Погибли, как и следовало ожидать, трое исполнителей, спустившихся ниже девятого этажа.
В то самое мгновение, когда погибшие открыли глаза, Юноша, Фэй и Гадалка судорожно, со всхлипом втянули воздух, пытаясь вырваться из липких лап пережитого ужаса.
Особенно досталось Юноше. В этом Кошмаре ему фатально не везло: парень умер уже в третий раз подряд, и чувствовал себя паршиво. Навык воскрешения сохранял жизнь, но ощущение гибели оставалось настоящим. Тройная смерть за столь короткий срок обескровила его лицо — казалось, юноша вот-вот лишится чувств.
Мужчина в костюме нахмурился, переводя взгляд с одного на другого:
— Что там произошло? Вы… погибнули одновременно? Все втроём?
Лишь спустя пару минут Фэй сумела взять себя в руки. Дыхание её постепенно выровнялось, и она сбивчиво рассказала о четвёртом лифте, обнаруженном на нижних этажах.
— Мы оказались в ловушке и не рисковали действовать наугад. Но тут… одна из кабин внезапно поднялась на наш этаж.
Мужчина в костюме опешил:
— Ещё один лифт?!
Фэй кивнула:
— В этом здании семь лифтовых шахт.
— Но почему мы раньше не заметили седьмую? — изумился тот. — Мы же осмотрели всё вдоль и поперёк… Постой. Шахта начинается ниже девятого?
Фэй замешкалась, после чего неуверенно произнесла:
— Похоже на то. Судя по всему, компании ниже девятого этажа установили собственный лифт исключительно для своих сотрудников. То есть… для тех сумасшедших, что там заперты.
При воспоминании о безумцах взгляд девушки тускнел от пережитого страха. Гибель от рук этих тварей напугала её до дрожи.
Юноша, глубоко вздохнув, немного пришёл в себя. Не дождавшись продолжения от Фэй, он раздражённо перебил:
— Кабина расположена сбоку от основных четырёх шахт. На том этаже стояла непроглядная тьма, и мы просто не разглядели проём… Так или иначе, эти психи выскочили оттуда и завели свои бредни. Про то, что нам «неинтересно просто так стоять», что «игра зашла в тупик»… А потом без лишних слов нас прикончили.
Сведения, купленные ценой трёх жизней, оказались крайне ценными. Собрание исполнителей гулом отозвалось на услышанное:
— Игра?!
Мужчина в костюме глубоко задумался:
— Если сопоставить это с «правилами», о которых говорила та женщина… — Он саркастически хмыкнул. — Выходит, ниже девятого этажа действительно располагалась компания по разработке игр?!
Фэй нервно подалась вперёд:
— О каких «правилах» речь?
Цзян Шуанмэй глянула на погружённого в мысли Мужчину в костюме и взяла объяснения на себя. Она пересказала разговор с Грибом из грузового лифта на девятом этаже, упомянула необходимость «актерской игры» и заявление женщины о том, что она — мать той самой маленькой девочки.
— Так что, — непринуждённо подытожила Цзян Шуанмэй, — если мы хотим поскорее закрыть этот Кошмар, достаточно просто отвести девчушку на девятый этаж…
— Что?! — вклинился растерянный У Цзянь. — Она заявила, будто приходится ей матерью? А как же та женщина с шестнадцатого этажа, которую мы встретили вместе с боссом Линем?
Заметив недоумение на лицах спутников, У Цзянь поспешно описал их встречу и озвучил догадку:
— «Правила»? А что, если её «правило» — не искать дочь? Как и у той женщины в грузовом лифте… Психически сохранные выжившие просто не способны покинуть шестнадцатый этаж?
Юноша хмурил брови, сосредоточившись на ином вопросе:
— С какой стати сразу две женщины объявляют себя матерью девочки? — Он покачал головой, рассуждая вслух: — Нет, бредовая выходит картина. Во втором круге Кошмара Гадалка уже отводила девчушку на девятый этаж. Если её мать действительно там, Кошмар давно бы рассеялся! Почему девочка не узнала родную мать? Такого просто не может быть!
Слова юноши звучали категорично.
Ситуация окончательно зашла в тупик, сбивая исполнителей с толку. Когда они искали мать ребенка — та словно сквозь землю провалилась. Но стоит попытаться выдать Гадалку за её мать, как тут же объявляются сразу две претендентки.
