Сюй Бэйцзинь едва не подпрыгнул на месте, вовремя подавив рвавшийся из горла возглас. Повернув голову, он изумлённо переспросил:
— У Шэнь?! Ты откуда здесь взялся?!
Перед ним и впрямь стоял У Шэнь.
Разве тот не должен был находиться внутри того самого воспоминания? Каким образом он очутился на первом этаже лавки кукол?
Зрители в трансляции перепугались не меньше: поток сообщений мгновенно затопил чат. Зачитавшись письмом вместе со стримером, они совершенно упустили момент появления У Шэня.
Пока Сюй Бэйцзинь приходил в себя от шока, У Шэнь сощурился с неменьшим подозрением:
— Я сам хотел спросить... Ты-то что тут забыл? — Он кивнул на сжатую в руках Сюй Бэйцзиня бумагу. — Ещё и эту дрянь разыскал.
Сюй Бэйцзинь запнулся, но быстро нашёлся с ответом:
— Просто стало любопытно.
У Шэнь смерил его озадаченным взглядом:
— Чему тут удивляться? Мы ведь просто отыгрываем роли. Если уж так неймётся, я могу тебе и без публики весь сюжет сливать.
На его губах заиграла дружелюбная ухмылка.
Сюй Бэйцзинь потерял дар речи.
Еще мгновение назад этот человек разыгрывал безумного психопата с раздвоением личности, жестоко убившего собственную дочь ради создания куклы, а теперь совершенно непринуждённо отпускал шуточки... К подобной резкой смене поведения трудно было привыкнуть.
Впрочем, это лишь подтверждало, насколько безупречным актерским мастерством обладал У Шэнь.
Их отношения сложно было назвать близкими. В Узкой башне они считались обычными соседями: их двери выходили в один коридор, а при редких встречах они ограничивались сухим обменом любезностями. Не более того. В подобном месте люди появлялись и исчезали так быстро, что мало кто заводил настоящих друзей.
Как, впрочем, и заклятых врагов — за исключением разве что презираемых всеми торговцев картами.
Сюй Бэйцзинь знал об У Шэне немного. Тот отличался поразительной амбициозностью как Актёр: по меньшей мере десяток раз Сюй Бэйцзиня затягивало в его Кошмар на правах обычной массовки.
Вот только... то ли Исполнители заданий каждый раз попадались бестолковые, то ли Истинная концовка этого Кошмара требовала слишком нечеловеческих усилий, но ни одна из прошлых попыток так и не увенчалась успехом.
За столько заходов Сюй Бэйцзинь разобрался в сути происходящего лишь поверхностно — статус рядового статиста не предполагал глубокого погружения в сюжет.
Если бы не появление Системы трансляций, позволившей ему удалённо следить за расследованием Игроков, он едва ли стал бы проявлять инициативу. Каждому обитателю Узкой башни принадлежал собственный Кошмар, и пытайся Сюй Бэйцзинь докопаться до тайны каждого — любопытство давно сгубило бы его.
В этот раз он впервые за всё время работы Актёром решил лично вмешаться в ход событий, хотя всё вмешательство ограничивалось лишь прогулкой за пределы родной книжной лавки.
Меж тем миролюбивый тон У Шэня поверг зрителей в глубокое изумление.
«Эксперт-детектив» в чате немедленно отозвался победным восклицанием:
«Я так и знал! Знал, что кому-то из игроков выпала роль убийцы! Сначала грешил на стримера, а это оказался У Шэнь! Чёрт возьми, какая глубокая проработка!»
Сюй Бэйцзинь мысленно вздохнул.
Ну разумеется. Вот только подозрения снова пали не на того. Теория о «стримере-убийце» до сих пор оставалась для него болезненной мозолью.
У Шэнь слегка задел Сюй Бэйцзиня плечом и с улыбкой предложил:
— Ну так что, раскрыть тебе карты? Решай быстрее, а не то нас застанут за болтовнёй эти Исполнители.
Сюй Бэйцзинь на мгновение замешкался, а затем плавно перевёл тему:
— А где сейчас остальные Игроки?
— Всё ещё погружены в воспоминания, — У Шэнь пожал плечами. — При всём моём профессионализме у меня нет ни малейшего желания снова проходить через всё это... превращать маленькую девочку в куклу и прочую дичь.
На его лице промелькнуло явное отвращение.
Сюй Бэйцзинь невольно перевёл дух.
