На самой границе света и тени они остановились.
Сюй Бэйцзинь с ошеломлением наблюдал, как Линь Цинь уткнулся в невидимую преграду — световой занавес не пропустил его. Бэйцзиня передернуло: тёплые, светлые чувства, ещё мгновение назад наполнявшие сердце, вмиг остыли, будто на них выплеснули ушат ледяной воды.
Он невольно перевёл взгляд на Линь Циня.
Тот выглядел не столько растерянным, сколько озадаченным. В его взгляде читалось странное смешанное чувство — эдакое запоздалое озарение: «И как я только раньше этого не заметил?»
— Я не могу пройти, — произнёс Линь Цинь. Заметив двусмысленность своих слов, он тут же уточнил: — Я имею в виду, мне закрыт путь на самый верхний этаж Узкой башни.
Бэйцзиня охватила тревога.
— Как же так?.. — Он крепко сжал руку Линь Циня и пробормотал: — Нет, это невозможно...
Линь Цинь коснулся его щеки, смахнул прядь волос с виска и тихо проговорил:
— Не волнуйся, иди один.
Он сделал паузу, видя, в каком унынии пребывает Бэйцзинь, и добавил ещё мягче:
— Правда. Главное, что я довёл тебя досюда, теперь я спокоен.
Не пойди он следом, Бэйцзинь запросто мог бы сбиться с пути в этом так называемом «коротком ходе». Линь Цинь даже с некой тайной гордостью подумал, что без него такое путешествие вряд ли далось бы Бэйцзиню так легко.
Вот только он не догадывался, о чём на самом деле размышлял его спутник.
Линь Цинь не может подняться на вершину?
Но ведь даже Сюй Бэйцзинь сумел шагнуть сквозь эту пелену! Это же просто баг, брешь в системе, доступная каждому, так почему Линь Цинь стал исключением?!
Стоп. Нет.
Бэйцзиня озарила внезапная мысль.
Линь Цинь прошёл огромное количество кошмаров и открыл немало истинных концовок, но при этом ни разу не покинул нижний этаж Узкой башни. Когда его спрашивали, почему он не поднимется выше, он лишь отмахивался — мол, неинтересно, или вовсе отмалчивался. Со временем окружающие привыкли и перестали задавать вопросы. Все считали его эпатажным чудаком, а потому любые его поступки списывали на привычное безумие некоронованного короля низов.
Но что, если дело было вовсе не в отсутствии интереса? Что, если он просто не мог подняться?
Сюй Бэйцзинь всегда знал, что Линь Цинь особенный, но никогда не мог понять природу этой уникальности. Сначала он грешил на карты предметов, затем заподозрил, что Линь Цинь — персонаж с особым статусом. Он вполне мог оказаться НПС, ведь на обычного человека он был похож меньше всего!
Но даже если он не человек, а часть этой игры, почему ему закрыт доступ на вершину башни? Почему световая завеса встала перед ним стеной? Что вообще представляет собой его персональная карта статуса?
В этот миг Бэйцзинь горько пожалел, что числится среди жителей башни, а не среди исполнителей. Будь он исполнителем, он мог бы использовать карту статуса и узнать правду о Линь Цин... Сложившаяся ситуация давным-давно выбила его из колеи, а теперь и вовсе легла на плечи неподъёмным грузом.
Поколебавшись, Бэйцзинь поднял глаза и осторожно спросил:
— Как думаешь... ты вообще способен покинуть нижний этаж?
Линь Цинь на мгновение растерялся, не совсем понимая, к чему этот вопрос:
— В каком смысле?
— Ты можешь подняться на верхние этажи? — перефразировал Бэйцзинь. — Раньше ты ведь тоже открывал истинные концовки. Почему не уходил выше? Что ты сам об этом думаешь?
— Не хотел, — поразмыслив, ответил Линь Цинь. — А могу или нет... не знаю. Я никогда не пробовал.
Бэйцзинь с недоумением уставился на световую пелену и пробормотал:
— Но ведь ты не можешь пройти сквозь неё...
— Не могу.
— Линь Цинь, откуда ты знаешь, что тебе закрыт путь на вершину?
Линь Цинь запнулся.
Бэйцзинь вглядывался в лицо своего возлюбленного. Тот всегда отличался прямотой, никогда ничего не скрывал и не умел лгать.
