Представители расы милтон приняли Сюй Бэйцзиня и Линь Циня за своих сородичей, затерявшихся где-то в глубинах космоса.
К остальным людям, впрочем, они относились без особого радушия. Милтонцы спасли пленников виртуальной ловушки исключительно из чувства долга, проявив сухую исполнительность. Прочее же оставалось на совести самих землян: пробивать себе дорогу в будущее им предстояло своими силами.
Изначально инопланетные спасители порывались забрать Сюй Бэйцзиня и Линь Циня на свою главную планету, но Бэйцзинь вежливо отказался. Он пояснил, что сперва хочет увидеть, как сложится судьба выживших людей.
Повод казался более чем весомым: в конце концов, именно Бэйцзинь сыграл ключевую роль в их спасении из Узкой башни. Милтонцы сочли его желание вполне обоснованным.
И всё же они настояли на том, чтобы Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь приехали к ним в гости — просто в качестве туристов.
Со временем эта поездка превратилась в их медовый месяц.
Свадьбу они сыграли дважды: сперва на Земле, а затем — на Сэньбае, метрополии расы милтон.
То была удивительно красивая планета.
Отпраздновав торжество, они вернулись на Землю.
Впрочем, впоследствии супруги то и дело наведывались на Сэньбай. Когда же большинство знакомых землян один за другим покинули этот мир, они окончательно обосновались у милтонцев. А когда и эта планета им наскучила, отправились колесить по всей галактике.
Срок их жизни неизмеримо превосходил человеческий век, хотя и уступал подлинному бессмертию милтонцев. Сама форма их существования отныне отличалась как от людской, так и от природы истинных сородичей.
Сюй Бэйцзинь не пытался вникать в детали. Порой ему казалось, будто новая эпоха безнадёжно обогнала его, а сам он не испытывал ни малейшего желания подстраиваться под чужой ритм. Бездонный космос дышал ледяным, давящим одиночеством.
Бэйцзиню куда больше подуше были оживлённые, людные места.
И парадоксальным образом отраду он нашёл в современной сети — а точнее, в виртуальных играх.
— Подумать только, — подшучивал над ним Линь Цинь, — тебя столько лет удерживали в игре, а ты и теперь от них не вылезаешь!
Теперь о былых невзгодах они могли говорить совершенно спокойно, порой со смехом вспоминая прежних себя.
Мрачная тень прошлого рассеялась, уступив место светлым воспоминаниям и безобидным шуткам.
И всё же те годы оставили неизгладимый след в душе Сюй Бэйцзиня. Он наотрез невзлюбил одиночество, мрачные помещения и густой туман. А Линь Цинь, разумеется, во всём разделял его вкусы.
Исколесив всю галактику и побывав на десятках знаменитых курортных планет, они обошли стороной лишь Туманную планету — её оригинальное название звучало до того длинно и громоздко, что все пользовались смысловым переводом.
Ходили слухи, будто клубящиеся там туманы создают воистину сказочные пейзажи, но Сюй Бэйцзинь наотрез отказывался ступать на её поверхность.
От знакомых он слышал, что и другие выжившие земляне единодушно вычёркивали эту планету из своих маршрутов. Бедная планетка была ни в чём не виновата, но старые ассоциации оказались сильнее здравого смысла.
Точно так же они избегали узких и высоких зданий, отдавая предпочтение уютным, приземистым домикам.
Со временем Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь выстроили по собственному проекту по компактному жилищу на Земле и на Сэньбае.
Первую половину жизни они провели преимущественно на Земле, зрелые годы отдали Сэньбаю, а остаток дней посвятили странствиям по звёздным системам.
И Земля, и Сэньбай отличались бескрайними просторами и крайне редким населением.
Пережив грандиозную катастрофу, человечество обеднело численно: даже с учётом всех, кто вырвался из Узкой башни, общее число выживших едва превышало миллион человек. То был беспрецедентно тяжёлый период, но люди сумели выстоять.
Со временем Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь перестали пристально следить за судьбой землян. Сама форма их существования принципиально отличалась от человеческой природы.