Подобный здравый настрой среди Актёров встречался нечасто. Многие из них вживались в образ настолько глубоко, что окончательно теряли связь с реальностью. Вымышленные персонажи подменяли их собственные личности. В Кошмарах они с искренним азартом охотились на Исполнителей или совершали поистине чудовищные поступки.
И пусть всё это считалось лишь спектаклем, неспособность выйти из роли превращала их в настоящих монстров.
— Я не собираюсь становиться этим психом, — добавил У Шэнь. — У меня... всё ещё есть цель подняться на верхние этажи.
На более высоких ярусах Узкой башни Актёрам выделялись совершенно новые роли. Для тех, кто с концами погряз в образе на нижних уровнях, смена персонажа становилась невыносимым испытанием. Поэтому амбициозные Актёры вроде У Шэня изо всех сил цеплялись за остатки рассудка и самосознания.
— Ты уже почти у цели, — отозвался Сюй Бэйцзинь.
— Это уж точно, — принялся жаловаться У Шэнь. — Не зря же я схитрил и припрятал карту предметов с подсказкой прямо в лавке кукол в самой Башне, чтобы её подрезал один из Исполнителей... Надеюсь, этот парень не подкачает, быстро закроет Истинную концовку и вытащит меня отсюда.
Сюй Бэйцзинь хмыкнул.
Очкарик, должно быть, свято верил в свою невероятную удачу и даже не подозревал, что за неожиданным подарком судьбы стоял расчетливый местный житель.
У Шэнь внимательно посмотрел на Сюй Бэйцзиня и вдруг произнёс:
— А ведь ты...
— Что? — не понял тот.
У Шэнь помялся на месте, но всё же высказал мысль:
— Знаешь, когда ты улыбаешься, у тебя становится вид настоящего злодея.
Сюй Бэйцзинь промолчал.
Ладно, хватит. Он и сам прекрасно знал, что его внешность идеально подходила под описание главного гада.
— До меня доходили кое-какие слухи... — продолжал У Шэнь. — Ты правда никогда не думал пустить Исполнителей в собственный Кошмар?
Сюй Бэйцзинь вновь погрузился в молчание.
— Полагаю, ты отказываешься из-за того, что роль и поступки хозяина Кошмара слишком ужасны, и ты просто боишься примерить их на себя, — предположил У Шэнь. — Но ведь жить в постоянном бодрствовании тоже не дело. Ты ведь глушишь эти напитки только ради того, чтобы не отключиться?
Сюй Бэйцзинь вздохнул и медленно, но непреклонно качнул головой:
— Я никому не позволю ступить в мой Кошмар. — Затем он с лёгким удивлением переспросил: — С чего вдруг такая забота?
У Шэнь неловко ухмыльнулся:
— Извини, профессиональное. Насмотришься на всё в этой Башне, и мозг сам начинает искать скрытые смыслы во всём подряд. Иначе тут просто с ума сойдёшь от застоя.
Сюй Бэйцзинь понимающе кивнул.
Именно так всё и было. Обитатели Узкой башни не старели и не умирали. И хотя риск с концами затеряться в глубинах Кошмара существовал всегда, среди Актёров подобное случалось редко. К тому же им запрещалось раскрывать свою природу или присоединяться к безудержным оргиям Исполнителей, живших по принципу «одним днём». В таких условиях большинство жителей Башни быстро превращалось в полуживых истуканов.
У Шэнь являлся редким исключением. Невероятные амбиции заставляли его сохранять трезвость ума, что со временем выработало в нём въевшуюся в кровь привычку к анализу и наблюдению.
Он смерил Сюй Бэйцзиня пристальным взглядом, отметив про себя, насколько у его соседа лёгкий характер. Тот даже не взмешон был тем, что его тайные мотивы подставили под сомнение.
Впрочем, до беспринципного праведника Сюй Бэйцзиню тоже было далеко. У Шэнь помнил историю, как один из Игроков попытался вырубить хозяина книжной лавки, чтобы насильно затащить его в Кошмар. Заканчивать затею пришлось самому нападавшему: Сюй Бэйцзинь без лишних слов вышвырнул наглеца вон.
Никто так и не понял, как ему это удалось. Тот Исполнитель славился внушительной физической силой и, пусть и уступал Линь Циню, легко подминал под себя остальных. Тем не менее, он с треском вылетел на улицу, пересчитав костями ступени.
