Му Цзяши, Шэнь Юньцзюй и Гадалка уже знали: когда безумие охватило мир, человечество не сдалось без боя. Люди изо всех сил пытались постичь и остановить эту загадочную душевную хворобу.
Однако из-за всеохватывающей скверны поиск ответов сам превратился в кровавый, исступленный хаос, где не осталось места ни разуму, ни логике.
Они снова заговорили о человеческом мозге.
Вскрытие черепа, трансплантация мозга... Именно эту жуть увидели Фэй и У Цзянь в кошмаре, соответствующем их воспоминаниям.
Это, казалось, объясняло многое. Люди по природе своей — существа материальные, из плоти и крови. Они просто не способны вообразить угрозу, лишенную физической формы, нечто бестелесное, поражающее лишь разум и дух.
— Но на самом деле всё совсем иначе, — тихо произнёс Му Цзяши. — В кошмаре Сюй Бэйцзиня мы уже слышали: враг, с которым столкнулось человечество, обладает принципиально иной формой жизни.
Шэнь Юньцзюй и Гадалка молчали, но каждый погрузился в собственные мысли.
Принципиально иной?
А каково же само человечество? Что определяет человека?
«Мозг, память, — мысленно рассуждал Шэнь Юньцзюй. — Интуиция, озарение, инстинкты».
Человеку порой недоступно понимание того, чье существование устроено иначе.
В земной культуре — во всех тех бесчисленных романах и фильмах об инопланетянах — пришельцев неизменно создавали по образу и подобию людей. Пусть с искаженными пропорциями, пусть с иной кожей, но суть оставалась прежней. И эти инопланетяне всегда летали на кораблях, всегда имели... осязаемое тело.
Люди не столько фантазировали об ином разуме, сколько примеривали собственную природу к чужому миру: «Если бы мы отправились к далеким звездам и построили там другую цивилизацию, какими бы мы стали?»
Поэтому, столкнувшись с настоящим чужим разумом, человечество ослепленно применило привычный опыт и субъективные оценки.
Таинственный лабиринт служил тому прямым доказательством. Люди искренне верили, что незваные гости из космоса точно так же заблудятся среди пестрых сюрреалистичных стен. Если это место способно уловить в ловушку человека — значит, сработает и на пришельцах.
В этом проявлялась исконная, укоренившаяся в инстинктах гордыня.
Человечество возникло в этой Вселенной и построило в ней свою цивилизацию. А значит, и любые другие разумные существа обязаны подчиняться той же логике. Так они думали. Отрицать этот тезис означало отрицать самих себя.
Люди привыкли воспринимать космос через призму физики и науки — как нечто материальное, измеримое, подчиняющееся строгим законам. Фундаментальные теории и рассуждения о том, что «предел науки есть богословие», так и не проникли в умы широких масс, оставаясь за рамками признанной картины мира.
Потому, когда безумие хлынуло в города, общество рефлекторно списало всё на болезнь мозга. Быть может, редкий вирус, нетипичные бактерии или мутация белков... Они решили, что обязаны препарировать мозг — мозг каждого сумасшедшего.
Когда У Цзянь наткнулся в библиотеке Цанчэна на хроники апокалипсиса и прочёл строки о «правах умалишённых», он даже не связал их с ужасами больницы из кошмара. Тогда он ещё слабо понимал, что пережила Земля накануне гибели.
А ведь над несчастными безумцами творились жестокие, кровавые зверства.
Самое трагичное заключалось в том, что сколько бы ученые ни вскрывали черепные коробки, они не находили ни единого изъяна. Тайна выходила далеко за пределы людского понимания, оставляя человечество в абсолютном бессилии.
И тогда верх взяли самые радикальные, немыслимые методы. Их без промедления воплотили в жизнь.
К тому моменту безумие уже стало новой нормой, пропитав общество насквозь.