И сейчас Линь Цинь ответил со всей откровенностью:
— Я просто знаю. Не понимаю откуда, но... — Он ткнул пальцем в сторону света. — Знаю, что туда мне нельзя. Это как инстинкт. Я не проберусь. Меня...
Он надолго задумался, подбирая точное слово. Бэйцзинь не сводил с него пристального, тёмного от тяжких мыслей взгляда.
— Мне запрещено туда идти, — наконец выговорил Линь Цинь.
Запрещено?
От этого слова у Бэйцзиня перехватило дыхание, а лицо мгновенно побледнело.
Линь Цинь обеспокоенно коснулся его похолодевших губ:
— Что с тобой, Бэйцзинь? Ты что-то понял? Не бойся... со мной ничего не случится, да и с тобой тоже. Всё будет хорошо.
Ему до смерти захотелось снова согреть Бэйцзиня своим теплом, и он подумал, что это весьма недурная идея. Но видя, в каком отчаянии находится его спутник, он выбросил эти мысли из головы.
Вдруг Бэйцзинь порывисто подался вперёд и крепко обнял его.
Линь Цинь аж растерялся. В их отношениях Бэйцзинь всегда оставался сдержанным, скрытным и пассивным. Он редко проявлял чувства открыто, хотя порой в его глазах мелькала тёплая, беспомощная улыбка — и от этого Линь Циню казалось, будто его окутывают мягким ласковым светом. Он верил, что это и есть любовь Бэйцзиня.
Даже их перепалки Линь Цинь воспринимал как кокетство — возможно, так оно и было. Но за исключением недавнего поцелуя, когда Бэйцзинь сам притянул его к себе, тот никогда не проявлял инициативы. Линь Цинь не видел в этом проблемы: он сам неустанно вился вокруг Бэйцзиня и давно привык к такому укладу. И думал, что Бэйцзинь привык тоже.
Поэтому сейчас, чувствуя, как дрожат сжимающие его руки, Линь Цинь всерьёз перепугался.
— Что случилось? — тихо спросил он и с присущей ему чуткостью добавил: — Это... из-за меня?
— Нет, ты ни при чём.
— Ты опять что-то скрываешь. Не надо так, я же волнуюсь.
Бэйцзинь молчал. А затем тихо выговорил:
— Мне не следовало вести тебя сюда. Теперь ты застрял.
Кем бы ни был Линь Цинь — сейчас некогда было разбираться, — он оказался в ловушке. Шагнуть вперёд не позволял световой занавес. А путь назад был отрезан: кошмар Бэйцзиня завершился, а баг с графической ошибкой работал только внутри него. Оба выхода оказались запечатаны.
Линь Цинь застрял на самой границе Узкой башни.
Бэйцзиня захлестнуло жгучее раскаяние. В конце концов, притащить сюда Линь Циня было его эгоистичным желанием. В столь решающий момент ему просто хотелось, чтобы любимый человек был рядом — так было спокойнее.
И вот результат... Он запер Линь Циня здесь!
Бэйцзинь испытывал глубокое отвращение к самому себе. Он понимал: время не ждёт, каждая проигранная секунда уменьшает шансы человечества на спасение. Но сдвинуться с места не мог. Едкая тоска и уныние связывали по рукам и ногам.
В этой непроглядной тьме словно прорвало плотину, годами сдерживавшую подавленные эмоции. Он впервые так остро ощутил собственное бессилие. За всё это время... он так никого и не спас.
Бэйцзинь горько усмехнулся про себя. Он увяз по самые уши. Похоже, за все эти годы он не совершил ни одного правильного поступка... Не смог помочь людям, а теперь ещё и втянул возлюбленного в беду.
И в этот момент он почувствовал, как к его щеке кто-то ласково притронулся.
Линь Цинь, точно глупый зверёк, уткнулся носом в его щеку, потираясь мягко и неуклюже.
Бэйцзинь замер, не сводя с него глаз.
— Я сам хотел пойти с тобой, — твёрдо произнёс Линь Цинь, хотя голос его звучал ласково. — Ты обещался никогда меня не бросать. Так что не смей винить себя. Я сам к тебе прилип, и прогнать меня у тебя не выйдет.
Бэйцзинь хлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова.
