Му Цзяши и Фэй сумели вырваться из затерянной у подножия гор деревеньки.
В том, что им удалось унести ноги, кроха удачи сыграла не последнюю роль.
Селяне не нашли Фэй у водопада, но им и в голову не пришло перерыть двор гостей ещё раз. Вместо этого они сразу примчались к дому старого старосты, где шёл прощальный ужин, и обо всём доложили.
Му Цзяши, заявивший ранее, будто Фэй отправилась к водопаду, тут же оказался под прицелом подозрительных взглядов. Однако он не растерялся и мгновенно открестился, ответив, что лишь предположил её отход и вовсе не утверждал это наверняка.
Жители уже прочесали всю деревню — никто и мельком не видел девчонку. Куда же она могла сгинуть?
И тут кто-то из сельчан дрожащим голосом озвучил страшную догадку:
— А вдруг... её утащили те, другие?
Му Цзяши мельком бросил взгляд на подавшего голос — незнакомый мужик из местных. Мысленно поблагодарив невольного спасителя, Му Цзяши отступил в тень.
Как и следовало ожидать, толпу мгновенно захлестнула ярость. Они-то собирались опередить сектантов, пустить кровь чужакам и сорвать кровавое жертвоприношение! Неужто эти проклятые ироды всё-таки успели выкрасть жертву?
Разъярённые крестьяне толпой высыпали на улицу и рванули к логовищу сектантов. Спустя пару минут в доме старого старосты осталось лишь несколько человек.
Выждав момент, Му Цзяши под предлогом нужды отлучился и придирчиво осмотрел хозяйские покои. В глубине дома он наткнулся на запертую каморку.
Без лишних сомнений выломав хлипкий замок, он заглянул внутрь. При виде забившегося в угол, дрожащего от ужаса человека пазл в его голове мгновенно сложился.
Запертым оказался тот самый паршивец — «неблагодарный сын».
Но почему?
Пленник был жив, в углу даже валялись объедки. Так он действительно... сын старосты?
Только когда он здесь появился? На нём всё ещё была городская одежда, резко выделявшаяся на фоне деревенского тряпья.
Возможно, вернулся совсем недавно. Окончил учиться, пожалел о своём решении и приполз в родное гнездо?
Но если так, то безумие, охватившее деревню, породили чужаки... или же причиной стал он сам?
Му Цзяши застыл, одолеваемый роем догадок.
Вдруг за спиной раздался шорох. Обернувшись, он изумлённо замер: сзади стояла Фэй.
— Позже спросишь! — шепнула она с горячечным нетерпением. — Я кое-что вспомнила!
Му Цзяши удивлённо поглядел на неё. Неужели она и впрямь нащупала нить?
— Деталь одна всплыла, — зашептала Фэй. — Помнишь, как мы сюда добирались? На том рейсовом микроавтобусе из-за гор. В нём двадцать мест, и все были заняты. Но постой... Двенадцать чужаков плюс семеро студентов-уроженцев... Это девятнадцать! Одного места не хватает!
Му Цзяши молча кивнул и отступил в сторону, открывая обзор на тёмную каморку.
— Это... — Фэй ахнула, и глаза её расширились от прозрения. — Это тот самый двадцатый?! Он приехал с нами? И его заперли здесь?!
— Похоже на то, — отозвался Му Цзяши.
Ледяной волной Фэй обдало изнутри.
Она ошеломлённо уставилась на несчастного. Тот сжался в комок и дрожал всем телом при виде чужаков, отчаянно вцепившись пальцами в грязный пол, точно пытался врасти в землю.
— До чего глупо... — прошептала она.
Кто глуп? Этот непутёвый сын, пожалевший о сбежавшей свободе, или жители деревни?
Фэй тряхнула головой, прогоняя лишние мысли:
— Значит, эта дверь — наш выход?
Му Цзяши утвердительно кивнул.
Стоило им шагнуть за порог, как из глубины хлынула серая муть. А когда туман рассеялся, Му Цзяши обомлел.