* * *
Когда Му Цзяши, Шэнь Юньцзюй и Гадалка переступили порог психиатрической клиники, тумана внутри не оказалось. Внутреннее убранство просматривалось четко, однако первое, что они ощутили, — странный, сковывающий холод.
В обычной больнице стерильная белизна ассоциировалась с чистотой и порядочностью. Здешние же стены встретили их мутной, гнетущей серостью.
— Здесь случилось столько... столько жестокости, — едва слышно пробормотала Гадалка. — И всё продолжается до сих пор.
Спутники молчали: подходящих слов не находилось.
Троица остановилась у стойки администратора.
— Финальный кошмар дошел до стадии руин после Схождения небесного огня, — произнёс Му Цзяши. — Времени почти не осталось. И живых здесь, скорее всего, тоже.
— Разве подобная пустота — не идеальное место для разработки искусственного интеллекта? — предположил Шэнь Юньцзюй. — Может... именно здешние умы и подали эту идею?
— Ты про больных или про врачей?
Шэнь Юньцзюй осекся. На мгновение он сам запутался: кто в этих стенах был безумцем, а кто — лечащим врачом?
Он горько ухмыльнулся:
— Сильно подозреваю, что когда безумие стало повсеместным, сюда заперли и совершенно здоровых людей.
— Я тоже так думаю, — тихо отозвалась Гадалка. — В глазах сумасшедших именно разумные казались настоящими психами.
А в гибнущем мире именно безумцы захватили власть, став хозяйничать на руинах общества.
Му Цзяши нахмурился, отгоняя лишние мысли:
— Третья операционная на одиннадцатом этаже. Время поджимает, проверим, работают ли лифты.
Они двинулись по гулкому холлу. Их шаги отдавались звонким эхом в пустынных коридорах. Доска объявлений превратилась в стенд с отчетами об экспериментах; Гадалка бросила на неё лишь беглый взгляд и тут же отвернулась — смотреть дальше не хватило духу.
Её подстерегла странная иллюзия. Хотя плитка под ногами выглядела вычищенной до блеска, женщине казалось, будто она ступает по колено в липкой крови. Это мгновенно напомнило ей то высотное здание...
Там осталась её дочь.
Внезапная ассоциация выбила почву из-под ног. Гадалку охватила тревога: её дочь ведь тоже находилась где-то здесь, внутри Финального кошмара, просто их пути разминулись.
Она опустила взгляд, выверяя каждый шаг. Нет, сейчас перед ней стояла иная, куда более важная задача.
Почему-то каждый раз дочери приходилось ждать её...
«Прости меня... Мамочка так виновата перед тобой... Только не сердись на меня», — без конца шептала она про себя, погружаясь в пучину сбивчивых чувств.
И именно в этот момент Му Цзяши резко замер.
— Что такое? — спросил Шэнь Юньцзюй.
Му Цзяши насупился:
— Тебе не кажется, что происходящее выбивается из нормы?
— В каком смысле? — не понял тот. — Я ничего особенного не чувствую...
— Ты стал чересчур разговорчивым, — без обиняков отрезал Му Цзяши и повернулся к женщине: — А ты как?
Шэнь Юньцзюй оторопел. Лишь сейчас он осознал: едва ступив в здание больницы, он утратил привычное ледяное хладнокровие.
Он взглянул на Гадалку и обомлел: её глаза лучились слезами, хотя голос оставался обманчиво ровным.
— Я вспомнила о своей дочке... — тихо пробормотала она. — Я... я так виновата перед ней.
— Почему?
— Я снова бросила её. Заставила ждать, — прошептала Гадалка. — Я никудышная мать.
— Но ведь то, чем мы занимаемся прямо сейчас, как раз и нужно для того, чтобы твоей дочери больше никогда не пришлось тебя ждать, — строго перебил её Му Цзяши. — Мы делаем правое дело. Не позволяй дурным мыслям сбивать тебя с толку.
Женщина медленно кивнула.
— Выходит, это место влияет на нас? — вовремя вставил Шэнь Юньцзюй.