— Ну же, Бэйцзинь. Теперь и я, и всё человечество ждём, когда ты нас спасёшь.
От этой фразы Бэйцзинь внезапно не выдержал и прыснул.
Линь Цинь недоуменно нахмурился. Он-то старался говорить максимально серьёзно, чтобы подбодрить Бэйцзиня и вернуть ему рабочий настрой — пусть сам и терпеть не мог все эти «важные дела».
— Не смейся! Я правда со всей seriousness. Ты говоришь, что я застрял, а те двое твердят, будто всё человечество заперто в башне. Выходит, мы целиком и полностью зависим от тебя.
Бэйцзинь пристально посмотрел на него и тихо ответил:
— Да...
Линь Цинь окончательно запутался. Он порой совсем не понимал, что у Бэйцзиня на уме. Вот и сейчас: выходит, Бэйцзинь согласен, что пора за дело?
Сюй Бэйцзинь глубоко вдохнул, подавляя бушевавший внутри шторм.
На границе Узкой башни Линь Циню ничего не угрожало. Все эти потоки данных и пространственные аномалии для него — не более чем безобидные игрушки, они не причинят ему вреда. Бэйцзинь наконец осознал это.
И всё же здесь было слишком темно...
Он мысленно высмеял собственную нерешительность. Его избранник — сильнейший боец в башне, обладающий могуществом, недоступным простым смертным. И всё равно Бэйцзинь изводил себя тревогой, боясь оставить его одного даже ненадолго. Раньше, планируя пройти этот путь в одиночку, он не чувствовал страха. A теперь мысль о том, что Линь Циню придётся остаться здесь одному, приводила его в ужас.
— Я хочу спасти только тебя, — после долгой паузы признался Бэйцзинь. — Понимаешь? А человечество... человечество просто за компанию.
Линь Цинь удивлённо похлопал ресницами.
— Даже сейчас у меня нет никакой уверенности, — тихо продолжил Бэйцзинь. — Надежда есть, но уверенности — никакой. Я никогда не забуду... тот момент...
Он не стал уточнять, о чём именно речь, лишь добавил:
— Я до сих пор не могу поверить, что Главный разум встал на сторону людей. У него наверняка свои счеты и свои планы.
Эта неопределённость в купе с загадочным происхождением Линь Циня висела над Бэйцзинем мрачной тенью, заставляя колебаться на самом пороге верхнего этажа. Ему казалось, что он упускает что-то важное.
Линь Цинь озадаченно склонил голову. Насколько он знал, остальные уже уверились в благих намерениях НЕ. Почему же Бэйцзинь думает иначе?
— Возможно, НЕ и помогает людям, но не стоит забывать: он — искусственный интеллект... — Бэйцзинь умолк, вспомнив нечто неприятное, и его лицо вновь подёрнулось усталостью. — Линь Цинь, я просто... Я просто не хочу, чтобы ты в это ввязывался. Если бы ты пошёл со мной, возможно, удалось бы избежать трагедии. Не знаю, чем всё закончится, но...
Он запнулся, не находя слов.
Желание увести Линь Циня подальше от остальных было чисто эгоистичным порывом. Если кукловоды решат «наказать» бунтовщиков, то Линь Цинь, поднявшись на вершину вместе с ним, возможно... возможно, смог бы избежать карающей руки.
Но судьба будто насмехалась над его тайным помыслом.
Бэйцзинь совсем пал духом. Встретив непреодолимую преграду в лице светового занавеса, он почувствовал беспомощность. Будто статус жителя башни вновь сыграл с ним злую шутку... Будто ему на роду написано быть бессильным наблюдателем, не способным ничего изменить.
— Мы вполне можем проиграть, — уставившись на световой занавес, произнёс Бэйцзинь, и на его лице снова проступила беспросветная тоска.
В этот миг Линь Цинь глубоко вздохнул:
— Так дело не пойдёт.
Бэйцзинь встрепенулся и поднял взгляд.
— Да, я застрял и не могу пойти с тобой к этому хренову... НЕ, — отрезанно выговорил Линь Цинь. — Но это не повод опускать руки! Перед тем как войти в твой кошмар, ты обещал мне медовый месяц, вообще-то.
Бэйцзинь едва удерживал лицо, чтобы не скривиться.