Они стояли посреди шумного, кишащего людьми автовокзала. Вокруг суетились пассажиры, дикторы объявляли рейсы.
— Мы... должны куда-то ехать? — растерянно спросила стоящая рядом Фэй.
Му Цзяши не ответил.
Его захлестнуло невероятно странное чувство. Дело было не в самом окружении — просто это место отзывалось в его сознании отчётливым, почти физическим импульсом: * «Да! Именно здесь!»*
Он уже был тут!
— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Фэй.
— Я здесь был! — скороговоркой выпалил Му Цзяши. — Я уже... Нет, не на этом вокзале. В... кошмаре.
Слово «кошмар», слетевшее с губ, будто сорвало замок в его памяти. Разум погрузился в глубокую прострацию.
Он простоял без движения долгие секунды, после чего сквозь зубы процедил:
— Проклятье...
Фэй лишь недоуменно хлопала глазами.
Му Цзяши, обычно хладнокровный и сдержанный, едва удерживал вспышку ярости:
— Да почему... Почему его кошмар устроен именно так?!
Он с досадой глянул на Фэй, понимая, что к той память так и не вернулась.
Зато он вспомнил всё! Вспомнил Узкую башню, вспомнил, ради чего они шагнули в этот кошмар, и наконец осознал, почему Сюй Бэйцзинь так настойчиво велел собирать исполнителей с богатейшим опытом прохождения кошмаров.
Потому что это был единственный способ вернуть себе рассудок внутри этой иллюзии!
Всё сводилось к системной ошибке. К багу.
По идее, попав в серый туман, исполнители обречены на «погружение» — они утрачивают личность, с концами растворяясь в чужих бреднях. Их судьба — навечно застрять в каком-то ячеистом кошмаре в сером тумане.
Однако, когда Му Цзяши и его группа очутились в сером тумане и столкнулись с кошмаром, который уже проходили раньше, возник логический парадокс.
Они уже преодолели этот кошмар и не пали его жертвой. Как же они могут повторно войти в него в статусе «погружённых»?
Если ты погрузился — ты навеки сгинул в кошмаре. Но если не погрузился — как ты вообще оказался в сером тумане?
Проход через кошмар Сюй Бэйцзиня являлся чистейшей лазейкой.
Правило «дверей» в его сне позволяло исполнителям кочевать из одной ячейки кошмара в другую. И если улыбалась удача наткнуться на уже знакомый сюжет, срабатывал баг.
Система сбрасывала с них статус «погружения», и к людям возвращался разум.
Этой уязвимости вообще не должно было быть. По логике мира Сюй Бэйцзинь обязан был уснуть в первый же день после получения своей роли, навсегда сгинуть в этом сне и отрезать остальным дорогу в серый туман.
Но никто — никто! — не мог предположить, что Сюй Бэйцзинь окажется способен не спать ни единой секунды с самого момента появления в Узкой башне!
Благодаря этой феноменальной бессоннице баг сохранился до дня, когда группа рекрутов решилась на отчаянный шаг — шагнуть в туман.
Но даже в этой смертельной игре выигрыш зависел от жёсткого условия: они обязаны были цепляться за эту ошибку, чтобы вспомнить Узкую башню, кошмары и самих себя. Иначе они лишь затеряются в этих ячеистых кошмарах.
Осознав это, Му Цзяши мысленно выругался. Чистейшая рулетка! Если только... если только Главный разум, NE, не играет на их стороне.
И тут его осенило: это ведь лишь третий сценарий, в который он попал! Восстановить память за столь короткий срок... Что это значит?
На его губах заиграла едва заметная ухмылка.
Похоже, NE действительно на их стороне.
Впрочем, секундой позже он умерил восторг. Если бы Главный разум полностью покровительствовал им, память вернулась бы сразу при входе в серый туман или хотя бы за первой же дверью.
А тут потребовалось миновать три двери, пока не выпал «нужный» кошмар.
Испытание? Или даже сам NE ограничен какими-то правилами?