— Именно так, — подтвердил Му Цзяши.
Шэнь Юньцзюй пригляделся к спутнику, с любопытством размышляя, о чём думает сам Му Цзяши. И тут же поймал себя на мысли: подобное любопытство раньше было абсолютно немыслимо для него. В Узкой башне его прозвали Зомби — эмоциональные всплески не посещали его разум уже целую вечность.
Безумие, пропитывавшее это место, действовало с пугающей силой...
— Пришли, — голос Му Цзяши прервал его размышления. — Лифт исправен.
Они вошли в кабину, и Му Цзяши нажал кнопку одиннадцатого этажа.
Кабина тронулась, и Шэнь Юньцзюй невольно вспомнил другой кошмар — ту самую конторскую высотку с безумными лифтами и мечущимися людьми... Он бросил взгляд на Гадалку.
Она ведь тоже была там.
Все трое побывали в том кошмаре — кошмаре дочери Гадалки.
И если их догадки верны, сама Гадалка некогда работала в той игровой компании... Стоп.
Гадалка — сотрудница игровой компании?!
Шэнь Юньцзюй будто очнулся от долговременного сна.
Мысль об игровой компании мгновенно вывела его на тот самый дизайн-документ.
Все они — и он, и остальные — до сих пор бессознательно игнорировали земную личность Гадалки.
Она активировала особенную карту предметов, чья «цена» навсегда искалечила её разум. К тому же кошмар принадлежал её дочери, поэтому внимание Исполнителей целиком сосредоточилось на девочке, а саму Гадалку списали со счетов.
Честно говоря, Исполнители тогда до последнего сомневались, приходится ли эта юродивая, вечно несущая бред женщина матерью той малышке. Она казалась слишком неадекватной для уразумения.
Но ведь в их руках находилась масса улик! К примеру, почему малютка осталась совершенно одна на пустом этаже?
Или почему сама Гадалка без конца сыпала туманными намеками, предупреждая остальных?
Если сложить мозаику, в прошлом Гадалка являлась умной, расчётливой и весьма хладнокровной женщиной. Лишь последующее безумие надежно погребло под собой её прежний облик.
В суматохе они упустили из виду ключевое: Гадалка напрямую связана с разработчиками!
А затем начался круговорот: изучение апокалипсиса, кошмаров, Узкой башни и серого тумана... Про эту нить просто забыли.
Между тем события в офисной высотке строились на основе игры, созданной по образу Гадалки и её дочери!
И эта деталь отпечаталась в памяти девочки, перекочевав в её кошмар...
Нет, если быть точным, они даже не знали, являлась ли та Актриса реальной дочерью Гадалки или просто застряла в чужой роли.
А вдруг и сама Гадалка лишь вжилась в роль матери из игры, как и другие женщины в той высотке? Вдруг они вовсе не родные мать и дочь, а лишь несчастные, вместе сгинувшие в одном кошмаре?
Однако роль Актёра не меняет сценария! А сценарий, они знали точно, был списан с реальности.
Значит, реальные мать и дочь действительно существовали. Мать трудилась в игровой студии, а коллеги увековечили её историю, создав игру о девочке, ищущей мать посреди крушения мира.
Шэнь Юньзюя вновь обдало волной странного предчувствия.
Башня. Здание. Игра... Всё это казалось неявным намеком. Реальность и вымысел, истина и фальшь.
Игра в стенах высотки... Самые близкие люди... Искусственный интеллект, призванный защищать выживших в Башне...
Два игровых проекта!
Шэнь Юньцзюй вспомнил, как в кошмаре Сюй Бэйцзиня вновь попал в то офисное здание и наткнулся на дизайн-документ. В том документе не было ни слова о «башне»! Там предлагалось расследовать трагедии конца света, но без привязки к конкретным локациям — упор делался на механики и геймплей.
А вот «башня» — этаж за этажом — принадлежала кошмару девочки. Это была концепция игры про мать и дочь!