После того случая Игроки умерили пыл, а когда выяснилось, что хозяин лавки вовсе не способен спать, и вовсе потеряли к нему всякий интерес.
С тех пор загадочный книготорговец, о котором прежде судачила вся Башня, тихо коротал дни в своём заведении или отбывал номер в чужих Кошмарах, изредка проворачивая странные сделки с напитками.
Происхождение этих напитков, впрочем, не представляло тайны. В Башне обретались жильцы, чьи роли предполагали владение магазинами или лавками, и у них вполне можно было раздобыть предметы обихода. Кроме того, за прохождение любого Кошмара полагалась награда: из общего пула выпадали как бесценные Карты предметов, так и банальные припасы.
Уровень жизни в Узкой башне оставался нищенским. Здешним обитателям, по сути являвшимся цифровыми проекциями, не требовалась еда или вода, да и без сна они могли обходиться без особого вреда. И пусть параметр Энергии заставлял их задыхаться от усталости при физических нагрузках, короткий отдых полностью восстанавливал силы.
Однако стремление к комфорту было въевшейся привычкой человеческой натуры. По этой причине припасы из наградных пулов превратились в местную валюту, образовав простейший натуральный обмен.
Торговцы картами, портные, коллекционеры недействительных карт, торговцы утварью, продуктовые лавки и Рынок обмена — абсолютно всё в этом мире держалось на фундаменте из Кошмаров.
Внезапно выражение лица У Шэня изменилось:
— Чёрт, погружение в воспоминания подбирается к концу. Моя сачкистика окончена. Мне пора, да и ты возвращайся. — Он бросил предупреждающий взгляд на Сюй Бэйцзиня: — Любопытство — вещь полезная, но от Исполнителей его лучше держать в тайне.
Сюй Бэйцзинь кивнул, принимая добрый совет.
Проследив, как У Шэнь поспешно скрылся на втором этаже, он помедлил, а затем убрал письмо бывшей жены обратно в выдвижной ящик стойки. Хотя текст содержал ценные детали к биографии персонажа, показывать его Игрокам больше не имело смысла.
После этого он спешно направился к себе в лавку.
В чате трансляции тем временем разгорались жаркие дебаты:
«Ого, мне прямо дико интересно, какая у этой игры вообще механика!»
«У Шэнь сказал, что любопытство надо прятать от Исполнителей... Что это значит? Выходит, в игре реально две противоборствующие фракции?»
«Бэйбэй молчит как партизан! Специально хочет, чтобы мы сами допёрли?»
«Стример снова врубил режим загадочности, классика.»
«Так, у меня есть теория.»
«О, Эксперт подтянулся! Ждём разбор!»
«Я тут! Набирал текст.
У Шэнь проговорился, что Исполнителям нельзя ничего знать, но при этом с нашим Бэйбэем он на одной волне. Из этого следует: на главной карте все персонажи делятся как минимум на два лагеря.
Раз сам У Шэнь упомянул "отыгрыш роли", назовём первых Актёрами, а вторых — Исполнителями.
В чём разница?
Ответ лежит на поверхности: Актёры смешались с обычными НПС! Они исполняют роли местных жителей!
Вывод железобетонный: мы-то всё это время принимали У Шэня за рядового НПС, а он отыгрывал так, что без личного признания никто бы и не заподозрил подвоха.
Если вспомнить наши старые шутки о том, что стример выглядит как квестовый НПС, становится понятно: статус Бэйбэя ровно такой же.
Таким образом, игроки разделены на Актёров и Исполнителей. Стример упоминал, что при входе некоторые получают особые роли — вот вам и разгадка.
У обоих статусов свои плюсы и минусы.
Актёры знают несоизмеримо больше, но, судя по слову "роль", они связаны жёстким сценарием и сильными ограничениями.
Исполнители входят в Кошмар вслепую, зато обладают полной свободой действий.
Прямой вражды между ними пока не видно, но конфликты вполне возможны.
P. S.: Бэйбэй, обожаю, когда ты зашифровываешь лор в обычных диалогах, заставляя нас ломать голову! Продолжай в том же духе!»
«Вот это умище! Я всё понял!»
«Сам бы я хрен додумался (ушёл в себя), но хорошо, что у нас есть Эксперт (радуется)!»
«Ахахаха, наш Бэйбэй тот ещё интриган! Нам (в смысле Эксперту) такое по душе!»
Сюй Бэйцзинь лишился дара речи.
