В миг, когда кошмар перезапустился, Фэй не выдержала: обхватив себя руками, она сжалась в комок на полу, дрожа мелкой дрожью.
Все они видели это через оконные стёкла библиотеки.
Как с небес что-то рухнуло, а следом — стена огня, сокрушительная взрывная волна, оглушительный грохот и поглотивший всё пепел... Да, они видели всё своими глазами.
И всё же никто из них не погиб.
Эта мысль пронзила сознание Фэй первой.
Исполнители, находившиеся в здании библиотеки, уцелели. Взрывная волна разнесла оконные стёкла вдребезги, сбив людей с ног и швырнув на пол. Их посекло осколками, зацепило обломками камня — до крови, до ссадин, но смертельных ран никто не получил. Держись они подальше от окон, обошлись бы и вовсе без царапин.
И всё-таки кошмар начался заново.
Значит, кто-то погиб.
Опять те безумцы? Или... двое других исполнителей, сгинувших неизвестно где?
Едва этот вопрос возник в голове Фэй, она вскинула взгляд, отыскивая Хэ Шуцзюнь и Дин И.
Оказалось, не она одна смотрела туда: все, включая Дин И, прикованно наблюдали за Хэ Шуцзюнь.
Прежде живая, жизнерадостная девушка словно лишилась рассудка. Лицо её потемнело, исказившись отчаянной тоской, а губы непрестанно шептали: «Конец света... мы все умрём...» — будто она в один миг превратилась в безумную пророчицу апокалипсиса.
Что с ней произошло?
— Только что... — тихо произнесла Дин И. — Её убил упавший с неба обломок.
И после этого она стала такой...
— Но как же так?.. — пробормотала Фэй.
Короткостриженый пристально всмотрелся в Хэ Шуцзюнь и хмуро заговорил:
— Похоже, она сгинула. Сгинула в вечно рушащемся кошмаре.
Остальные исполнители поражённо переглянулись.
— Ты уже видел подобное? — поспешно спросила Дин И.
— Один раз, — лицо Короткостриженого исказилось смесью презрения и страха. — Они становятся узниками кошмара. Теряют рассудок, начинают верить, будто принадлежат этому миру, и бесконечно проживают заново то, что с ними случилось. Не просто бредят на словах, а наяву повторяют прошлые действия.
Взоры всех снова устремились на Хэ Шуцзюнь.
— Выходит, гибель в этом кошмаре... означает вечное заточение? — выдохнул поражённый У Цзянь. — Да как такое возможно?!
— Если точнее, речь о смерти от Схождения небесного огня, — внезапно подал голос Му Цзяши. Поймав на себе удивлённые взгляды, он добавил: — Хозяин кошмара назвал это Схождением небесного огня.
Фэй знала, что Му Цзяши почерпнул эти сведения во время прошлых странствий по данному кошмару, но прочие исполнители, скорее всего, решили, будто он вытянул информацию из местного жителя Узкой башни.
Вот и Короткостриженый лишь досадливо хмыкнул:
— Эх, почему мне этот жилец ни слова не выложил?..
Переглянувшись, они снова вернулись к обсуждению сути кошмара.
— Значит, та катастрофа и была Схождением небесного огня? — пробормотала Фэй. — Сгинуть от него — значит навечно превратиться в марионетку этого кошмара.
Она едва удержалась от того, чтобы обернуться в сторону улицы, где бродили сумасшедшие. Невольно закралась мысль: а среди тех безумцев есть ли другие исполнители, сгинувшие здесь до них? Такие же, как Хэ Шуцзюнь?
Впрочем... никто не знал наверняка, что собой представляет вечно рушащийся кошмар. Одни полагали, будто пропавшие без вести исполнители исчезают насовсем, без следа; другие считали, что они остаются заточены где-то во тьме — то ли в недрах очередного кошмара, то ли в заулках Узкой башни.
В конце концов, полного устройства Узкой башни не знал никто, да и исследовать её до конца вряд ли было возможно. Кому ведомо, что творится в её тёмных уголках?
Как бы то ни было, внезапное безумие Хэ Шуцзюнь заставило всех удвоить осторожность.
Девушка продолжала бессвязно лепетать про конец света, огонь с небес и неизбежную гибель. Исполнители вздохнули с невольным сочувствием, но быстро переключились на насущные задачи.
Группы обменялись собранными сведениями. Дин И без утайки рассказала обо всём, что удалось разузнать им с Хэ Шуцзюнь. Помимо автобусов и музея, исполнителей особо заинтересовало место, где находились эти две девушки во время Схождения небесного огня.