Но ведь это кошмар Сюй Бэйцзиня!
Му Цзяши запутался окончательно.
Кто вообще управляет тем, куда их выбрасывает за очередной дверью?
Это сон Сюй Бэйцзиня, и теоретически хозяин должен обладать в нём безграничной властью.
Когда Му Цзяши разгадал истинную природу жителей Узкой башни, он по косточкам разобрал их поведение в кошмарах.
Он понял, что хозяйские сны подчинены воле своих создателей, и те нередко подбрасывают подсказки, помогая исполнителям дойти до концовки.
Выходит, Сюй Бэйцзинь, будучи Хозяином, должен до мельчайших деталей контролировать всё, что происходит внутри его владений!
Но тут кроется противоречие.
Если Сюй Бэйцзинь властен выбирать направления, к чему тянуть время и подсовывать нужный сценарий только к третьей двери?
Насчёт NE ещё можно гадать, но Сюй Бэйцзинь-то точно на их стороне! Зачем ему тянуть резину?
Значит, остаётся одно: Главный разум, управляющий Башней, лично вмешался в этот кошмар.
И опять тупик... Разве NE хоть раз опускался до столь прямого вмешательства в чьи-то сны? Никогда!
В представлении жителей и исполнителей NE всегда оставался бесстрастным, безупречно честным и ледяным божеством.
Все знали о его существовании, знали, что он — Главный разум этой игры, но на этом знания заканчивались.
Никто не видел его облика, не ведал пределов его сил — лишь смутно догадывались, что в Узкой башне он всемогущ.
Даже само имя «NE» выплыло из каких-то старых полуправдивых слухов.
С чего бы Главный разум стал так рьяно опекать рядовой кошмар?
Му Цзяши вновь вернулся к дикой гипотезе: какова связь между Сюй Бэйцзинем и NE?
Впервые эту мысль озвучила Фэй — она не пойми из чего вывела, будто Сюй Бэйцзинь и есть Главный разум.
Сперва Му Цзяши лишь посмеялся над безумным допущением. Но когда Хозяин кофе-брейка проговорился, что выход из Узкой башни спрятан в Финальном кошмаре, да ещё и знает способ его открыть, Му Цзяши засомневался: а что, если Фэй права?
Теперь же он был железобетонно уверен: Сюй Бэйцзинь и NE спаяны неразрывно.
Какова эта связь — загадка. Но взглянуть хотя бы на сам кошмар!
Эта серая бездна, эта гигантская свалка Узкой башни — разве может подобное присниться рядовому жителю?
В терминах программного кода это склад старых дампов, гора отработанных, мусорных данных!
Не знай Му Цзяши заранее, чей это сон, он без колебаний решил бы, что забрался в мозги самого Главного разума.
От этих мыслей на Му Цзяши напал нервный смех.
Рядом всё так же растерянно хлопала ресницами Фэй.
Поразмыслив, Му Цзяши попытался снизойти до доступных ей категорий:
— Я к тому, что уже бывал тут. Всё это до жути смахивает на... кошмар.
— На кошмар? — тревожно переспросила Фэй. — А разве прошлые места не были кошмарами?
Му Цзяши онемел. Возразить было нечего — девчонка попала в самое яблочко.
Быстро взяв себя в руки, он отрезал:
— Идём. Надо искать дверь.
Осознав, что сон Сюй Бэйцзиня — это «кошмар о кошмарах», Му Цзяши понял: ключ к разгадке спрятан вовсе не в этих изолированных локациях.
Развязка ждёт их снаружи, в сером тумане, куда они ступили в самом начале.
Но вырваться из микромиров — отдельная головоломка.
К тому же Му Цзяши не давал покоя вопрос: почему сон Сюй Бэйцзиня устроен именно так?
Почему он сплетён с Узкой башней, а не с Землёй, апокалипсисом и безумием, как у прочих жителей?
Ответа не было. Му Цзяши выкинул лишнее из головы и сосредоточился на текущей задаче.
Лавируя вместе с Фэй сквозь людской поток, он принялся на ходу вводить её в курс дела.