Этот Кошмар словно издевался над ними.
Мужчина в костюме сжал губы, откладывая неразрешимую загадку на потом:
— Как бы там ни было, сперва нужно перехватить девчушку, пока она снова куда-нибудь не удрала.
Линь Цинь, не желая тратить время на пустые разговоры, бросил короткое:
— Я сам.
Развернувшись, он стремительно шагнул к лестничной клетке.
Мужчина в костюме по привычке оглянулся на У Цзяня, ожидая, что тот побежит следом за боевым товарищем. Однако У Цзянь замер как вкопанный, словно его что-то поразило.
Покачав головой, Мужчина в костюме не стал никого посылать вдогонку. С боевой мощью Линь Циня опасность в этой высотке грозила кому угодно, но только не ему.
Причиной замешательства У Цзяня стала Фэй. Точнее — мысли, к которым она только что пришла.
Едва Цзян Шуанмэй упомянула слова Гриба, Фэй впала в какой-то оцепенелый транс. Когда У Цзянь искал у неё поддержки, он заметил, что губы девушки едва слышно шевелятся:
«Играть роль?.. Внутри Кошмара?..»
Фэй шептала едва различимо, но стоявший рядом У Цзянь сумел разобрать слова:
«Исполнять роль в Кошмаре… В Кошмаре… видеть сон?»
Мысли девушки стремительно умчались к предыдущему испытанию.
Тогда они узнали подробности от Му Цзяши. То был Сон во сне — редкое явление, вызвавшее у Фэй невольный интерес.
И вот теперь в памяти всплыла эта параллель.
Девушка замерла. Замер и стоявший рядом У Цзянь.
— Сон во сне… — тихо сипела Фэй, погружаясь в собственные рассуждения. — Спектакль во сне… Игра?.. Спектакль… Спектакль в спектакле!
При этих словах её зрачки сузились от подступившего ужаса. Почему эти два Кошмара связались воедино?!
Кошмар внутри Кошмара. Сценарий внутри сценария.
В Узкой башне хватало Кошмаров… но разве в ней существовали сценарии?
Фэй до крови прикусила губу; резкая боль прочистила разум. Пальцы девушки судорожно впились в руку У Цзяня, заставив того поморщиться. Он не понимал, что с ней происходит.
— Спектакль в спектакле! — отчаянно прошептала Фэй, вглядываясь в его лицо. — Спектакль в спектакле! Сон во сне! Ты понимаешь?! Жители Башни! Тот предыдущий Кошмар и его хозяин… Мы слишком быстро заставили его поверить, что мучить врагов во сне бессмысленно… Тебе он не показался подозрительным?! Все эти жители Узкой башни… Их же никогда ни в чём не подозревали!
У Цзянь смотрел на неё, постепенно теряя краску с лица. До него медленно доходил смысл её слов.
— Не может быть… — пролепетал он, чувствуя, как рушится привычная картина мира. — Это же бред… Как такое возможно?!
Пересохшее горло Фэй выдавливало хриплые слова. В её глазах читались беспросветная тоска и ужас:
— Мы… мы думали, что они… люди… Столько лет… Неужели…
Девушка ощутила липкий удушливый абсурд.
Увидев безумцев в этой высотке, она уже находила в них нечто общее с обитателями Узкой башни. Но теперь… Действительно ли это просто совпадение?
Эти психи играли роли! Притворялись!
А жители Башни… неужели они тоже просто разыгрывают спектакль?!
— Всё это ложь… — шептала Фэй, цепляясь за У Цзяня. — Враньё от начала до конца… Кто они такие на самом деле?!
* * *
На шестнадцатом этаже Сюй Бэйцзинь молча наблюдал за Фэй и У Цзянем через окно трансляции.
«Неужели до них наконец дошло?» — думал он.
Даже если они разгадали секрет жителей Узкой башни, поймут ли они, что эти «актеры» — такие же люди, как они сами?
Сообразительности Фэй и У Цзяню не занимать. Сопоставив знакомые, но забытые декорации в Кошмарах, таинственную связь между Гадалкой и девочкой, а также тот факт, что первичная информация об этом Кошмаре исходила от обитателя Башни…
Они неизбежно придут к выходу: жители Башни вызывают слишком много вопросов.