— Выходит... на улице? — задумчиво протянул Короткостриженый. — А если укрыться в помещении, катастрофу можно переждать?
— Убежище? Безопасная зона? — пробормотал У Цзянь, косясь на возвышающееся рядом здание библиотеки.
— Даже если безопасные зоны существуют, вряд ли им может стать любое попавшееся здание, — заметила Фэй. — Скорее, ключевые локации этого кошмара. Например, библиотека?
— Библиотека точно подходит, — согласился Короткостриженый. — А ещё... музей? Здание аэронавтики? И та лавка хого, о которой вы говорили?
Фэй помешкала:
— Лавка хого... едва ли.
— Какая разница, — неловко отмахнулся Короткостриженый. — Главное, про библиотеку мы знаем наверняка. Рисковать понапрасну нельзя.
— Сведём воедино всё, что у нас есть, — кивнула Фэй.
Говоря это, она обвела взглядом присутствующих и задержала взор на Мужчине с длинными волосами.
В душе её проскользнуло сомнение.
Почему он держится так спокойно?
Дело было не только в его покорном молчании во второй половине прошлого цикла. Главное — когда обрушилось Схождение небесного огня, он даже пальцем не шевельнул. А ведь он так страстно искал гибели! В самом начале кошмара он прямо заявил: стоит подвернуться случаю, и он сам шагнёт навстречу смерти, призвав остальных не мешать. Но когда огонь хлынул с небес, он не бросился наперерез гибели.
Возможно, не успел. Возможно, его ошеломило грандиозное зрелище. Но всё же эта отрешённая безучастность выглядела крайне подозрительно. Вот и сейчас он с мрачным задумчивым видом вглядывался в небо, словно взвешивая что-то в уме.
«Жажда смерти...» — в голове Фэй мелькнула смутная догадка, но она качнула головой, отгоняя лишние мысли. Забот и без того хватало.
Пока она молчала, исполнители вовсю спорили.
— Очевидно, Хозяин кошмара просто до смерти боится этого Небесного огня, — звучно рассуждал Короткостриженый. — Вот только решить эту проблему... задачка не из лёгких.
— Может, надо отыскать Хозяина кошмара и спрятать его в безопасном месте до удара? — предположил У Цзянь. — В прошлый раз перезапуск случился как раз тогда, когда он погиб?
Короткостриженый кивнул, а затем досадливо почесал затылок:
— Допустим. Но кто здесь Хозяин кошмара? Мы до сих пор его даже в глаза не видели!
— У нас остаются две неразведанные стороны, — вмешалась Фэй.
В прошлом цикле они ходили на север и на юг. Тот проспект тянулся по прямой, без единого перекрёстка. На севере он упирался в Управление аэронавтики, на юге — в автобусный парк и Музей, а чуть ближе к центру стоял Музей искусств. Но от этого перекрёстка дороги велись ещё на восток и на запад, и что кроется там, пока оставалось тайной.
— Тогда нужно идти на восток и запад, — решительно подвёл итог Короткостриженый. — Главное — искать Хозяина.
— А если он всё-таки на севере или юге? — усомнился У Цзянь.
Короткостриженый насупился:
— Вы встречали кого-нибудь, похожего внешне на того жителя Башни?
Те, кто ходил по северной и южной улицам, переглянулись и отрицательно покачали головами.
— Не факт, что он выглядеть будет точно так же, — возразил У Цзянь. — Кто знает, какую форму он принял в кошмаре? Может, вообще ребёнком стал.
Он вспомнил маленькую девочку из предыдущего кошмара: в Башне она была взрослой женщиной, а в своём сне — ребёнком. Поди догадайся!
Исполнители удручённо вздохнули.
— Ладно, но пол-то у него должен совпадать? — сообразил Короткостриженый. — Каких мужчин вы встречали?
Мужчин?
Фэй задумчиво перечислила:
— В Управлении аэронавтики их несколько, да и по дороге попадались... Но самые примечательные — врач в Музее и студент возле библиотеки.
— А старый директор музея?
— Тоже кандидат, но... — Фэй на мгновение задумалась, — разница в возрасте слишком велика.
— Ещё этот Сюй Бэйцзинь... — проговорил Короткостриженый, но тут же сам качнул головой: — Нет, это точно не его кошмар. Эх, а ведь ужасно любопытно, каков его собственный кошмар!
Остальные исполнители понимающе закивали. Всем не терпится узнать, что скрывается в кошмаре Хозяина книжной лавки, о котором гудит весь нижний этаж Узкой башни.
Впрочем, этого жаждали не только они — чат трансляции тоже забурлил:
«Эх, доживём ли мы вообще до того дня, когда Бэйбэй откроет свой кошмар?»