Это место... его самый первый кошмар в Узкой башне.
Дело было давным-давно, но воспоминания въелись намертво — ведь он так и не смог дойти до истинной концовки.
Порой бессонными ночами этот провал всплывал в памяти, и Му Цзяши — от скуки или из врождённого любопытства — крутил сценарий так и эдак, пытаясь найти ключик.
Завязка истории разворачивалась на междугороднем автовокзале. Если точнее — в междугороднем автобусе, следовавшем в Цанчэн.
— Цанчэн... — пробормотала Фэй, пробуя слово на вкус. — Название кажется до боли знакомым.
Му Цзяши и сам заворожённо уставился на электронное табло, где высвечивался рейс до Цанчэна.
За давностью лет он совсем забыл конечный пункт назначения. И уж подавно не рассчитывал вновь очутиться в этом сне — да ещё и наткнуться на разгадку.
Когда-то он подумывал перепройти этот кошмар, выбить Истинную концовку и закрыть гештальт.
Но инстанс испарился из Узкой башни, а потом круговерть дел, а затем он стал добытчиком золота, так что времени совсем не осталось.
Теперь всё прояснилось: Хозяин того кошмара окончательно «погрузился».
И тогда этот кошмар стал частью серого тумана и больше никогда не появлялся в Узкой башне.
И разве этот случай единичен?
Му Цзяши обдало ознобом: сегодня — чужая участь, завтра — твоя.
Только сейчас он понял, отчего Сюй Бэйцзинь вечно уворачивался от разговоров о собственном сне.
Будь твой кошмар таким, ты бы тоже молчал как рыба.
Сложился и другой фрагмент: почему Хозяин лавки всеми силами берёг других от входа в его сны.
Это был Кошмар с большой буквы, а вовсе не безобидный «игровой инстанс».
Му Цзяши тяжело вздохнул:
— Стало быть, Цанчэн...
— Тебе тоже знакомо это название? — спросила Фэй.
Му Цзяши горько ухмыльнулся:
— Да... Похоже, когда-то мы там бывали.
Он надеялся, что подсказка всколышнет её память, но увы — чудо не произошло.
Значит, правило неизменно: вернуть разум можно, только нос к носу столкнувшись с уже пройденным кошмаром.
И если Главный разум не проявит милосердия, всё сведётся к банальной рулетке.
К тому же в этой туманной глуши даже Карты предметов превратились в бесполезный мусор...
Он досадно качнул головой.
— Кажется... наш рейс? — неуверенно подала голос Фэй.
Му Цзяши сверился с табло, абстрагировавшись от вокзального гула:
— Да. Идём на посадку.
Пройдя контроль, они поднялись в междугородний экспресс, курсировавший между этим городом и Цанчэном.
Часы показывали тринадцать пятнадцать. Обыденный душный полдень. В салоне на сорок мест от силы набралось полтора десятка пассажиров.
Пересчитав головы и перекинувшись парой фраз с дежурным, водитель вывел машину с перрона.
Никто из сидящих в салоне не догадывался, чем оборачивается этот рейс.
Первые полчаса дорога не предвещала бед. Кто-то спросил шофёра о прибытии в Цанчэн, тот бросил: «Часок ещё пилить».
Пассажиры клевали носами. Тягучий, спёртый воздух, пропахший дешёвой дерматиновой обивкой, потом и выхлопными газами, одурманивал мозг.
Но Му Цзяши и Фэй не смыкали глаз. Девушка и вовсе сидела как на иголках, непрестанно скашивая глаза на электронные часы под потолком и отсчитывая минуты.
Спутник предупредил: ровно через сорок минут после старта всё изменится.
Что именно произойдёт, Му Цзяши утаил, лишь отмахнулся — дескать, словами не передать.
Фэй предлагала не садиться в автобус, но тот отверг затею. Он уже пробовал сбежать с вокзала в прошлый раз, да только остаться там было в сотни раз опаснее: толпа на перронах в разы превосходила горстку людей в салоне.