Мать бросила ребенка, и дочь искала её среди руин...
А сам этаж, на котором укрылась малышка, служил выражением материнской защиты.
Этаж — это «защита».
Каждый этаж Узкой башни безопасен и находится под крылом Искусственного интеллекта — пока ты не шагнешь в кошмар, под сень апокалипсиса.
Шэнь Юньцзюй замёрз на мгновение. Всплеск эмоций заставил его разум работать с поразительной четкостью.
Лифт плавно поднимался. Похоже, электроснабжение в этот период ещё поддерживалось, пусть и на последнем дыхании.
— Гадалка... — внезапно позвал Шэнь Юньцзюй.
Она отозвалась и посмотрела на него растерянным взглядом.
Шэнь Юньцзюй разглядывал эту вечно юродивую женщину. В их отряде её привыкли считать чем-то вроде бесполезного талисмана.
Му Цзяши тоже удивленно повернул голову, ожидая продолжения.
— Ты помнишь своё прошлое? — спросил Шэнь Юньцзюй. — Жизнь на Земле... твои воспоминания?
Гадалка нахмурилась, удивленная вопросом, и призрачно улыбнулась:
— Помню... Я помню мою дочку.
— Нет, — перебил её Шэнь Юньцзюй. Начиная с того кошмара, она только и твердила, что о дочери. Но была ли то её реальная дочь?
Возможно. Но почему же она вспомнила о ней только тогда? Ведь дочь должна была родиться задолго до катастрофы, чтобы выглядеть той девочкой из воспоминаний!
— Твоя дочь в Узкой башне выглядит как взрослая женщина, — нажал Шэнь Юньцзюй.
Гадалка сбилась с мысли, глядя на него в тупом замешательстве.
Му Цзяши насупил брови: кажется, до него тоже стало что-то доходить.
— Ты уверена, что она — твоя дочь? — прямо спросил Шэнь Юньцзюй.
— Уверена! Конечно, уверена! У меня действительно была дочь...
— А та Актриса — точно она?
Гадалка сжалась, лик её выражал глубочайшую растерянность.
— К чему ты клонишь? — не выдержал Му Цзяши.
Шэнь Юньцзюй перевел дыхание:
— Простите, я немного увлекся... Я хочу спросить другое. Если ты — мать той девочки... скажи, ты работала в той игровой компании?
Му Цзяши и Гадалка одновременно оцепенели.
— Игровая компания!.. — потрясенно прошептал Му Цзяши. — Я... я совершенно забыл о ней...
Му Цзяши сам бывал в кошмаре девочки, но тогда так и не добрался до разгадки, особенно до того, что скрывалось ниже девятого этажа. Об игровой студии ему уже после завершения кошмара рассказали Фэй и У Цзянь.
Детали, касающиеся Гадалки, они не смаковали, да и сам Му Цзяши не стал вдаваться в подробности. Впоследствии он слышал об их воссоединении, но не связывал всё воедино...
Слишком много информации обрушилось на них за короткий срок — осмыслить каждую мелочь было физически невозможно.
К примеру, Му Цзяши до сих пор так и не поговорил с Су Энья об истинной концовке её кошмара. По логике вещей, истинный финал обязан быть у каждого кошмара, но все были слишком заняты спасением собственных шкур и поиском ответов.
В итоге эта зацепка просто улетучилась из головы.
Все знали, что Гадалка когда-то оставила дочь на пустом этаже. Знали, что они с трудом воссоединились. Но сама дочь ни разу не показалась им на глаза. И хотя факт их родства признавался всеми, о прошлом Гадалки в игровой индустрии никто не задумывался!
И вот теперь слова Шэнь Юньзюя подействовали подобно грому среди ясного неба.
Гадалка замерла. Прежде чем она открыла рот, двери лифта бесшумно разъехались.
Женщина погрузилась в воспоминания. На её лице медленно проступало странное, неуловимое выражение.