«Вот уж точно — на склоне лет если только!»
«Кошмар о кошмарах... Ну и напустил Бэйбэй туману!»
«Почему туману? Это называется... да, именно напустил туману хвхвхв»
«Лол))))»
«Интересно, если Яблочко захочет заглянуть в кошмар Бэйбэй, Бэйбэй согласится?»
«Яблочко же говорил, что его не интересует кошмар Бэйбэй!»
«Ой, то было раньше! Нынче у Яблочка на нашего Бэйбэй самые нескромные виды, разве ему не любопытно? Ещё как захочет узнать, какая тьма мучает его возлюбленного!»
«Дело говоришь! Яблочко, вперёд! Покажи нам кошмар Бэйбэй!»
Сюй Бэйцзинь с меланхоличной улыбкой наблюдал за бегущими строчками чата, но в глубине души что-то встрепенулось.
Линь Цинь... станет ли интересоваться его кошмаром?
Во всей Узкой башне Линь Цинь, пожалуй, был единственным, кому не было дела до его прошлого. И в то же время... только перед Линь Цинем Сюй Бэйцзинь, возможно, согласился бы раскрыть свою душу.
Но ведь Линь Цинь сам когда-то твёрдо заявлял, что кошмар Сюй Бэйцзиня его ничуть не занимает. Именно эта искренность в своё время и растопила лёд в сердце Сюй Бэйцзиня.
А теперь он сам желает, чтобы Линь Цинь захотел заглянуть в его кошмар?
«Эх, Сюй Бэйцзинь, Сюй Бэйцзинь... До чего же ты несносен, прямо как говорил Линь Цинь — угодить тебе нереально».
Сюй Бэйцзинь горько усмехнулся, укорив себя, потёр переносицу и прикрыл глаза, пытаясь расслабиться.
И потому пропустил задумчивый взгляд, который Линь Цинь бросил в этот миг прямо в объектив трансляции.
Пока исполнители вели споры, Линь Цинь стоял в стороне, не вмешиваясь, однако до него долетали обрывки фраз — и словосочетание «кошмар Хозяина книжной лавки» зацепило его внимание.
Кошмар Сюй Бэйцзиня?
Он действительно никогда об этом не задумывался. Кошмары его в целом не волновали, равно как и вся эта чушь вроде «тайны Узкой башни» или «финального кошмара».
С тех пор как он впервые открыл глаза, вся его жизнь проходила в стенах Башни. О внешнем мире у него не осталось ни воспоминаний, ни любопытства, и лишь благодаря привычкам Сюй Бэйцзиня он приоткрыл для себя вкус обычной человеческой жизни.
Но только лишь поэтому.
Всё это интересовало его исключительно из-за Сюй Бэйцзиня, а вовсе не само по себе.
Что же до кошмара Сюй Бэйцзиня...
Нельзя сказать, будто Линь Цинь был абсолютно равнодушен. Просто в отличие от мудрёных теорий исполнителей, логика Линь Циня отличалась предельной прямотой.
Он рассуждал просто: если разузнать, что таится в кошмаре Сюй Бэйцзиня, получится ли... наконец уложить его спать?
Его беспокоило только самочувствие Сюй Бэйцзиня. В Узкой башне физическая потребность во сне отсутствовала, но бесконечное бессонное существование тяжёлым грузом ложилось на плечи, наполняя душу выгоранием и усталостью. Сюй Бэйцзинь увядал под гнётом собственного разума, и с каждым днём это становилось всё заметнее.
Не так давно Линь Цинь предлагал посторожить телепорт — пообещал, что ни одна душа не проскользнёт, пока Сюй Бэйцзинь будет отдыхать. Но тот всё равно отказался. Причина отказа была проста и понятна, но Линь Цинь всё равно остался жутко недоволен.
Линь Цинь всегда добивался своего.
Он решил: Сюй Бэйцзинь должен поспать.
Не сработало одно предложение — найдётся другое.
В конце концов, что за кошмар гложет Сюй Бэйцзиня? Можно ли вытянуть это из него напрямую?
Сами по себе кошмары Линь Циня не волновали. Но его волновал Сюй Бэйцзинь. А значит, полюбишь человека — полюбишь и его кошмары.
Если приносить ему любимые напитки, сладости, книги — выйдет ли выменять на это пару секретов о его кошмаре?
Линь Цинь всерьёз взвешивал эту мысль. Прежде подобное не сработало бы, но сейчас, глядя на то, как у Сюй Бэйцзиня всё чаще земля уходит из-под ног от нахлынувших чувств, Линь Цинь понимал: шансы есть.