Он вовсе не пытался напускать туману! Ему просто запрещалось раскрывать подробности посторонним!
Осознав, насколько представления зрителей уклонились от реальности, Сюй Бэйцзинь погрузился в тихий ужас. Но ещё страшнее было то, что он не мог вставить ни слова в защиту истинного положения дел, вынужденный молча наблюдать, как гиперактивный аналитик сбивает весь чат с толку...
А самое ужасное — этот доморощенный детектив во всём оказался прав...
За исключением, разумеется, бредовой идеи о «стримере-убийце».
Вернувшись в книжную лавку, Сюй Бэйцзинь бессильно опустился на стул за стойкой. Обхватив обеими ладонями кружку с обычной кипячёной водой, он уставился в пустоту тоскливым, выгоревшим взглядом.
Переключив трансляцию на остальных трёх Исполнителей, он отпил немного воды, пытаясь смахнуть навалившееся оцепенение, и приготовился к просмотру.
У Шэнь оказался прав: хроническая нехватка сна в Узкой башне не разрушала тело, но накапливала в разуме невыносимую, тяжелую усталость. Сюй Бэйцзиня постоянно клонило в сон, он легко проваливался в прострацию и подолгу сидел с каменным лицом, а тёмные круги под глазами давно стали его визитной карточкой. Психика требовала отдыха, которого он был лишён.
Жидкость — а за неимением лучшего сошла и простая вода — помогала хоть как-то взбодриться. Подойдёт и любая еда или перекус, хотя напитки выходили куда дешевле. Приём душа, прогулки, физические нагрузки тоже давали временный эффект.
Что же до полноценного сна...
Об этом Сюй Бэйцзинь пока даже не размышлял.
Он только собрался сосредоточиться на экране, как дверь лавки звякнула, и на пороге возник Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь вскинул голову и обомлел.
В руках Линь Циня покоилась целая охапка всевозможных бутылок и банок.
Подойдя ближе, тот с глухим скрежетом сгрузил всю эту кучу газировок и соков прямо на стойку, после чего коротко бросил:
— Это тебе.
Сюй Бэйцзинь молча хлопал глазами.
В его голове созрела совершенно невероятная догадка.
Неужели Линь Цинь...
Он снизу вверх посмотрел на этого невероятно сильного человека, на его хмурое, лишенное всяких эмоций лицо, на его горящие азартом глаза... и уже заранее знал, какая фраза последует дальше.
«Давай подерёмся».
Линь Цинь произнёс:
— Давай подерёмся.
Сюй Бэйцзинь не удержался и коротко хохотнул.
Линь Цинь насупился, недовольно разглядывая собеседника. Он ведь приволок целую гору напитков, которые так любил этот человек, откуда такая странная реакция?
Чего он смеётся?
— Я слышал, ты любишь напитки, — настойчиво повторил Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь кивнул.
— Вот я и принёс. Пойдём подерёмся.
— Но ведь нельзя же устраивать сделку по принуждению, — заметил Сюй Бэйцзинь.
Линь Цинь серьёзно кивнул:
— Я с тобой советуюсь.
— Не буду, — ответил Сюй Бэйцзинь.
— Понял, — Линь Цинь тут же сгрёб весь урожай обратно в охапку. — В следующий раз ещё спрошу.
Сюй Бэйцзинь снова тихо усмехнулся.
Линь Цинь внимательно смерил его взглядом, поразмыслил секунду и уточнил:
— Тебе не нравятся эти напитки?
— Дело не в этом, — качнул головой Сюй Бэйцзинь. — Где ты вообще ухитрился столько достать?
Линь Цинь помолчал, видимо, осознав, что драки сегодня опять не предвидится, и неохотно пояснил:
— На улице набрал.
— Откуда на улице взяться напиткам?
Линь Цинь посмотрел на него как на несмышлёныша:
— Там супермаркет стоит. Он заколочен был, но если забраться внутрь, найдётся куча банок с нормальным сроком годности.
Сюй Бэйцзинь замер.
Вопрос был в другом — как ты, черт возьми, туда пробрался?!
Это же была просто декорация, не предназначенная для исследования!
Сюй Бэйцзинь живо представил себе, как Главный разум в панике и суматохе на коленке прописывал код и заполнял полки заброшенного магазина настоящим товаром...
Заметив смену эмоций на лице собеседника, Линь Цинь решил пояснить детали:
— Витрина там стеклянная была. Я её вышиб и залез. Порылся на складе, набрал вот свежего. Пей, не отравишься.