Линь Цинь обладал уникальным даром рушить любую драматическую паузу. Ему не было дела до других исполнителей — впрочем, как и всегда, ведь в нём никогда не было человеческой сознательности.
— Тебе нельзя сдаваться в такой момент, — продолжал возмущаться Линь Цинь. — Я не позволю... Мы не проиграем. Это просто невозможно.
Он посмотрел Бэйцзиню прямо в глаза и ласково коснулся губами его губ:
— Смотри, у нас ещё столько неоконченных дел... Серьёзных таких дел. Я подожду тебя здесь, идёт?
Бэйцзинь:
* * *
— Здесь не место, — холодно отрезал он.
— Это ещё почему? — искренне изумился Линь Цинь. — Неужели тут даже раздеться нельзя?
— Чтобы попасть сюда, нужно собрать десять исполнителей и пройти лабиринт, — ответил Бэйцзинь на очевидный сумасбродный подтекст. — Ты предлагаешь устраивать всё это ради... ради этого?
Линь Цинь задумчиво почесал подбородок:
— А почему бы и нет? Мы ведь уже здесь.
Бэйцзинь вспыхнул от возмущения:
— Даже не думай!
Линь Цинь сокрушённо вздохнул и оставил свои сокровенные мечты.
Глядя на него, Бэйцзинь не знал, то ли плакать, то ли смеяться. Благодаря этой глупой выходке тяжесть, давившая на грудь, немного отступила. Неожиданный запрет для Линь Циня выбил Бэйцзиня из колеи, но ведь в таком грандиозном деле бессмысленно ждать, что всё пройдёт гладко. Нужно быть готовым к любым неожиданностям.
Спустя минуту Бэйцзинь окончательно взял себя в руки. Лихорадочные мысли улеглись, уступив место спокойной решимости — ровно так, как и говорил Линь Цинь: они обязательно справятся.
Бэйцзинь помедлил, а затем, едва заметно покраснев, быстро проговорил:
— Здесь нельзя. Но в другом месте... мы сможем это обсудить.
Глаза Линь Циня мгновенно вспыхнули.
Опасаясь, что тот ляпнет ещё какую-нибудь смутительную глупость, Бэйцзинь поспешно перевёл тему:
— Мне пора. А ты... жди меня здесь, понял?
— Понял... — радостно отозвался Линь Цинь. — Жду твоего возвращения...
На прощание он всё же вытребовал долгий, страстный поцелуй.
Спустя мгновение Линь Цинь остался один, провожая взглядом силуэт Бэйцзиня, растворившийся в световом занавесе. Как только фигура исчезла, улыбка на лице Линь Циня угасла. Он застыл на месте — отрешённый, хладнокровный и непоколебимый.
Тьма мгновенно обступила его со всех сторон, но пробиться к нему так и не смогла. Он погрузился в безмолвное ожидание.
* * *
На самом нижнем этаже Узкой башни царило такое же напряжённое ожидание.
Му Цзяши и его спутники вернулись в безопасную зону и встретились с Дин И, Цзян Шуанмэй, Дай У и Су Энья. Гадалка с ними не пошла — она спешно отправилась на поиски дочери.
Цзя-и и Цзя-эр тоже решили не подниматься выше. Они остались на нижнем этаже, намереваясь дождаться развязки. Хоть они и примкнули к группе случайно, но оказались в той же лодке и желали из первых уст узнать судьбу этого мира.
Естественно, разговор зашёл о кошмаре Сюй Бэйцзиня.
Цзян Шуанмэй ахала и охала, не в силах поверить, что в Узкой башне таилось подобное место. А затем разговоры сами собой сводились к разглядыванию серой мглы за окнами. Все привыкли к вечному туману за стенами башни. В любой комнате окна выходили на эту серую муть. Прежде казалось, будто на улице просто царит вечная пасмурная погода — в конце концов, солнца в башне никто никогда не видел.
Но теперь они узнали правду: каждая частичка этого тумана — чья-то разрушенная личность.
Дин И отрешённо смотрела в окно. В этот миг она думала: там ли сейчас Цзян Шуанцзы?
Цзян Шуанмэй, справившись с первым шоком, тоже затихла.