Ну вот, а говорят, у него интуиции нет!
Линь Цинь бросил задумчивый взгляд на здание библиотеки.
В этот момент к нему подошла Фэй и вежливо, с надеждой попросила:
— Босс Линь, не могли бы вы остаться возле библиотеки? Хэ Шуцзюнь тоже остаётся здесь, присмотрите за ней, пожалуйста, чтобы она делов не наделала.
Находясь в неплохом расположении духа, Линь Цинь небрежно кивнул.
Фэй облегчённо вздохнула. Обсудив всё с остальными, они пришли к выводу: выпускать Хэ Шуцзюнь в город в её текущем состоянии нельзя. А поскольку Сюй Бэйцзинь находился в библиотеке, логично было оставить здесь и Линь Циня.
Короткостриженый поначалу заикнулся было о том, чтобы попросить Линь Циня прийти на выручку перед самым началом катаклизма и дотащить остальных до библиотеки... но Фэй обрезала его на полуслове. Короткостриженый и сам понимал несбыточность этой затеи, поэтому проглотил несказанное.
Линь Цинь и Хэ Шуцзюнь остались у библиотеки, а семеро остальных исполнителей разбились на три группы. Первоначально планировалось две, но Дин И изъявила желание ещё раз сходить к Музею, так что маршруты пришлось разделить.
Му Цзяши вызвался составить компанию Дин И. Та молча приняла предложение: она понимала, что бывшему главарю Добытчиков золота не терпится узнать, почему она решила вернуться на нижние этажи.
Остальные пятеро распределились естественно: Короткостриженый пошёл со своей девушкой Е Лань, а Фэй — с У Цзянем.
Мужчину с длинными волосами, дабы тот не сделал с собой глупостей, вновь прикрепили к группе Фэй, как и в прошлом цикле.
Перед расставанием Фэй строго предупредила:
— У нас остался час и двадцать минут. К назначенному сроку все обязаны вернуться к библиотеке. Если не успеете — укрывайтесь в любом помещении!
Исполнители кивнули.
Группы разошлись. Направляясь на восток от перекрёстка вместе с У Цзянем и Мужчиной с длинными волосами, Фэй хранила молчание. У Цзянь бросил взгляд на Мужчину с длинными волосами, убедился, что тот погружён в глубокую прострацию, и нетерпеливо тихо спросил:
— Фэй, то сообщение по радио...
Фэй знала, о чём он. Но у неё не было ответа.
Голос из радиоприёмника... Это было прощальное заявление правительства, за минуту до катастрофы раскрывшее часть правды. Власти давно засекли космическое тело, мчавшееся к планете. Но что именно это было — не знал никто.
Год назад планету накрыла волна массового безумия, заставившая государства бросить все ресурсы на поддержание хотя бы видимости порядка. Некоторые страны и вовсе сдались, погрузившись в кровавый хаос. Здешние края ещё можно было назвать относительно благополучными — хотя местный порядок казался скорее уступкой всеобщему безумию, чем настоящим законом.
Так или иначе, загадочная эпидемия помешательства заставила человечество позабыть о звёздах. Старые институты рухнули, система распалась. На крах цивилизации ушёл всего один короткий год.
И когда к планете устремился смертоносный объект, его заметили не только любители-астрономы, но и правительственные службы. Однако сделать они уже ничего не могли.
Среди сохранивших рассудок ползли панические слухи; среди безумцев царил дикий восторг предвкушения конца света. Официальные СМИ хранили гробовое молчание, и остатки общества полным ходом неслись к окончательному распаду.
И вот, в самую последнюю минуту, прощальное послание человечеству зазвучало из радиоприёмников и во всех сохранившихся каналах связи.
Мир гибнет. Но люди имеют право знать правду.
За одну минуту многого не объяснишь. Человечеству лишь дали понять: неизбежное грядёт, и жизни всех оборвутся в единое мгновение.
В тот миг из каждого уголка города донеслись отчаянные, душераздирающие вопли. Разве сумасшедшие способны испытывать священный трепет перед смертью?
Но была ли это настоящая правда?
Жители лишь узнали о своей скорой гибели. А что послужило причиной? Проклятый случай? Небесная кара?
Многие изо всех сил цеплялись за жизнь в течение этого безумного года. Пусть даже сойдя с ума, они всё равно боролись за каждый вдох — чтобы в один миг сгореть в пламени нелепой катастрофы.
Лишь за шестьдесят секунд до гибели они осознали: всё кончено.