Сюй Бэйцзинь изобразил весьма неоднозначную мину и с абсолютной искренностью выдохнул:
— Ну и ну... Немало же ты усилий приложил.
Ради банальной драки заставить суетиться сам Главный разум...
— Мне хотелось это сделать, так что не так уж и тяжело, — возразил Линь Цинь, а затем предпринял последнюю попытку: — И всё-таки, неужели ты правда не можешь...
— Я тебе не соперник, — постарался выдать максимально убедительный тон Сюй Бэйцзинь. — Правда. Ты способен разнести стеклянную витрину, а я на такое ни за что не способен.
Но Линь Цинь лишь отмахнулся:
— Подумаешь, витрина. Экое достижение.
Сюй Бэйцзинь промолчал.
«Тебе-то, конечно, раз плюнуть!»
Испытывая лёгкую досаду, он спросил:
— С чего ты вообще взял, будто я смогу дать тебе отпор?
Он задавал этот вопрос уже второй раз, и на этот раз Линь Цинь отнёсся к нему со всей серьёзностью.
— Потому что я чувствую: ты особенный, — Линь Цинь замялся, подбирая слова. — В Узкой башне у каждого есть свои тайны и козыри. Но твой козырь — самый опасный из всех.
Сюй Бэйцзинь на мгновение опешил:
— Откуда такая уверенность?
— Чутьё, — честно признался Линь Цинь.
Сюй Бэйцзинь чуть не заскрипел зубами.
Даже его ангельскому терпению пришёл конец:
— Я не умею драться, босс. Хватит зазывать меня на поединок.
Линь Цинь долго и молча разглядывал его, после чего тяжело вздохнул:
— Ладно. Я понял.
С этими словами он развернулся и, гремя охапкой раздобытых в супермаркете банок, неспешно покинул лавку.
Глядя ему вослед, Сюй Бэйцзинь неожиданно почувствовал укол вины.
... Да с какой стати?!
Драка с Линь Цинём — это же чистой воды самоубийство! И пусть в Башне нельзя было окончательно умереть, быть раскатанным в тонкие блины ему совершенно не улыбалось.
Сюй Бэйцзинь терпеть не мог боль.
Оставалось надеяться, что Линь Цинь действительно оставит его в покое.
Качнув головой, он выбросил лишние мысли из головы.
К счастью, зрители трансляции не слышали этого разговора: система передавала звук только из зоны действия основного кадра. Узнай они содержание беседы, чат взорвался бы с новой силой.
Стычка с Линь Цинём отняла немало времени. Когда Сюй Бэйцзинь снова перевёл внимание на трансляцию, троица Исполнителей уже вовсю допрашивала У Шэня.
После окончания воспоминания Игроки вновь оказались на втором этаже полуразрушенной лавки кукол.
Девочка-кукла всё так же стояла в коридоре, чуть склонив голову набок. Однако теперь, зная её настоящую историю, Исполнители больше не испытывали прежнего липкого ужаса... Точнее, страх никуда не делся, но к нему примешалось острое чувство жалости.
У Шэнь опять лежал на кровати без движения, уставившись остекленелым взглядом в потолок.
Игроки переглянулись, после чего Девушка с конским хвостом глубоко вздохнула:
— Давайте сопоставим всё, что узнали.
— Налицо явное психическое расстройство У Шэня, — мгновенно подхватил Мужчина в очках. — На этой почве он и убил собственную дочь.
Спорщик, однако, выразил сомнение:
— Но до этого он казался вполне адекватным...
Девушка с хвостом на секунду задумалась, погружаясь в рассуждения, и тихо пробормотала:
— Верно. У него словно два разных состояния... Мы дважды проваливались в воспоминания из-за упоминания У Сяочунь, но сами сцены кардинально отличались...
Очкарик тут же уловил суть:
— В первый раз мы видели нормального У Шэня, во второй — безумного.
— В первом случае он находился в прострации, услышал имя дочери и вспомнил день её исчезновения... — шептала Девушка с хвостом. — А во второй... во второй он уже полностью превратился в куклу и явился нам в образе, который создал У Сяочунь...
Полная куклизация.
Этот термин она придумала сама, обозначая им приступы безумия У Шэня, когда тот становился похожим на марионетку.