— Ты что-то вспомнила? — с тревогой спросил Шэнь Юньцзюй. — Это правда?
Му Цзяши скользнул по нему взглядом, снова отмечая, что обычно равнодушный «Зомби» проявляет в этой больнице невиданную пылкость. Впрочем, сейчас эта эмоциональность играла им на руку — острая работа мысли помогла Шэнь Юньзюю связать воедино старые улики.
Тем не менее им следовало идти дальше. Табличка на стене указывала, что Третья операционная находится в самом конце коридора, предпоследняя дверь по правую руку.
Коридор дышал мраком и промозглой сыростью. Липкий пол снова навеял Гадалке мысли о крови.
— Да... — её голос звучал глухо и сухо. — Да, это правда.
— Вспомнила?! — подался вперед Шэнь Юньцзюй.
— Игровая компания... Она не гремела на весь мир. Средних размеров фирма. Но у основателя было чутье — он за бесценок выкупил то здание еще в давние времена. Поэтому работалось нам вальяжно... Никакой гонки за прибылью. Мы просто делали игры в своё удовольствие, и босс нас поддерживал.
Подошвы поскользнулись на мокрой плитке, едва не заставив Му Цзяши потерять равновесие. Он вовремя уперся ладонью в стену. Здешнее эхо подхватывало глухой голос Гадалки, разнося его по темному коридору. Му Цзяши непрестанно вздрагивал, но жадно впитывал каждое слово.
— У нас скопилась бессчетная масса концептов. Идей, задумок... Что-то мы воплощали, что-то откладывали в долгий ящик. Но у каждого геймдизайнера пылились пухлые папки с наработками. Начиная новый проект, мы поднимали эти архивы, отбирали лучшее и совмещали. Мы создавали успешные игры — и с коммерческой точки зрения, и с точки зрения искусства. Были и провалы... Куда же без них. А потом... потом мы будто свихнулись. Нас охватило безумие...
— Когда беда расползлась по Земле? — уточнил Шэнь Юньцзюй.
— Должно быть... — сбившись, пробормотала Гадалка.
Все трое умолкли.
Из сбивчивого рассказа не удавалось выудить ничего конкретного для решения текущей задачи. Всё это было делами давно минувших дней.
За исключением одного обстоятельства.
— Ты сказала, ваши разработчики любили смешивать разные идеи в один проект? — прищурился Шэнь Юньцзюй.
— Ты хочешь сказать... — Му Цзяши мгновенно уловил мысль, — Башня? Кошмары? Апокалипсис?
Шэнь Юньцзюй кивнул и тут же качнул головой:
— Не только. Еще Искусственный интеллект, Выжившие и Защитник... Как минимум четыре ключевых концепта!
История матери и дочери в гибнущем мире — это расследование катастрофы;
Исследование кошмаров — очищение мира от скверны;
Безопасные этажи высотки — концепция укрытия;
А ИИ-хранитель — защита остатков человечества...
Шэнь Юньцзюй четко выделил эти фрагменты.
Перед ними представала картина игры, сшитой из нескольких уникальных концептов.
— И мы подобрались к последнему элементу, — с ледяным спокойствием произнёс Му Цзяши. — Искусственный интеллект. Хранитель.
Они остановились перед дверью с табличкой «Третья операционная».
Му Цзяши поднял руку и постучал.
* * *
В этот момент в зрительском чате трансляции Сюй Бэйцзиня разгорелось бурное обсуждение. По мере того как Му Цзяши, Шэнь Юньцзюй и Гадалка делились догадками, зрители тоже пытались сложить пазл.
Предыдущий кошмар маленькой девочки Сюй Бэйцзинь также транслировал на всю аудиторию, поэтому зрители прекрасно понимали, о каких событиях идет речь.
Но выводы Исполнителей поставили многих в тупик.
«Э-э... Они что, хотят сказать, будто та компания из кошмара и есть разработчик этой игры?!»
«Чёрт, значит, я всё правильно понял!»