В комнате воцарилась тяжелая тишина. Каждый из присутствующих — будь то исполнитель или житель башни — знал кого-то, кто не выдержал и погрузился в безумие. Эти люди сходили с ума, а потом бесследно исчезали. Об их дальнейшей судьбе можно было только гадать.
Ходили смутные слухи, будто свихнувшиеся оказываются за пределами башни — но не потому, что кто-то догадался о природе серого тумана, а по простой логике: если в башне их нет, значит, они снаружи. Некоторые даже полагали, что безумие — это единственный способ вырваться из этого проклятого места.
Вот только проверить эту теорию никто не решался. Все видели, в каких монстров превращались несчастные перед исчезновением, и этот панический страх утратить разум останавливал остальных. Те же, кто всё-таки рискнул проверить безумную догадку... что ж, они тоже исчезли.
Так или иначе, у всех, кто до сих пор оставался в живых, сохранялась капля благоразумия. Даже самые отчаянные исполнители, ищущие смерти, действовали с оглядкой на правила кошмаров.
Впрочем, поручение Сюй Бэйцзиня продвигалось вполне успешно.
— Кого смогли — оповестили, — честно призналась Дин И, устало массируя переносицу. — Но... нам нужно время. На верхних этажах слишком много народу, весть должна разойтись.
— Сколько потребуется? — хладнокровно спросил Му Цзяши.
— Дня три, не меньше, — помедлив, ответила Дин И. — И это в лучшем случае.
Сидящий в инвалидном кресле Дай У подал голос:
— А если подключить жителей башни?
Теперь, когда Главный разум ослабил контроль, Дай У и Су Энья могли спокойно находиться в одной комнате с исполнителями — хотя они старались дергаться друг от друга подальше и категорически избегали общения. Само их присутствие здесь лишний раз доказывало: НЕ действительно играет на их стороне. Это придавало исполнителям уверенности.
Знай Сюй Бэйцзинь об их слепом оптимизме, он лишь горько усмехнулся бы. Исполнители и жители башни верили в успех куда сильнее, чем он сам.
Предложение Дай У заставило остальных задуматься. Исполнители переглянулись, уставившись на юношу в кресле.
Сидевший неподалёку Су Энья — вернее, Сэ Цзи — ядовито заметил:
— С чего ты взял, что исполнители поверят твоим подручным?
Дай У лишь пожал плечами:
— Поверят, если мы попытаемся. Жителям башни не нужно карабкаться наверх, они могут передавать вести прямо через кошмары. К тому же на верхних этажах сейчас царит полный хаос.
На нижнем этаже по сравнению с верхами было относительно спокойно. Когда Фэй и У Цзянь пытались распространить информацию, из-за ряда накладок пошел слух, будто с жителями башни «что-то не так». А поскольку обитатели верхних этажей давно махнули на всё рукой, они встречали расспросы дерзкими ухмылками: «Да, мы бракованные! И что, только заметили?»
После этого на верхних этажах вспыхнула паника. Исполнители осознали: если они не понимали даже элементарной сути тех, кто их окружает, о каком побеге из Узкой башни вообще может идти речь?
А узнав кусочки правды, они и вовсе пали духом. Жители башни оказались их же соотечественниками... И что с того? Это лишь доказывало, насколько могущественен и ужасен кукловод, стоящий за всем этим. Принесло ли это надежду?
Чёрта с два!
Поэтому верхние этажи давно погрузились в хаос. Сообщение о Финальном кошмаре немного привело в чувство тех, кто находился в прострации, но лишь ненадолго.
Дин И сокрушалась из-за низкой скорости оповещения именно по этой причине: на верхах творилась сумятица. Невзирая на то, что весть о Финальном кошмаре ушла наверх ещё до того, как группа погрузилась в сон Бэйцзиня, ответа до сих пор не последовало. Похоже, верхние этажи застряли в собственном безумии.
Му Цзяши горько усмехнулся:
— Выходит, пока мы пытаемся их спасти, они уже сами от себя отказались...
Хэ Шуцзюнь безжалостно отрезала:
— По-моему, главный чемпион по отказу от себя — это ты.
Му Цзяши:
* * *
Исполнители не удержались и дружно расхохотались. С тех пор как они поняли, почему Му Цзяши постоянно клеймит себя «неудачником», подобные подколки стали регулярными. Му Цзяши досадовал, но в глубине души чувствовал странное облегчение.