Перед первой иллюстрацией воспоминаний У Шэнь находился в промежуточном состоянии: в нём прослеживались остатки разума, мешавшиеся с сумасшествием.
Ко второму погружению куклизация завершилась полностью.
Иными словами, память У Шэня зависела от того, какая личность удерживала контроль. Именно этот болезненный, похожий на марионетку альтер-эго и являлся истинным убийцей У Сяочунь.
Но знал ли основной У Шэнь о том, что совершил?
Создавалось впечатление, будто он не догадывался о трагедии, но что, если он лишь разыгрывал убитого горем отца?
Кроме того...
Поразмыслив ещё немного, Девушка с хвостом добавила:
— Не знаю, обратили ли вы внимание, но разбор писем на втором этаже по-разному влияет на состояние У Шэня.
Её спутники одновременно уставились на неё.
В трансляции «Эксперт-детектив» уже выдал очередную порцию аналитики:
«Именно!
У Шэнь лежит с открытыми глазами, словно во сне — это состояние равновесия между нормой и безумием.
Стоило игрокам тронуть письмо от друга в кабинете, как У Шэнь начал приходить в себя и восстанавливать контроль. Вследом за этим воспоминание показало нам мысли его основной личности в день пропажи девочки.
Но когда они залезли в мастерскую и потревожили письмо бывшей жены, куклизация захлестнула его полностью, и второе альтер-эго взяло верх.
Восьмой заход в Кошмар начался сразу с кукольной формы — показатель того, что пространство рушится. Но когда игроки случайно запустили воспоминание, это отбросило У Шэня назад, в хаотичное состояние между сумасшествием и нормой.
А значит, у игроков есть рычаги воздействия на его состояние для налаживания контакта.
Главный вопрос — как закрыть Кошмар? Правда нам почти известна, но механизм получения концовки всё ещё скрыт туманом.»
Тем временем Девушка с хвостом пришла к абсолютно аналогичным выводам, дополнив их наблюдением:
— Помните? У Шэнь едва не проговорился о просьбе Сяочунь, но застрял на полуслове, смертельно перепугался и отключился.
Спорщик тут же подал голос:
— Я помню!
Очкарик нахмурился:
— К чему ты клонишь?
— Мне кажется, в тот момент контроль удерживала не только его вторичная личность... Иначе с чего бы ему падать в обморок? — Девушка с хвостом качнула головой. — Ладно, проехали. Вот мои мысли насчёт концовки: главное в этом Кошмаре — заставить основного У Шэня осознать факт убийства собственной дочери.
Очкарик кивнул:
— То есть поставить жирную точку в вопросе о судьбе У Сяочунь.
— Именно, — соглашаясь, произнесла Девушка с хвостом. — И ещё кое-что...
И оба не сговариваясь произнесли в один голос:
— Почему У Сяочунь ищет свои глаза?!
Переглянувшись, они синхронно кивнули.
Очкарик сделал вывод:
— Нам нужно поговорить с тем безумным альтер-эго.
— Это будет непросто, — нахмурилась Девушка с хвостом. — Он же законченный псих.
Спорщик хлопал глазами, теряя интерес к их мудрёным логическим построениям. Он перевёл взгляд на девочку-куклу — точнее, на У Сяочунь.
Внешне она казалась обычным игрушечным изделием. Трудно было представить, какую обработку У Шэнь подверг её тело, чтобы добиться столь пугающего эффекта.
Стуация отдавала чистой чертовщиной.
Впрочем, в Кошмарах и не такое случалось.
Возможно, в реальном мире погибшая и превращённая в куклу У Сяочунь представляла собой лишь высохшую мумию, однако в пространстве Кошмара искажённая память У Шэня придала ей вид этой фарфоровой малышки.
Кошмары не являлись реальностью — они лишь отражали её через призму чужого восприятия.
Спорщик продолжал пристально разглядывать У Сяочунь. Заметив его взгляд, стоящая в прострации девочка любопытно наклонила голову:
— Дяденька, а почему ты на меня так смотришь?
Её осмысленный тон заставил всех вздрогнуть. Девушка с хвостом и Очкарик тут же отвлеклись от обсуждения.
Даже зная, что перед ними У Сяочунь, в глазах Исполнителей она оставалась лишь частью декораций — ничем не отличающейся от монстров из кукольной армии.
При всей трагичности её судьбы бывалые Игроки могли лишь тяжело вздохнуть.