Конечно, когда они наносили визиты старым знакомым или их потомкам, их неизменно встречали с теплом и радостью. Однако Бэйцзинь прекрасно понимал: прежняя связь безвозвратно утрачена.
На Сэньбае складывалась похожая картина. Линь Циню было всё равно, а вот Сюй Бэйцзинь так и не смог почувствовать себя настоящим милтонцем.
Сэньбай казался ещё более необитаемым, чем Земля. И хотя милтонцы ценили физический мир, в их распоряжении находилось бесчисленное множество планет, и население давно рассредоточилось по самым разным уголкам космоса.
В итоге Сэньбай опустел, превратившись скорее в памятник истории и культуры милтонской цивилизации.
Сюда съезжались странники со всех концов галактики, чтобы пожить некоторое время — планета гостеприимно открывала двери перед каждым путешественником.
Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь прожили там около тридцати лет.
Собираясь в очередной путь, Линь Цинь поинтересовался:
— Продадим дом?
— Зачем? — удивился Бэйцзинь. — Ты хочешь его продать?
— Как скажешь, — пожал плечами Линь Цинь и добавил: — Просто когда ты заговорил об отъезде, мне показалось, будто ты прощаешься с этим местом навсегда.
Сюй Бэйцзинь долго молчал, прежде чем тихо спросить:
— А для тебя... я всё ещё человек?
— Ты сам когда-то говорил, что самосознание важнее всего на свете, — напомнил Линь Цинь. — И не раз хвастался, как ловко этой фразой обвёл вокруг пальца НЭ.
Сюй Бэйцзинь не удержался от смешка и задумчиво произнес:
— Просто иногда я чувствую себя бумажным змеем.
Они скитались по бескрайнему космосу — то задерживаясь на пару лет на какой-нибудь живописной планете, то за несколько месяцев объезжая с десяток различных миров.
Порой Сюй Бэйцзиню не верилось: неужели он и впрямь провёл не один десяток лет в мрачной, тесной Узкой башне?
Звучало как небылица.
То время давно погребли пески прошлого.
Ещё перед первой долгой поездкой на Сэньбай они решили навестить последних оставшихся в живых друзей.
Большинство их знакомых к тому моменту успело умереть от старости. Человеческий век короток, к тому же годы, проведённые в Узкой башне, подточили их душевные силы — они постарели прежде времени.
Дольше всех прожила Су Энья. Из всех знакомых Бэйцзиня она оставалась единственной, кто так и не вернул себе память.
Впрочем, Сюй Бэйцзинь подозревал, что она прекрасно догадывалась о событиях апокалипсиса — просто наотрез отказывалась признавать правду.
Когда они пришли к ней, она даже не открыла дверь.
Оказавшись перед закрытой дверью, Сюй Бэйцзинь с досадой и смехом окликнул её:
— Мы, может, в последний раз приехали видеться! Неужели даже в дом не впустишь?
— Вы слишком молодые, не люблю таких, — раздался за дверью её дряхлый, но по-прежнему прямолинейный голос. — Так что сделайте одолжение, не мозольте глаза.
— Ты ведь тоже могла выбрать этот путь, — заметил Бэйцзинь.
Их собственная человеческая плоть погибла, и у них с Линь Цинем просто не оставалось иного выхода, кроме как переселиться в бионовые тела.
Но выжившим землянам тоже открывалась эта возможность — каждый мог получить протезированное тело.
Это не даровало подлинного бессмертия милтонцев, но позволяло продлить существование на долгие годы.
Однако Су Энья — да и остальные старые знакомые Бэйцзиня — наотрез отвергли эту технологию.
Зато их потомки охотно соглашались на операцию ещё в молодости и с удовольствием меняли оболочки одну за другой.
— Я слишком стара, — вздохнула Су Энья. — Мне с таким уже не смириться.
Сюй Бэйцзинь промолчал.
Ему вспомнились давние разговоры с Су Энья в стенах Узкой башни. Для их поколения мир изменился слишком стремительно... Настолько, что у них не осталось сил и желания подстраиваться под новую эпоху. Слишком много всего нужно было осваивать и учить заново.