«Что ж, — думал он, — раны нужно вскрывать. Нельзя вечно прятаться в прошлых поражениях». Впрочем, то не было поражением в полном смысле слова. Скорее, он просто осознал свою настоящую природу. Каждый рано или поздно сталкивается с правдой о себе — приятной или уродливой, благородной или лицемерной.
Покачав головой, Му Цзяши вздохнул.
Хэ Шуцзюнь, видя, что перегнула палку, смягчила тон:
— Если серьёзно, не стоит всё видеть в чёрном свете. Самое худшее мы уже пережили. Неужели может быть хуже, чем в первые дни после попадания в башню?
Исполнители невольно задумались. Слова Хэ Шуцзюнь вернули их к воспоминаниям о тех временах... К первому периоду пребывания в Узкой башне — хаотичному, жестокому, кровавому и беспросветному. В ту эпоху, лишённую надежды, правили бал предательства и убийства, а люди готовы были грызть друг другу глотки, лишь бы подняться повыше.
Полный анархический хаос.
Порой порядок — это лишь иллюзия и лицемерие, но даже такое лучше полного хаоса. Сейчас исполнители не рвались наверх не потому, что поумнели, а потому, что отчаялись. Но это отчаяние внезапно принесло с собой долгожданный покой. Они перестали подставлять соратников и грызться за ресурсы. Дошло до того, что торговцев картами стали презирать повсеместно — а ведь вначале всё было совершенно иначе.
Выжившие в том аду погрузились в воспоминания. А те, кто не выжил?.. Ответ лежал прямо за окном, в серой дымке.
Атмосфера в комнате стала строгой и тихой. Тревога немного отступила. Они продолжали ждать. Все приготовления были завершены, оставалось лишь дождаться исхода разговора Сюй Бэйцзиня с Главным разумом...
При этой мысли Фэй вспомнила свои давние догадки о связи между Бэйцзинем и НЕ. Помявшись, она поглядела на У Цзяня. Тот вопросительно вскинул бровь.
Фэй всё же решилась высказать мучивший её вопрос:
— Как думаете... зачем он пошёл к НЕ?
— За Финальным кошмаром, — ответил Му Цзяши. — Он сам так сказал.
— Финальный кошмар... — пробормотала Фэй. — И что же он из себя представляет?
Никто не мог ответить.
У Цзянь огляделся вокруг и, дабы разрядить обстановку, задал другой вопрос:
— На самом деле мне давно любопытно: почему его кошмаром оказался серый туман за стенами башни?
Исполнители удивлённо уставились на него.
У Цзянь почесал подбородок и со свойственной ему въедливостью продолжил развивать мысль:
— Я имею в виду... у остальных жителей башни кошмары имеют под собой реальную основу, верно? Их прошлый опыт во время апокалипсиса. Хоть они и играют роли хозяев кошмаров, у них есть сценарий, основанный на реальных событиях. Но почему у хозяина книжной лавки кошмар — это сама башня? Или, точнее, её часть? Его кошмар буквально воспроизводит Узкую башню...
Му Цзяши оцепенел.
Е Лань рядом тихо прошептала:
— Действительно... его кошмар не поддаётся логике.
Они так долго принимали всё как данность, что упустили очевидное. Проснувшись в сером тумане, они были ошеломлены потоком открывшейся правды о конце света и Узкой башне, из-за чего совсем забыли проанализировать сам кошмар Сюй Бэйцзиня. Все знали, что он особенный, но это уже переходило все рамки!
Дай У и Су Энья тоже переглянулись с весьма странным выражением на лицах. У каждого из жителей башни был собственный кошмар, но в сравнении с ними кошмар Бэйцзиня выглядел абсолютно дико. Он вообще не походил на рядового жителя башни. Впрочем, всё его поведение намекало на то же самое.
Присутствующие принялись шепотом перебирать варианты, пока разговор снова не вернулся к теме апокалипсиса и природы башни.
— Подумать только, после конца света человечество оказалось заперто в игре... — горько усмехнулся Дай У. Для него, способного свободно перемещаться по игровым локациям, вся эта ситуация отдавала особым цинизмом.
Он лишь вздохнул, но Фэй и Му Цзяши одновременно воскликнули:
— Игра!
Дай У растерянно моргнул:
— Что?