Однако теперь её живая реакция заставила Исполнителей понять: кукла являлась ещё одним источником ценных сведений.
Девушка с хвостом сориентировалась мгновенно:
— Сяочунь, можно задать тебе один вопрос?
Кукла растянула губы в подобии улыбки и звонко ответила:
— Конечно!
— Почему ты ищешь свои глаза?
— Потому что мои глазки пропали, — печально проговорила У Сяочунь, касаясь пластмассовой ручкой гладких стеклянных шарниров. — Это не мои. Я одолжила их у других кукольных братьев и сестёр. Мне нужно найти свои, чтобы вернуть эти хозяевам.
Девушка с хвостом чуть сдвинула брови:
— А ты знаешь, где твои настоящие глаза?
У Сяочунь уверенно кивнула:
— Здесь. — Она растерянно огляделась по сторонам. — Прямо у меня дома.
Очкарик вдруг подал голос:
— Твои глаза забрал папа?
У Сяочунь ойкнула и забормотала:
— Папа... Папа... Не знаю. Он был не похож на папу.
— Ты хочешь сказать... — осторожно переспросила Девушка с хвостом, — тот человек не казался твоим отцом?
— Мама говорила, что папа стал очень странным. Сказала, что мы уедем, — поделилась У Сяочунь. — А потом мама куда-то исчезла, и Сяочунь стала вот такой. И глазки пропали.
— Странным? В чём именно это проявлялось, ты помнишь?
— Раньше папа очень любил Сяочунь, — тихо проговорила девочка. — А потом стал целыми днями сидеть в той комнате и почти перестал со мной разговаривать. А когда говорил, делал это очень странно.
— В той комнате? Где делают кукол?
Девочка подумала и кивнула:
— Да, там.
Очкарик шепнул Девушке с хвостом:
— Это подтверждает, что У Шэнь окончательно помешался на куклах и свихнулся.
— Согласна, — отозвалась та и вновь обратилась к девочке: — Сяочунь, раз папа стал странным, ты перестала его любить? Если он появляется, ты прячешься?
Ей хотелось прояснить феномен: почему при появлении У Шэня кукла каждый раз исчезала.
У Сяочунь заколотила головой:
— Я всё равно люблю папу, каким бы он ни был! — И добавила: — Но если папа видит меня такой, он начинает плакать. А я не хочу, чтобы он плакал! Вот когда папа становится странным, он, наоборот, улыбается, когда меня видит.
Маленькая девочка произнесла это с какой-то трогательной гордостью.
Девушка с хвостом замерла, невольно вздохнув.
Теперь картина сложилась. Нормальный У Шэнь плакал при виде куклы, а безумный — радовался. Поэтому при первом девочка пряталась, а при втором — свободно выходила.
Но... почему нормальный У Шэнь плакал?
Он помнил, что убил дочь и превратил её в игрушку?
Или красное платьице просто напоминало ему о той кукле, которую он когда-то сделал по образу дочери, вызывая горькие слезы?
Девушка с хвостом задумчиво потерла подбородок.
Спорщик вдруг вставил:
— Кажется, пять минут уже прошло.
Все тут же уставились на куклу. Однако та продолжала безучастно стоять на месте, совершенно потеряв интерес к чужим глазам.
Девушка с хвостом осторожно уточнила:
— Сяочунь, ты больше не злишься на нас?
— Я посмотрела на ваши глазки, они мне не понравились, так что забирать не буду!
Спорщик возмутился:
— А чего ты тогда на первом этаже нам путь преграждала?!
— Мои глазки никак не находились, я разозлилась и решила вас напугать. А эта сестра ещё и той штукой меня ударила! — девочка принялась активно размахивать руками, изображая драку.
— Извини, Сяочунь, я была не права, — мягко произнесла Девушка с хвостом.
— Ничего страшного, — смутилась кукла. — Мне тоже не следовало вас пугать.
Все трое Исполнителей одновременно перевели дух.
Это означало, что в ближайшее время девочка-кукла не представляла для них угрозы.
— Значит, главная опасность исходит от У Шэня, — подвёл итог Очкарик.
Девушка с хвостом погрузилась в мысли:
— Глаза Сяочунь наверняка у него. Но зачем ему понадобилось забирать глаза собственного ребёнка?
— Кто поймёт ход мыслей психа? — фыркнул Спорщик.
— Вот и нужно спросить у него лично, — парировал Очкарик.
Спорщик выпал в осадок:
— Ого, ты впервые со мной согласился!