Единственный выход — ступить на борт этого катафалка на колёсах.
Минуты тянулись как смола. Наконец табло отсчитало ровно сорок минут.
Сперва ничего не произошло.
Водитель всё так же крутил баранку, люди дремали, за окном слепило солнце и проносились встречные авто.
За стеклом гудел встречный поток ветра.
И вдруг щёку овеяло странное — невесомое, едва уловимое веяние.
Был ли сквозняк на самом деле? Ни шелеста, ни движения воздуха она не засекла.
Лишь лёгкий укол по натянутым нервам заставил её вскинуться и осмотреться.
Автобус качнуло. В глазах Фэй на мгновение поплыли кровавые круги — будто в мозгу закоротило деталь. Секундой позже наваждение растаяло.
Она осталась прежней.
Девушка глянула на Му Цзяши, ожидая объяснений. Сама она не приметила ничего эдакого.
Но Му Цзяши впился взглядом в окно — на попутную легковушку.
В соседней машине ехала пара — то ли супруги, то ли влюблённые. Парнишка сидел за рулём, девчонка дремала на пассажирском.
Вдруг с торпеды сорвалась фарфоровая фигурка и грохнулась на пол.
Фэй готова была поклясться, что услышала хрустальный звон прямо над ухом.
Водитель мельком глянул вниз.
Но девица проснулась и тут же принялась орать на него, размахивая руками из-за разбитой безделушки.
Следом она впала в неистовство и вцепилась в руль. Парнишка без долгих разговоров влепил ей отмашь по щеке.
Это лишь подлило масла в огонь: взбесившаяся девка стала возить баранку из стороны в сторону.
Легковушка вильнула, вылетела на разделительную полосу, врезалась в ограждение и вспыхнула факелом.
Автобус проскочил прямо рядом с пылающим остовом.
Но самое дикое — ни одна машина в потоке даже не притормозила. Все мчались мимо, будто не замечая адового пламени.
Фэй сжалась в ком:
— Что... что это было?
— Эпицентр безумия, — с горькой печалью отозвался Му Цзяши. — Зараза пошла из Цанчэна. Мы слишком близко к городу, вот скверна и накрыла трассу.
— Безумие? — переспросила Фэй. — Как в той деревушке?
— Именно...
Фэй что-то прошептала про себя и добавила:
— Выходит, все эти места спаяны единым миром?
— Именно так, — кивнул Му Цзяши.
— А где тогда дверь?
Му Цзяши замялся и неопределённо качнул головой.
Он подозревал особенность правил внутри сна Сюй Бэйцзиня, но доказать гипотезу не мог, а потому решил не сотрясать воздух. Фэй и не ждала прямых ответов.
Она уже открыла рот, но в передней части салона поднялся дикий гвалт.
Ещё минуту назад дремавшие люди визжали, хрипели и сцепились в яростной драке, рвя друг другу глотки.
Му Цзяши и Фэй предусмотрительно заняли галёрку, оказавшись в стороне от побоища. Но этот островок спокойствия таял на глазах.
— Дверь... это выходы из автобуса? — бледнея, прошептала Фэй. — Нам надо дождаться конечной?
— Нет... — отрезал Му Цзяши.
Фэй сбилась с мысли.
Му Цзяши выдержал паузу и с ледяной отчётливостью произнёс:
— Думаешь, водителя обнесёт зараза? И если да — он довезёт нас до автостанции или сорвёт машину в кювет?
Фэй онемела.
— И нам... просто ждать? — выдохнула она наконец.
Ждать, пока этот жуткий рейс несёт их в неизбежность.
Му Цзяши стал первым исполнителем, вернувшим рассудок в зыбких снах Сюй Бэйцзиня. Но уж точно не последним.
В этот самый миг под незримым взором Сюй Бэйцзиня в совершенно другой ячейке кошмара очутилась ещё одна троица: У Цзянь, Цзя-и и Цзя-эр.
И этот новый сон заставил У Цзяня измениться в лице.