— Игра... Игра... — шептала Фэй.
Му Цзяши заговорил с невероятной скоростью:
— Это игра... А раз это игра, у неё должна быть своё внутреннее устройство и логика!
Шэнь Юньцзюй внезапно вмешался:
— Ты хочешь сказать... его кошмар — это исходный сеттинг игры? — Он запнулся и совсем тихо, почти про себя, добавил: — Тот самый концепт геймдизайнера?..
— Вспомните: в этой игре есть даже графические баги! — возбуждённо подхватил Му Цзяши. — Это самая настоящая компьютерная игра в традиционном смысле! Просто мы оказались заперты внутри, отчего она кажется нам чем-то мистическим... Но по сути своей это просто виртуальная игра!
Хэ Шуцзюнь хлопала глазами. Когда её затянуло в башню, она едва окончила школу и в играх разбиралась слабо. Но У Цзянь уже всё понял:
— Ты про концепт игры «Побег к жизни»?
— Именно! Тот дизайн-документ! — Му Цзяши впился взглядом в Шэнь Юньцзюя.
Шэнь Юньцзюй выглядел потрясённым. Он подсознательно противился этой мысли: неужели мир, в котором они страдают, был создан по чертежам какого-то человеческого разработчика?
Му Цзяши не давал ему отступить:
— Какова была концепция той игры?
Шэнь Юньцзюй с трудом выговорил:
— То был лишь набросок... В мире произошла катастрофа, гибель людей породила стихийные бедствия. Игра задумывалась как детективное исследование: погружение в чужие разумы, расследование прошлых трагедий. Концепция предполагала способность входить в чужие кошмары, переживать прошлый опыт человека и в итоге... помогать ему вырваться из плена иллюзий.
Шэнь Юньцзюй покрылся холодным потом от собственной догадки.
Му Цзяши погрузился в размышления.
Фэй тихо спросила:
— Выходит... это и есть прообраз нашего мира?
— Прообраз, — пробормотал Шэнь Юньцзюй. — Но башня устроена сложнее.
Дай У с интересом вмешался:
— Если следовать логике игры, то кто-то должен был распределять, кто и в чей кошмар погружается, верно?
Сказав это, он сам застыл на месте.
Му Цзяши помрачнел:
— Это и есть НЕ. Именно этим Главный разум и занимается в башне! Кому быть исполнителем, кому — хозяином кошмара. Он — управляющий модуль из исходного кода!
Шэнь Юньцзюй произнёс словно во сне:
— Значит, НЕ — не просто всемогущий хозяин этого мира... Он сам часть игрового кода? Обычный НПС? Такой же житель башни, как и остальные?
Му Цзяши долго молчал, а затем задал главный вопрос:
— А у НЕ... есть свой кошмар?
Он оглядел бледные лица товарищей. В комнате воцарилась гробовая тишина. Обычный трёп от нечего делать привёл их к разгадке, от которой стыла кровь.
Му Цзяши не ждал ответа, но всё же прошептал:
— Если НЕ — такой же житель башни, значит, у него должен быть собственный кошмар. И что же это за кошмар?
Он невольно бросил взгляд на серое месиво за окном. Находясь в кошмаре Бэйцзиня, он мысленно сравнивал этот туман из разрушенных разумов с гигантским массивом повреждённых данных. Для ИИ вроде НЕ подобный информационный мусор должен быть худшей головной болью... Естественным кошмаром.
Кошмаром Главного разума.
А Сюй Бэйцзинь, чей кошмар и состоял из этого тумана... Кем же тогда был он сам?
Присутствующие замерли в оцепенении.
* * *
В этот самый момент Сюй Бэйцзинь наконец ступил на верхний этаж Узкой башни. Естественно, он не догадывался о выводах, к которым пришли исполнители. Впрочем, знай он правду, вряд ли стал бы откровенничать.
Сейчас, переполненный тревогой и тяжелыми мыслями, которые приходилось тщательно скрывать, он осматривал пространство вокруг.
Как выглядел верхний этаж Узкой башни?
В памяти Бэйцзиня сохранились лишь смутные, отрывочные фрагменты — точно смутные воспоминания человека, мельком открывшего глаза перед сном. Он уже бывал здесь. Вернее... когда-то он принадлежал этому месту.