В конце концов многие из тех, кто вырвался из башни, добровольно вернулись к привычному затворничеству.
Они оказались не способны вписаться в изменившуюся реальность — ровно так, как и опасался Сюй Бэйцзинь.
И всё же они наотрез отказывались предавать свой прошлый жизненный путь, твёрдо стоя на том, что были и остаются людьми до самого конца.
Разумеется, нашлись и те, кто согласился на модификации милтонцев, а те с радостью приняли новых собратьев.
В этой разношёрстной массе Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь со временем совсем затерялись.
И всё же большинство — такие как Су Энья или Му Цзяши — упрямо отвергали перемены. Они цеплялись за старину и казались чужакам невероятно суровыми.
Молодое поколение уговаривало старших продлить жизнь, приводя в пример Сюй Бэйцзиня и Линь Циня.
На это Му Цзяши ядовито отрезал:
— Если ради тысячи лет жизни нужно стать похожим на них, я лучше сдохну пораньше.
«Чем же мы им так не угодили?» — с улыбкой думал Сюй Бэйцзинь.
Впрочем, их с Линь Цинем быт и впрямь со стороны выглядел неимоверно унылым. Они вели куда более замкнутую жизнь, чем бывшие узники башни: почти ни с кем не общались и с головой ушли в виртуальную сеть.
Совсем как настоящие милтонцы.
Хотя, если вспомнить, до катастрофы земляне вели себя точно так же. Просто прежний интернет до основания уничтожили проклятые фиеканцы, и выжившие с утроенной энергией бросились отстраивать физический мир.
А Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь, заранее зная грандиозную продолжительность своей новой жизни, просто раньше всех переключились на режим бессрочного отпуска.
Как-то раз Му Цзяши заглянул к ним в гости, а уходя, сердито заявил, что больше ноги его здесь не будет.
Все вместе мир спасали, а ты первым удрал в игры играть?!
Впрочем, спасение цивилизации никогда не бывает быстрым делом — разрушать всегда проще, чем строить.
Да и нельзя сказать, что Бэйцзинь совсем отстранился от дел: именно его присутствие побудило милтонцев оказать землянам солидную гуманитарную помощь.
Даже крошечные щедроты со стола этой великой космической расы стали для возрождающегося человечества неоценимым подспорьем.
Преодолев первичный кризис, Сюй Бэйцзинь и Линь Цинь постепенно исчезли из поля зрения как людей, так и милтонцев.
С годами среди потомков выживших землян мало кто помнил имя Сюй Бэйцзиня.
И самого Бэйцзиня это более чем устраивало.
Когда Земля им наскучила — вернее, когда бурные стройки человечества вплотную подобрались к их уединённому жилищу — они решили сняться с места.
— Не понимаю, зачем тебе непременно от них прятаться, — поддел его Линь Цинь. — Неужели общаться через сеть действительно приятнее?
— Вообще-то да, — согласился Бэйцзинь. — В реальности мне вполне хватает тебя одного. К тому же почти все остальные наши знакомые уже умерли, а это слишком печально.
— Зато перед нами — целая вечность, — тихо отозвался Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь с улыбкой сжал щёку своего Яблочка:
— Твоя правда. Полетели к новым звёздам?
Линь Цинь смотрел на него с нежной теплотой.
— Прошлые невзгоды остались позади, — глубоко вздохнул Сюй Бэйцзинь. — Пора открывать для себя этот бескрайний космос.
И пусть после этого они ещё на тридцать лет осели на Сэньбае...
— Значит, ты просто пристрастился к играм, — усмехнулся Линь Цинь.
— Ничуть, — с самым серьёзным видом возразил Бэйцзинь. — Мы отстали от этого мира на целых два века.
Линь Цинь подумал:
«И ты намереваешься компенсировать эти двести лет исключительно бездельем?»
Он лишь вздохнул с кроткой улыбкой. Видеть безмятежный, спокойный образ Сюй Бэйцзиня было лучшей наградой на свете. Что ж, лучше этого и быть ничего не может.