Именно на это Сюй Бэйцзинь и рассчитывал, когда просил Дай У пустить слух об этом Кошмаре на нижнем этаже.
Он хотел не просто привлечь внимание исполнителей к апокалиптическому сюжету. Главная цель заключалась в том, чтобы заставить людей усомниться в обитателях Башни и обнаружить существование Актеров.
Если бы потребовалось обойтись без жителей Башни, Сюй Бэйцзинь мог бы обратиться к Му Цзяши или даже к Линь Циню. Но он намеренно задействовал Дай У.
Этот Кошмар был призван посеять зерно сомнения, раскрыть исполнителям глаза на то, что жители Узкой башни лишь разыгрывают предписанные роли.
Само собой, тема конца света и его воплощение в данном испытании тоже играли важную роль. Но первостепенная задача состояла в том, чтобы пробить стену слепоты, в которой исполнители пребывали долгие годы.
На самом деле Сюй Бэйцзинь знал: на верхних этажах Башни наверняка находились те, кто уже догадывался о природе местных жителей.
Ведь продвижение Актера по службе требовало явного или скрытого содействия исполнителей в прохождении его Кошмара. Любая деятельность оставляет следы.
Как тот Актер из предыдущего мира — он слишком торопился, чем и навел исполнителей на подозрения.
Неужели ветераны верхних ярусов не замечали странностей в поведении обитателей Башни? Скорее всего, они принимали это за системные подсказки, помощь игрокам, безобидный чит-код.
Однако со временем улик становилось все больше. Рано или поздно истина должна была всплыть на поверхность.
Сюй Бэйцзинь лишь слегка подтолкнул их.
Он понимал: если они действительно хотят вырваться из Узкой башни, пропасть между исполнителями и Актерами необходимо уничтожить. Исполнители должны осознать, что перед ними — такие же люди, братья по несчастью, узники одной и той же проклятой Башни.
Только так у них появится хотя бы призрачный шанс на спасение.
Только так…
Сюй Бэйцзинь тяжело вздохнул. Он сидел неподвижно, глядя на горящий город за окном. Взор его оставался темным и отрешенным.
Он бывал в этом Кошмаре не раз. Но после того как местный Актер окончательно погрузился в безумие своего персонажа, этот мир открывался все реже. Возможно, исполнители с нижних этажей попросту потеряли к нему интерес.
Те, кто давно покинул низы Башни, вряд ли могли представить, с каким азартом новечки заглатывают эту наживку.
Контингент на нижнем ярусе сменился, и новые исполнители толпами ринулись в этот Кошмар. У Сюй Бэйцзиня еще будет немало возможностей сыграть здесь свою роль.
Но прямо сейчас, глядя на бушующее пламя, слепящие вспышки и мертвое небо, Сюй Бэйцзинь понимал: он не хочет возвращаться сюда.
Ни на один миг.
Он медленно смежил веки. Пересохшие глаза отозвались резкой, жгучей болью. Сюй Бэйцзинь прикрыл лицо ладонью и лишь спустя долгое время заставил себя снова открыть глаза.
«Все это бессмысленно», — думал он.
Его желания не имеют никакого значения. Разве его «не хочу» способно хоть что-то изменить? Разве он может по собственной воле покинуть Башню?
И разве Главный разум — НЭ — станет считаться с его мнением?
Результат никогда не зависит от простых хотений.
Сюй Бэйцзинь молчал годами. Он не обронил ни слова о том, что ему известно, сознавая собственное бессилие. И за это бессилие он себя ненавидел. Как же ему хотелось разбить эти оковы! Но он был глух и бесправен.
Эта глухая, въевшаяся в кровь тоска терзала его лет. Она возвращалась в бессонные ночи, в туманные утра, в моменты погружения в очередные Кошмары — к катастрофам, исполнителям и другим Актерам…
И всякий раз ему оставалось лишь молча и скорбно наблюдать, как они падают в бездонную пропасть.
Не в силах помешать.
Сюй Бэйцзинь сидел с застывшим лицом, пока разум его уносился в далекие дебри. Казалось, некий демон поселился в его голове и теперь неторопливо расправлял крылья.
