик сейчас тоже поднимался выше благодаря чужим заслугам... Но ему было плевать! Главное — бросить победный взгляд на Дай У и показать: он уходит наверх!
Дай У тихо хмыкнул и прошептал самому себе:
— На более высокий этаж...
Затем на его губах расцвела лёгкая, ироничная улыбка.
Да хоть на самый верх.
В Узкой башне каждый остается узником.
* * *
Сюй Бэйцзинь открыл глаза. Перед ним снова простиралась тихая, пустующая книжная лавка.
В чате всё ещё кипела жизнь: зрители бурно обсуждали финал. Они поражались, какому невероятному совпадению и чьей находчивости они обязаны этой победе.
Для большинства обычных исполнителей даже банальная нейтрализация взбесившегося убийцы стала бы неподъёмной задачей.
А в чём заключалась главная сложность?
Пережить пятый и шестой витки, выскочить на седьмой круг и узнать, что преступник давно за решёткой. А затем — заставить сбившиеся шестерёнки механизма снова зацепиться друг за друга.
Нужно было лишь соединить шестерёнку мальчика, застрявшего в дне гибели матери, с шестерёнкой реальности, где убийца давно осуждён и сгинул.
И сказать ему: всё кончено. Выходи наружу.
Этот так называемый кошмар был лишь детской травмой, из которой ребёнок не смог вырваться. А безумный монстр, лишивший его матери, давно превратился в прах.
Сюй Бэйцзинь немного посидел в тишине, после чего попрощался со зрителями и завершил долгий эфир.
За окном рассветало. Начинался самый обычный день.
Хозяин лавки колебался между тремя вариантами: выйти прогуляться, продолжить сидеть в прострации или взять почитать книжку.
Вдруг в дверь громко постучали: «Тук-тук».
И хотя случайный прохожий не мог войти через эту странную дверь, звук снаружи отчётливо доносился внутрь.
Сюй Бэйцзинь поднял голову, и когда до него дошло, кто именно стои́т за порогом, на его лице отразилось крайнее изумление.
... Кошмар ведь только что закончился, как Линь Цинь успел примчаться сюда так быстро?!