Очкарик закатил глаза:
— Ты вечно... Ладно, не буду с тобой спорить.
Спорщик лишь разочарованно хмыкнул.
Девушке с хвостом надоела их детская перепалка. Поистине глупейшее зрелище.
— Придётся допрашивать безумного У Шэня, — подсуммировала она. — И это может быть смертельно опасно.
— Решились? — спросил Спорщик. — Если да, я пошёл копаться в мусоре.
Девушка с хвостом бегло перебрала в памяти все имеющиеся зацепки и кивнула:
— Действуй.
Они с Очкариком прошли в комнату У Сяочунь. Девочка-кукла осталась у порога, с любопытством поглядывая внутрь.
Спустя мгновение Спорщик, видимо, достал обрывки бумаги из корзины. У Шэнь на кровати судорожно дернулся, сел и медленно поворачивал голову, растягивая губы в болезненной, искажённой ухмылке.
Девушка с хвостом пошла в атаку первой:
— У Шэнь, ты убил свою дочь У Сяочунь.
Тот хихикнул:
— А вы... разве сами не видели?
Оба Игрока с холодным презрением смотрели на безумца. Девушка с хвостом чеканила каждое слово:
— Кто ты такой на самом деле?
— У Шэнь, — ухмыльнулся тот. — А кто ещё? Хозяин лавки... тот, кто делает кукол... У Шэнь.
Очкарик не сдержался:
— И поэтому ты сделал куклу из собственной дочери?!
— Куклы... до чего же они хороши, — У Шэнь жадно втянул воздух, на его лице застыл экстаз. — Им неведома боль, их не касается тлен, они не знают ни жажды, ни голода, им не нужно спать... День за днём, неустанно, они просто смотрят на тебя широченными глазами...
— Ты конченный псих.
У Шэнь зашёлся безумным хохотом:
— Вы говорите точь-в-точь как моя женушка! Она тоже твердила, что я свихнулся. А я чувствую себя прекрасно как никогда! С какой стати люди возомнили, будто они выше кукол? Какое право они имеют судить?!
В этот момент к дверям подошёл Спорщик и возразил:
— Люди хотя бы живые.
— Я тоже жив, — с искренним удивлением отозвался У Шэнь. — И Сяочунь жива.
— Нет, — отрезала Девушка с хвостом. — Сяочунь мертва. Ты убил её.
— Она жива! В теле куклы она обрела вечную жизнь! Она навсегда останется со мной... — голос У Шэня упал до хриплого шёпота: — Моя доченька, моя Сяочунь...
— Хватит прикрываться красивыми словами, — ледяным тоном произнесла Девушка с хвостом. — Сяочунь хотела получить самую совершенную куклу в мире, и тогда...
— И тогда я сделал из неё самую совершенную куклу, — как ни в чём не бывало закончил У Шэнь. — Разве я поступил неправильно?
Игроки замерли в шоке.
У Шэнь снова неприятно захихикал:
— Как там говорят... кто утверждает, тот и доказывает. Сяочунь хотела лучшую куклу — вот пусть сама и докажет, что она и есть идеал.
— «Использовал»... — прошептала Девушка с хвостом, цепляясь за его формулировку. — От тебя тошнит.
— Странные вы люди... Сяочунь обожала кукол, так что плохого в том, что она стала одной из них? — искренне недоумевал У Шэнь. — Я же старался ради неё!
Спорщик опешил:
— То есть родители могут под предлогом «заботы» живьём превращать детей в чучела?!
У Шэнь забормотал под нос:
— То, что нравилось Сяочунь... Сяочунь... любила...
Из-за косяка мельком показалась фарфоровая голова У Сяочунь. Ее стеклянные глаза-шарики недоумённо вращались: о чём папа говорит с этими людьми?
— А где глаза? — глубоко вдохнув, спросил Очкарик. — Почему Сяочунь ищет свои глаза?
У порога девочка-кукла снова потрогала гладкий пластик на лице.
И вправду... где её глазки?
У Шэнь склонил голову набок. Опустившийся, неряшливый мужчина мерзко усмехнулся и медленно провёл языком по губам.
Его голос прозвучал с ядовитой, глумливой интонацией:
— Понимаете... она ведь хотела видеть самую красивую куклу на свете. А если не забрать её собственные глаза, как бы она смогла всё «увидеть»? Папа просто позаботился о ней и забрал их себе!