Все мысленные призраки — желанные и нежеланные, забытые и живые — хлынули наружу удушливой волной.
Он ловил себя на мысли: «Смотри, всё ведь меняется к лучшему. Фэй и У Цзянь наверняка распознали тайну жителей Башни и попытаются найти доказательства. Твоя цель достигнута. Так отчего же на душе снова так беспросветно? Неужели ты не видишь ни единого луча надежды?»
…Сюй Бэйцзинь спросил себя, верит ли он в исход.
И ответом стало твёрдое, глухое: «Нет».
Какое тяжелое, беспросветное слово.
Сюй Бэйцзинь лишь устало вздохнул.
И ровно в этот миг тяжелая дверь шестнадцатого этажа с грохотом распахнулась. На пороге появился Линь Цинь, тащивший за собой маленькую девочку.
В прямой, как палка, логике Линь Циня не имело значения, которая из двух женщин приходится ребенку настоящей матерью. Проще всего показать девчушку обеим и посмотреть на результат.
Поэтому, нагнав беглянку на тридцать первом этаже, он без лишних раздумий сгреб её в охапку и увлек за собой.
Девочка покорно позволила нести себя. Линь Цинь стремительно преодолел пролеты, опустил ребенка на пол и шагнул в помещения шестнадцатого этажа.
Первым делом он инстинктивно бросил взгляд на сидевшего в стороне Сюй Бэйцзиня и лишь затем собрался вести девочку к женщине.
Однако этот единственный взгляд заставил его споткнуться.
Изменив маршрут, Линь Цинь направился прямиком к Сюй Бэйцзиню. Девчушка семенила следом с кротким и недоуменным видом.
— Тебе плохо? — с ходу спросил Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь растерялся:
— Что?
Вглядевшись в лицо собеседника, Линь Цинь прямодушно выдал:
— Выглядишь паршиво… Как будто расстроен?
Сюй Бэйцзинь лишь хлопал глазами.
— Мне кажется, ты не в духе, — продолжил Линь Цинь, чуть наклонив голову. — Нутром чую. Что-то стряслось? Поделишься?
Сюй Бэйцзинь промолчал, не сразу найдясь с ответом.
«Откуда в нем эта феноменальная чуткость?» — недоумевал он.
Линь Цинь продолжал смотреть на него и неожиданно добавил с полной искренностью:
— Я за тебя переживаю. Наверное, это потому, что ты мне нравишься, вот я и не спускаю с тебя глаз?
Сюй Бэйцзинь:
«…»
Он перевел взгляд на ребенка за спиной Линь Циня. Чистые, наивные глаза девочки заставили Сюй Бэйцзиня вспыхнуть от смущения.
— Тут же ребенок! — сдавленно отрезал он.
«Хватит болтать о таком при детях!»
Линь Цинь прищурился и обернулся к малышке.
Та хлопнула ресницами и несмело улыбнулась.
Поколебавшись пару секунд, Линь Цинь развернулся и подвал к себе женщину, называвшую себя матерью девочки:
— На, забирай. И следи за ней лучше, нечего ей путаться под ногами у взрослых.
Женщина опешила:
— У… взрослых?
Сюй Бэйцзинь про себя едва не завыл.
«Да пусть это Яблочко любит кто угодно, только не я!»
Девочка переводила взгляд с Линь Циня на Сюй Бэйцзиня, а затем на женщину, и наконец тихо спросила:
— Ты моя мама?
Линь Цинь еще немного посмотрл на Сюй Бэйцзиня, оценил выражение его лица и, взвесив мысли, произнес:
— Ладно, договорим позже. Когда Кошмар закончится, я тебя найду.
Сюй Бэйцзинь лишь обреченно кивнул.
Линь Цинь присел на корточки, поравнявшись с девочкой:
— Ты не помнишь свою мать?
При всей своей прямолинейности он не был дураком и прекрасно видел: поведение девочки явно указывало на какую-то тайну.
Ребенок качнул головой. В глазах девочки читались страх и потерянность:
— Я… не знаю. Мама сказала ждать там и надела на меня этот браслет.
Линь Цинь глянул на её запястье.
Тот самый браслет, что дала ей Гадалка.
В глазах Линь Циня мелькнуло замешательство. Выходит, Гадалка и есть её мать?