«Жаль, нам не дают поиграть, игра-то сделана на славу!»
«Если игру реально создала та фирма, то кошмар девочки — это просто пасхалка? Встроенная история самих разработчиков?»
«Жаль, они тогда не спустились ниже девятого этажа... Эх!»
«+1, жалко...»
«Постойте! Насколько я понял, дело не просто в пасхалке. Всё, что происходит в Финальном кошмаре, перекликается с задумками игровой студии!»
«Имеешь в виду, разработчики заранее оставили подсказки к финалу?»
«Официальные читы?!»
«Так, стоп, я запутался. Дайте разложить по полочкам!»
«Ждем диванных аналитиков!»
«Короче, расклад такой. Перед нами классическая матрёшка. Игра действительно создана той студией. Разработчики вписали самих себя в сюжет как... ну, пасхалку или подсказку! Внутри виртуальности существует её виртуальный аналог. А Гадалка в сеттинге игры являлась сотрудницей этой самой фирмы! Вот откуда у неё информация. В каком-то смысле, пройдя кошмар девочки, можно было получить секретный лор о разработчиках. Это игра в игре, сон во сне! Представьте, что этот мир реален, а студия — его Творец. Творец проецировал свой образ внутрь своего творения... Так понятнее?»
«Далее: финал игры. Всё, что делали разработчики, направлено на то, чтобы игроки смогли дойти до конца и получить удовольствие от прохождения. Значит, образ Творца возник не просто так. Это прямая подсказка к Истинному финалу! Это же детективный жанр, тут нет случайных деталей! Какой вывод? Гадалка упомянула: их фирменным стилем было сшивание разных концептов. И игра «Побег к жизни» — продукт объединения нескольких идей. Они хотели создать проект об апокалипсисе и подняли старые архивы. Кто-то предложил сюжет про дочь, ищущую мать, — и это воплотилось в одном из кошмаров. Кто-то подал идею про ИИ, поднявшийся против создателей, — и это стало основой концовки. Кто-то придумал расследование причин смерти выживших — вот вам механика кошмаров! А кто-то предложил идею убежища под властью жесткого Защитника, где безопасность обернулась застоем и бунтом! Все эти идеи сплелись воедино, породив «Побег к жизни»!»
«Аналитик красава! В точку!»
«Логично! Сборник идей!»
«Ладно, допустим, мы поняли, как делалась игра. Но как это помогает пройти финал?!»
«Тут я не уверена на сто процентов, но соображения есть. Смотрите: ИИ равен Защитнику. Но при слиянии концептов неизбежны противоречия! В первоначальной задумке Защитником выступал человек или группа людей — отсюда коррупция и борьба за власть. Но в итоговой версии человека заменили на ИИ. ИИ беспристрастен, строг и чужд эгоизму. С чего бы ему конфликтовать с людьми? Сюжет адаптировали: ИИ защищает Башню и изгоняет безумцев, что приводит к разрыву с выжившими! Конфликт перетёк в неспособность машины понять человеческие чувства. И это ведёт к неизбежной стычке! Но тут возникает дикий неувязочный вопрос... Если ИИ — это холодная программа, откуда у него КОШМАРЫ?!»
«Мать твоя... Я об этом даже не думал!»
«Реально! Он же Искусственный Интеллект! Как он может видеть сны?! Для машины апокалипсис — просто набор данных!»
«Может, условность игры?»
«Не-е-т! Выше же сказали: в детективных играх нет условностей!»
«Разработчики намекнули, что игра — "франкенштейн", сшитый из разных кусков... И там есть фатальное противоречие!»
«Как у Сэ Цзи и Кэ Сюя? Две стороны одной медали?!»
«Франкенштейн?!»
«Вы намекаете на...»
«ИИ Узкой башни?!»
«Но как ИИ может быть франкенштейном?!»
«Но кошмары-то у него человеческие! Чтобы видеть кошмары, надо чувствовать СТРАХ! Откуда у программы человеческие эмоции?!»