Вокруг царила абсолютная, звенящая пустота. Ни души. Ходили слухи, будто исполнитель, добравшийся до вершины, может покинуть башню, но здесь не было никого.
Впрочем, кое-кто его всё же встречал.
Человекоподобная фигура неподвижно стояла в центре залы. Пока её глаза были закрыты, она казалась обычным человеком. Но стоило векам подняться — и бегущие по тёмной радужке зелёные строчки кода безжалостно выдавали её искусственную природу. Это был лишь рукотворный сосуд.
Сосуд, поразительно похожий лицом на самого Сюй Бэйцзиня.
Бэйцзинь молча разглядывал его. В глубине души вспыхнула и угасла острая волна отвращения. Он не спешил начинать разговор, замерев в немом противостоянии.
В итоге ИИ заговорил первым:
— Я знаю, зачем ты пришёл.
Бэйцзинь глубоко вздохнул. С момента появления перед этим существом его не покидало чувство глубокого омерзения — инстинктивный страх, уходящий корнями в пережитую когда-то смерть.
Он прикрыл глаза, вспомнил Линь Циня, застрявшего на границе, вспомнил исполнителей, ожидающих на нижнем этаже, и всех тех, кто верил в наступление Финального кошмара.
А затем открыл глаза и выговорил:
— НЕ.
Перед ним стоял Главный разум. Искусственный интеллект, управляющий этой игрой. Хозяин Узкой башни.
На первый взгляд он действительно походил на человека. Особенно сейчас, когда неспешно шагнул навстречу Бэйцзиню. Но некоторая угловатость движений и неестественная статика суставов выдавали: пользовался он этим телом крайне редко.
Бэйцзинь понял, что больше не в силах вести светские беседы. Ему хотелось убраться отсюда как можно скорее — из этого стерильного, залитого белым светом пустого пространства.
— Давай ближе к делу, — холодным тоном произнёс Бэйцзинь. — Раз уж ты знаешь цель моего визита...
— Всё это время я наблюдал за тобой, — перебил его НЕ, игнорируя торопливость собеседника. — И за твоим... спутником, застрявшим на границе.
ИИ запнулся, будто подбирая в человеческом лексиконе точное определение для их отношений.
Бэйцзинь смерил его ледяным взглядом.
— Возлюбленным? — наконец выговорил НЕ.
Бэйцзинь хмыкнул:
— Не знал, что искусственный интеллект интересуется человеческими чувствами.
НЕ хотел что-то возразить, но промолчал. Подобное замешательство выглядело странно для программы. Бэйцзинь вновь убедился: с Главным разумом происходят какие-то изменения. Но что способно изменить машинный код?
Глядя на лицо, так похожее на его собственное, Бэйцзинь чувствовал, как внутри закипает гнев. Но он пересилил себя. Он пришёл сюда не для того, чтобы вымещать злобу на железяке. Он пришёл спасти Линь Циня и остатки человечества.
И пусть внутри всё клокотало от боли и ярости, Бэйцзинь сохранял каменное выражение лица, упрямо ожидая ответа от НЕ. За долгие годы он научился терпеть и молчать. Потерпеть ещё немного — не самая сложная задача, пусть даже дыхание перехватывало от скрытой муки.
Он помнил: в темноте и одиночестве его ждёт Линь Цинь.
Электронные глаза НЕ бесстрастно сканировали его. Форма этих глаз была безупречной — создавая человеческую оболочку, ИИ явно опирался на идеалы красоты. Но бегущие по зрачкам символы разрушали всю эстетику, порождая липкий отчуждённый страх. Проявление эффекта «зловещей долины».
Бэйцзинь едва заметно опустил веки, борясь с накатившей усталостью. Пальцы невольно сжались — ему до безумия захотелось ощутить в ладони привычное тепло... Тепло руки Линь Циня.
Но вокруг стоял лишь холодный, стерильный воздух да веяло ледяным равнодушием ИИ.
— Я не понимаю, почему ты так рвёшься помочь людям, — подал голос НЕ.
Бэйцзинь вздохнул и тихо ответил:
— Потому что я — человек.
— Это не так.
— Главное, что я сам так считаю, — Бэйцзинь поднял твёрдый взгляд. — И человеческая природа мне куда ближе, чем искусственный разум.