Но почему тогда сама Гадалка не признает дочь?
Сюй Бэйцзинь тоже посмотрел на девочку, задумчиво прищурившись. Затем его взгляд сместился на женщину. Та стояла рядом с застывшим лицом. Появление «дочери» не вызвало у неё ни радости, ни досады от холодного приема.
Она просто замерла, выражая лишь скрытое раздражение.
Столкнувшись с загадкой, Линь Цинь по привычке взглянул на Сюй Бэйцзиня. Заметив направление его взора, он поднялся и снова повернулся к женщине — разумеющему выжившему.
Слегка наклонив голову, Линь Цинь пригляделся к ней и вдруг осекся:
— Притворяться её матерью — это тоже одно из «правил» Кошмара?
Женщина отшатнулась, распахнув глаза, будто перед ней возникла единственная спасительная соломинка.
— Ты знаешь?! — отчаянно заговорила она. — Знаешь, что происходит в этой высотке?!
Линь Цинь ответил без прикрас:
— Не особо.
Женщина моментально сникла.
Она посмотрела на девочку, на её детское личико, и внезапно выплеснула накопившийся яд:
— Проклятье, проклятье… С какой стати мы должны играть в эти дурацкие дочки-матери?! За что?!
От её вспышки девочка вжала голову в плечи:
— Какая… какая игра?..
— Слушай сюда, — не обращая внимания на ребенка, женщина нервно огляделась, будто за ней следили из каждого угла. — Не знаю, чем ты располагаешь. Но ты здесь новичок, я тебя раньше не видела. Возможно, ты наш единственный шанс вырваться. Поэтому я выложу всё, что знаю. Никто другой тебе этого не расскажет… Если только их, чёрт возьми, не заставят изображать мамочку для этой дряни!
Линь Цинь удивленно изогнул бровь:
— И что же тут стряслось?
— Эта высотка… — выдохнула женщина. — Всё, что ниже девятого этажа, принадлежало игровой компании. Впрочем, им принадлежало всё здание, просто верхние этажи они сдавали в аренду.
Когда случилась Та Катастрофа… Не знаю, что это было на самом деле, всё произошло слишком внезапно… Назови это концом света. Причем не только физическим, но и ментальным.
Словом… после этого обитатели нижних этажей слетели с катушек. Они перенастроили лифты, заблокировали лестницы и заперли нас внутри.
А потом вся высотка превратилась в их персональный полигон… Понимаешь? Они начали воплощать в реальность игру, которую разрабатывали прямо перед катастрофой. Сюжет был точь-в-точь о нашей ситуации.
Конец света, выживание в замкнутом здании, куча психов и смертельных опасностей. Из-за аварии лифты ездили как попало, сбрасывая игроков на случайных этажах… Типичный «рогалик» с высоким элементом случайности.
Всё, через что вы прошли в этом здании, — плод больных фантазий этих безумцев, перестроивших высотку под свой игровой сеттинг.
По сюжету маленькая девочка остается одна на одном из этажей, а главный герой — персонаж, которым управляет игрок, — должен найти её мать… Ну, обычный штамп для ролевого боевика.
А потом… Сука! Кто же знал, что конец света наступит на самом деле?! И эти ублюдки… Они окончательно двинулись! Приняли неразработанную игру за реальность! Перекроили здание и заставили нас играть роли этих проклятых психов!
Многие так вжились в роль, что действительно сошли с ума. Все эти людоеды, отделочники, мусорщики — они реально тронулись! Похоже, адекватные остались только на шестнадцатом этаже да среди тех Грибов, что успели спрятаться.
У нас не было выбора… Не было! Выхода нет. Они перекрыли все пути, а лифты под их контролем. Лезть через окна?.. Спустишься на первый этаж — тебя тут же скрутят и притащат обратно…
Я слышала, они хотели добавить в игру сетевой режим. Не кооператив, а так, чтобы действия одного игрока влияли на прохождение других — можно кооперироваться или подставлять друг друга…
Кто знает, не воплотили ли они и это в жизнь. Проклятье, неужели нам придется изображать ещё и игроков?! Я точно сойду с ума…
Они… мы все скоро сойдем с ума…
Женщина сбилась на сбивчивый шепот. Её тело дрожало от застарелого ужаса, но в голосе проскальзывало облегчение — словно от сброшенного тяжелого бремени.