О чём они думали в ту последнюю минуту? Метались в поисках убежища? Опускали руки? Или срывали злость на ближних, сея смерть вокруг?
Вопросов было слишком много.
Однако после перезапуска кошмара ни один из исполнителей не обмолвился об этом радиоэфире. Все с деланным равнодушием обошли тему прощального письма, предпочтя сосредоточиться на прохождении. Но каждый понимал: мир изменился.
Та последняя минута была адресована не только обитателям кошмара. Она звучала предупреждением и для них — для тех, кто всё ещё цепляется за жизнь в недрах Узкой башни.
Очнувшись от раздумий, Фэй задалась вопросом: чей же это кошмар?
Неужели он принадлежит лишь одному безумцу из Башни, вопящему о скором конце света?
Или же это апокалипсис всего человечества?
— Мы должны докопаться до правды, — тихо проговорила Фэй. — А затем убраться отсюда.
У Цзянь посмотрел на неё. Он прекрасно понял: под словом «отсюда» она имела в виду не этот конкретный кошмар, а ненавистную Узкую башню.
Помолчав, он кивнул:
— Мы выберемся...
Они шагали дальше, а Мужчина с длинными волосами безмолвной тенью следовал за ними.
Тем временем Линь Цинь и Хэ Шуцзюнь вернулись в библиотеку.
Девушка шла с мрачным, безучастным видом — от прежней бойкости не осталось и следа. Кошмар окончательно поглотил её, превратив в вечного узника апокалипсиса.
Она покорно опустилась на диванчик для посетителей на первом этаже и застыла, уставившись в одну точку.
Окинув её быстрым взглядом и убедившись, что уходить она не собирается, Линь Цинь широким шагом направился к Сюй Бэйцзиню.
Сюй Бэйцзинь мельком посмотрел на него и с невольным смирением подумал: «До чего же хвостиком за мной ходит...» В кошмаре — и то ни на шаг не отходит, не говоря уж об Узкой башне. Неужели такова его манера выражать симпатию?
Подойдя, Линь Цинь не стал садиться. Он с лёгкой, едва уловимой улыбкой посмотрел на Сюй Бэйцзиня и спросил:
— Спать хочешь?
Сюй Бэйцзинь опешил. Подозрительно оглядев его, он ответил:
— Я всегда хочу спать. Но, — уточнил он строго, — ложиться не собираюсь.
— Ты постоянно зеваешь, — возразил Линь Цинь. — Как это «не собираюсь»?
Сюй Бэйцзинь вздохнул. До входа в кошмар Линь Цинь вроде бы оставил попытки уложить его спать, с чего вдруг опять взялся за старое? Ну и упрямец!
В памяти всплыло, как изнывал Линь Цинь, навязываясь на драку, как упорно пытался разобраться в собственном чувстве влюблённости, пока окончательно себя не запутал... И ведь всё это вращалось вокруг одного человека — вокруг самого Сюй Бэйцзиня.
Сюй Бэйцзинь промолчал.
А Линь Цинь наконец раскрыл карты:
— Ты не спишь из-за своего кошмара? И что же в нём таится?
Сюй Бэйцзинь изумлённо воззрился на Линь Циня.
Только-только он гадал, заинтересуется ли Линь Цинь его кошмаром, и не знал, как поступить, убеждая себя: «Нет, Линь Циня это не волнует, он сам так говорил»!
Едва он выбросил эту мысль из головы, как Линь Цинь с порога заговорил именно об этом!
Сюй Бэйцзинь не знал, смеяться ему или плакать. Это что, мысленное единение?
Вот только когда умозрительное предположение стало реальностью, Сюй Бэйцзинь растерялся.
Он помышлял о том, не пора ли открыть доступ к своему кошмару, и кандидатура Линь Циня числилась среди первых. Более того, обстоятельства настойчиво подталкивали к этому шагу.
За всеми событиями последнего времени проглядывал неясный, едва уловимый силуэт. Рука, дёргающая за ниточки... рука Главного разума. НЭ.
Но что же всё-таки происходит?
Сюй Бэйцзинь понимал: пора всерьёз задуматься над тем, в каком состоянии пребывает Главный разум.
А его кошмар...
Сюй Бэйцзинь посмотрел на Линь Циня глубоким, проницательным взглядом. Он никогда не глядел на него так прежде, и Линь Цинь невольно задумался: о чём тот размышляет?
Линь Цинь терпеливо ждал ответа.
Но едва Сюй Бэйцзинь собрался заговорить, его взгляд случайно скользнул по первому этажу библиотеки — и сердце ёкнуло.
Куда делась Хэ Шуцзюнь, только что сидевшая на диване?!