«Потому что он... ЧЕЛОВЕК?!»
«Не бред. По лору Башней управляет именно ИИ. Только бесчувственный ИИ мог без колебаний вышвырнуть психов на убой!»
«Получается, он сочетает жестокий расчет машины и эмоции человека?!»
«У меня мозг закипает...»
«Так... Вы помните, какую операцию проводили в этой больнице?!»
«Мозг... Вы хотите сказать...»
Пересадка мозга...
Это словосочетание вспыхнуло в сознании каждого зрителя.
Человеческий мозг... поместили в корпус Искусственного интеллекта?!
Они погрузились в шоковый анализ.
И Сюй Бэйцзинь — вместе с ними.
Он стоял, онемев от озарения. Внутри бушевала буря.
Нет, в его собственной жизни на Земле ничего подобного не было. Не существовало ни Башни, ни Главного разума, ни апокалипсиса. И уж тем более ему не пересаживали мозг.
Но что, если таков заложенный лор самой игры?!
С самого начала Главный разум — ИИ Узкой башни — не являлся обычной программой! Он обладал двоякой природой: сочетал холодный код и живые эмоциональные импульсы человеческого мозга!
Именно поэтому обычный игрок — обычный Актёр — смог стать Главным разумом, смог занять место НЭ?!
Значит, это не системный сбой?! Не случайный баг?!
Это... путь к спасению, сознательно оставленный разработчиками для своих собратьев?!
Сюй Бэйцзиня захлестнула гамма чувств.
Он и помыслить не мог о подобном...
На самом деле он давно подсознательно ощущал подвох в сведениях, полученных от НЭ.
Когда они с Линь Цинем искали порты данных, лишь вопрос Линь Циня о новых и старых игроках заставил Сюй Бэйцзиня осознать: тот порт использовался не только для новичков, но и для ветеранов!
Это не просто ошибка. Данные, запечатленные в его памяти, относились к самой первой версии игры!
С тех пор утекло много воды, игра получила сотни обновлений, сюжет оброс новыми деталями — особенно в части финальной концовки. В ранних версиях финал мог быть даже не до конца прописан! Сюй Бэйцзинь попал в игру именно тогда и усвоил лишь устаревшую базу.
Окончательный кошмар... Он знал, как его запустить и как пройти, но по старым правилам! Кто поручится, что с обновлениями механики не изменились?!
Сюй Бэйцзиня пробил холодный пот. Он слишком слепо верил сведениям НЭ. А ведь этими сведениями единолично распоряжался Главный разум!
Если НЭ знал, какими данными обладает Сюй Бэйцзинь, разве прагматичная и холодная машина не приняла бы меры предосторожности за все эти годы?!
Значит... Какое счастье, что его спутники проявили упрямство и взяли судьбу в собственные руки!
Сюй Бэйцзинь сделал всё, что мог, но и им требовалось выложиться на максимум — пройти этот кошмар.
А что до него самого...
Сюй Бэйцзинь перевёл ошеломленный взгляд на Линь Циня.
Тот ответил вопросительным взором.
Подсказка из чата открыла Сюй Бэйцзиню глаза. Его знания устарели. Журнал обновлений содержал лишь короткие абстрактные тезисы, а не суть изменений. Подробностями владел только НЭ. И времени на чтение логов уже не оставалось.
— Порты данных... — медленно проговорил Сюй Бэйцзинь.
— Что такое? — удивился Линь Цинь. — Ты же сказал, что мы нашли их все?
— Нет... Я подозреваю... — Сюй Бэйцзинь запнулся и твердо поправился: — Нет, я уверен: найденные нами порты — это ещё не всё. Мы упустили нечто важное.
— И какой же порт мы проглядели? — нахмурился Линь Цинь.
— Вход, выход, обновление, управление... — тихим эхом перечислил Сюй Бэйцзинь четыре известных им порта. — Совершенно точно... Есть ещё один порт, о котором мы даже не догадываемся!