Пока она говорила, бегущая строка сообщений в окне трансляции не затихала ни на секунду. Сюй Бэйцзинь разрывался между речью женщины и чтением комментариев:
«Вот это поворот!! Так вот в чём секрет этого здания!!»
«Так вот почему действия разделившихся исполнителей влияли друг на друга… Это же тот самый мультиплеер!»
«Наконец-то всё сошлось!»
«Это что за матрёшка?!»
«Выходит, только если притащить девочку сюда, можно получить полный лор? По канону их игры нужно обязательно спасать девчушку, чтобы выйти на главный квест?»
«…Умоляю, хватит рекурсий!»
«А высотка-то с приколом… Конец света получился знатный.»
«Хорошо, что это просто игра.»
«Ты про какую именно — про ту, что снаружи, или про ту, что внутри? [Ирония]»
«Всё, у меня ПТСР от этих игр!!»
Сюй Бэйцзинь быстро пробежал глазами зрительские реплики и снова взглянул на Линь Циня.
Тот слушал с непроницаемым лицом.
Сюй Бэйцзинь заподозрил, что парень не усвоил и половины.
Когда женщина умолкла, Линь Цинь выдержал паузу и медленно спросил:
— И где, по сюжету игры, должна находиться её мать?
Сложные построения его не интересовали — нужен был конкретный ответ.
— Без понятия, — честно призналась женщина. — Насколько я знаю, разработка не дошла до этого этапа. Никто не знает, где она должна быть по сценарию.
Линь Цинь нахмурился, разглядывая ребенка:
— Ты говоришь, она — персонаж игры? Но почему тогда она настоящая?
Да ещё и то совместное фото… Неужели этот Кошмар — мешанина из виртуальности и реальности?
— У них с матерью были реальные прототипы, — пояснила женщина. — Сотрудница той компании и её дочь. Их внешность просто взяли за основу. Когда всё началось, они обе были в здании. И они тоже съехали с катушек… Мать наверняка решила, что она — часть игрового мира. Не знаю, что с девчонкой, но её мать точно двинулась… Она теперь одна из тех психов с нижних этажей. И действительно бросила ребенка. Я слышала, она намеренно подняла то фото наверх, чтобы подогнать обстановку под игровой канон… Сумасшедшая тварь…
Сюй Бэйцзинь невольно перевел взгляд на девочку.
Смирный, милый ребенок, брошенный безумной матерью на тридцать первом этаже. В условиях апокалипсиса даже исполнители вряд ли прониклись бы к ней сочувствием.
А ведь это был конец света.
Сюй Бэйцзинь задался вопросом: какая катастрофа страшнее — физическая или ментальная?
И глядя на пылающий город за окном, невольно подумал: «А если они ударили одновременно?»
Линь Цинь остался глух к трагедии ребенка. Он лишь уточнил:
— Раз ты знаешь, кто её мать, почему сама назвалась её матерью?
Женщина глубоко вздохнула:
— А что мне оставалось?! Сценарий для матери не дописали, роль оставалась вакантной… А значит, её могла примерить на себя любая женщина в этом здании!
Линь Цинь непонимающе моргнул.
Женщина посмотрела на него с недвусмысленным намеком:
—…Даже главный герой.
Линь Цинь промолчал, не уловив подоплеки, но задал следующий вопрос:
— Откуда тебе столько известно?
— Я тоже работала в той компании, — упавшим голосом ответила женщина. — Просто в другом отделе… Сборище психов…
Она ядовито добавила:
— Мать выкинула её, как мусор, вот девчонка и ищет мамочку среди первых встречных.
Злость в её голосе напугала ребенка, и девочка спряталась за спину Линь Циня.
Линь Цинь досадливо поморщился, намереваясь вытащить её оттуда, но, ощутив, как дрожат детские пальцы, поймал взгляд Сюй Бэйцзиня и передумал.
«Не стоит показывать себя перед ним грубым и злым», — решил он.
Раз уж раньше он пытался задобрить Сюй Бэйцзиня тем, что тому нравилось, то и в симпатиях нужно следовать той же логике. Разумные люди не жалуют тех, кто излучает желчь.
Вроде этой женщины, сорвавшей злость на невинном ребенке.
Выложив всё до последнего слова, женщина одарила девочку тяжелым взглядом и отвернулась.
Уходя, она отрывисто бросила:
— Надеюсь, вы выбрасываетесь отсюда. Тогда и я наконец освобожусь.
На мгновение её взгляд скрестился с взором Сюй Бэйцзиня, и тому показалось, будто в глубине этих глаз мелькнула отчаянная мольба.
Он вспомнил её последнюю фразу. Эта женщина-Актер пыталась подать исполнителям знак, намекнуть на суть Башни. Увы, единственный, кто её слышал, — Линь Цинь, — был слишком далек от подобных умозаключений.
Сюй Бэйцзинь лишь тихо вздохнул. Впрочем, винить Линь Циня он не собирался.
Когда женщина ушла, девочка несмело высунулась из-за спины Линь Циня и замерла, тихонько разглядывая двоих взрослых.
Линь Цинь перевел взгляд с нее на Сюй Бэйцзиня:
— И что теперь?.. Тащить её ниже девятого? — Он запнулся. — Ах да, ты же не в курсе…
Сюй Бэйцзиню пришлось со смирением выслушать пересказ событий, о которых он и так прекрасно знал.
Зрители в чате заходились от хохота:
«Бэй, аукнулись тебе прошлые уловки! [Ирония]»
«Обвести вокруг пальца такого прямого парня — ну ты и злодей, Бэй! [Ирония]»
«Бэйбэй, да он же к тебе открыто подкатывает, неужели ты не замечаешь?!»
Сюй Бэйцзинь мельком глянул на экран, испытывая легкое замешательство.
Линь Цинь заигрывает с ним?
Серьезно?
Он взглянул на физиономию Линь Циня — абсолютно непроницаемую и слегка озадаченную Кошмаром, — и усомнился. С эмоциональным интеллектом Линь Циня подобные маневры были просто невозможны.
…Нет, исключено.
Закончив повествование, Линь Цинь совершенно спокойно спросил:
— Ну так что мне делать дальше?
Он смотрел на Сюй Бэйцзиня с таким глубоким доверием, словно готов был выполнить любое его слово. Как он и говорил — в этом Кошмаре, да и во всей Башне, он доверял лишь одному человеку.
И ради его совета бросил остальных исполнителей.
Впрочем, общество тех троих его всё равно раздражало. Но раз выпал шанс побыть с тем, кто ему дорог, почему бы им не воспользоваться? Четкие инстинкты Линь Циня позволяли отбросить сомнения и идти тараном к цели.
Он снова поймал себя на мысли: «Я ведь действительно его люблю, верно?»
В его жизни никогда не было никого подобного. Вся прежняя серая, пустая память теперь до предела была заполнена образом Сюй Бэйцзиня.
Та крошечная, раздражавшая поначалу искорка превратилась в центральную часть его мира. Сюй Бэйцзинь стал неотъемлемой частью его существования.
И Линь Цинь находил это абсолютно естественным. Неужели Сюй Бэйцзинь думал, что может просто так прийти в его жизнь и уйти, когда вздумается? В этом мире так не бывает.
В пустой долине не бывает эха без звука.
Сюй Бэйцзинь появился, завладел его разумом — и то, что Линь Цинь полюбил его, было единственно логичным исходом.
Линь Цинь не привык к долгим рефлексиям. Он всегда действовал напролом. Он просто вывел формулу: если все его порывы совпадают с тем, что люди называют любовью, то что это, если не любовь?
Значит, он любит Сюй Бэйцзиня.
Он переживает о его самочувствии, ищет его общества, жаждет узнать его получше и стремится быть рядом…
Да, он любит его. Без сомнений.
Линь Цинь смотрел на Сюй Бэйцзиня, и в его взгляде невольно проскользнула удовлетворенная гордость. Смотрите-ка, он сам во всем разобрался и получил четкий, устраивающий его ответ.
В его бесцветный мир наконец проникли яркие краски.
И ему нравилось это чувство. Нравилось любить Сюй Бэйцзиня.
Он не сводил с него глаз, словно этот взгляд мог длиться вечно — до самого конца времен.
Сюй Бэйцзиню стало не по себе под этим пристальным взором. Линь Цинь и раньше постоянно на него заглядывался — и когда рвался подраться, и когда нес чушь про симпатию.
Сюй Бэйцзинь привык, но прямо сейчас этот взгляд казался… слишком проникновенным.
Он глубоко вздохнул, уверяя себя, что это лишь игра воображения.
Собравшись, он вернулся к теме Кошмара.
Посмотрев на девочку, Сюй Бэйцзинь помедлил и произнес:
— Возможно, стоит попробовать спустить её ниже девятого этажа.
Линь Цинь хлопнул ресницами:
— Клин клином?
Сюй Бэйцзинь:
«…»
«Если тебе так понятнее…»
—…Ну, можно и так сказать.
Линь Цинь чуть склонил голову:
— Тебе не нравится такая формулировка?
— Просто она не совсем точная, хотя аналогия наглядная… — попытался выпутаться Сюй Бэйцзинь.
— Раз не нравится, не буду так говорить, — искренне отозвался Линь Цинь, не отводя глаз. — Ты очень умный. Я бы до такого не додумался.
Сюй Бэйцзинь:
«…»
«Да отвяжись ты! Ты вообще Линь Цинь?! Что за дичь ты несешь?! Верните прежнего Линь Циня!!»
Сюй Бэйцзинь уставился на него, как на инопланетное чудовище.
Линь Цинь озадаченно смотрел в ответ.
Девочка переводила любопытный взгляд с одного на другого.
Пока они молча состязались в гляделки, остальные исполнители наконец поднялись с верхних этажей на шестнадцатый.
По пути они успели прочесать тридцать первый этаж, где раньше видели девочку, и двадцатый — с той самой фотографией, но ничего не нашли.
Тогда У Цзянь предположил:
— А вдруг босс уже нашел девчонку и спустился на шестнадцатый?
— Вполне вероятно, — согласился Мужчина в костюме, а затем недоуменно спросил: — Но почему ты так уверен, что он именно там?
У Цзянь смыкал губы, сдерживая ухмылку. «Будто ты не слышал слухов с нижнего этажа… Сердце нашего босса бьется именно на шестнадцатом!»
Впрочем, даже зная слухи, Мужчина в костюме вряд ли догадывался, что тот самый хозяин книжной лавки находится здесь.
У Цзянь не собирался сплетничать за спиной Линь Циня — боевая мощь босса внушала искренний трепет, — поэтому лишь пояснил его характер:
— Босс Линь привык действовать прямо. Найдешь ребенка — логично сходу отвести её к той, что зовет себя матерью. На его месте я поступил бы так же.
Мужчина в костюме кивнул:
— В этом есть логика. Но если он уже привел ее, а Кошмар всё еще не рассеялся… где мы оступились?
Фэй тихо подала голос:
— Давайте сперва поднимемся на шестнадцатый и проверим.
Ей хотелось кое-что обсудить с хозяином лавки.
Этот таинственный житель Башни, обладавший непререкаемым авторитетом, чьи Кошмары никогда не открывались для чужаков… Что за колоссальную тайну он скрывает?
Осознав природу обитателей Башни, Фэй жаждала поговорить с Сюй Бэйцзинем.
Обо всем этим… Об «актерской игре». О своих догадках.
И вот группа исполнителей ступила на шестнадцатый этаж.
Линь Цинь уже собирался вести девочку вниз, но появление толпы заставило его замереть.
Он вкратце пересказал им историю, услышанную от женщины, и до исполнителей наконец дошла истинная подоплека этого мира.
Мужчина в костюме некоторое время разглядывал девочку, после чего задумчиво пробормотал:
— Выходит, пока мы не обойдем с ней всё здание, нам не собрать полный пазл.
Фэй кивнула и, с опаской глянув на Юношу, вымолвила:
— Если спуститься с ней ниже девятого…
Услышав это, Линь Цинь с нескрываемой гордостью вклинился:
— Бэйцзинь тоже посоветовал мне спустить её ниже девятого.
«Бэйцзинь?»
Те, кто знал о существовании Сюй Бэйцзиня, удивленно уставились на него; остальные, заметив чужую реакцию, тоже растерянно перевели взгляды на хозяина лавки.
Сюй Бэйцзинь:
«…»
Он с абсолютным спокойствием подумал: «Вот она — социальная смерть во всей красе».