В конце концов молчание нарушил Козёл отпущения.
Он не отличался спесью и властностью Эгоиста, не обладал проницательностью Му Цзяши, Лаосаня или Дин И, да и держаться в стороне, подобно Лаоде, Эрго и Линь Циню, тоже не умел.
Ему просто хотелось выбраться из этого кошмара. А если повезёт — подняться на верхние этажи Башни.
Поэтому он глубоко вдохнул и, чеканя каждое слово, произнёс:
— Значит… мы просто стоим тут и ждём, пока заявится Человек в чёрном?
Повисла неловкая пауза. Лаосань, не выдержав давящего молчания, неуверенно спросил:
— Разве мы упустили какие-то зацепки?
Он перевёл взгляд на Му Цзяши.
Му Цзяши тяжело вздохнул, тихим голосом извинился за задержку и произнёс:
— У меня есть один вопрос. — Он указал на мальчишку. — Когда вы впервые встретили его в Узкой башне, в нём было что-то странное?
Троица — Лаода, Эрго и Лаосань — растерянно переглянулась. Лаосань уставился на ребёнка, помешкал и с насупленным видом ответил:
— Да вроде ничего особенного.
— Он что-нибудь говорил?
— Тоже нет, — покачал головой Лаосань. — Дело было так: мы наткнулись на него случайно, он забился в угол и дрожал всем телом. Когда мы подошли ближе, он резко дёру дал. Мы услышали, как он бубнит под нос какую-то цепочку цифр, решили, что это зацепка для кошмара, и рванули следом. Но пацан добежал до… до дома босса Линя и просто испарился.
— Тогда как вы узнали, где находится портал? — нахмурился Му Цзяши.
— Чистая случайность, — пояснил Лаосань. — Нам стало досадно, вот мы и решили покрутиться возле места, где он сидел. И как раз подловили момент, когда он выскочил из дома. Ночью попробовали войти — и нас затянуло сюда.
Му Цзяши погрузился в раздумья.
— Думаешь, тут кроется подвох? — осторожно поинтересовался Лаосань.
Му Цзяши покачал головой и повернулся к Линь Циню, стоящему в стороне. Повысив голос, он спросил:
— Босс… а вы раньше встречали этого мальчика?
Линь Цинь очнулся от мыслей, окинул ребёнка беглым взглядом и кивнул:
— Встречал.
— И он что-то говорил?
— Насколько помню… ляпнул, будто в его кошмаре есть супермаркет, — небрежно отозвался Линь Цинь. — Вот я и решил заглянуть. Посмотреть, найдётся ли какой-нибудь газировки или напитков.
Исполнители впали в оцепенение. Одни изумились тому, что всемогущий босс полез в опасный кошмар ради банальной газировки, другие поразились самому факту: пацан сам проболтался про супермаркет?!
— Босс, а можно подробнее? Что именно он сказал? — сгорая от нетерпения и тревоги, подобрался Лаосань.
Линь Цинь кивнул. В этом закладе он вёл себя неожиданно смирно и податливо — отчего Сюй Бэйцзинь на своём стриме испытывал тихое отчаяние.
— Пацан бежал мне навстречу, когда я выходил из дома, — заговорил Линь Цинь. — Врезался в меня, начал извиняться. Я пробормотал, что иду за газировкой, и велел не мешаться под ногами. А он вдруг выдал: мол, в день, когда умерла мама, она тоже пошла в супермаркет за напитками, из-за чего они с папой и сцепились. Потом расплакался, стал бубнить какие-то цифры, а тут как раз прибежали вот эти трое, ну он и дал дёру.
Глаза Му Цзяши вспыхнули. Он резко перевёл взгляд на мальчика. Тот всё так же испуганно ёжился под взглядами взрослых.
У Лаоды едва не поехала крыша от досады.
«Мы тридцать минут гонялись за этим сопляком, пока он как сумасшедший твердил свои цифры! А перед боссом он, видите ли, шёлковый?! Ещё и извиняется?!»
В голове закрутилась ядовитая мысль:
«В наше время даже NPC в играх лебезят перед сильными и топчут слабых!»
Разумеется, он понимал, что Линь Цинь просто случайно зацепил триггер фразой про напитки и запустил нужную ветку диалога, но… Все равно злость брала! Неужели даже мелкий пацан видит, перед кем стоит преклоняться?!
Впрочем, до душевных терзаний Лаоды никому не было дела.
— Вот оно что… Вся мозаика сложилась, — пробормотал Му Цзяши. — Теперь понятно, как они очутились в зоне обслуживания и почему в кошмаре возник супермаркет. Если бы родители просто поскандалили в магазине, этого было бы мало. Но раз мать пошла за напитками ради сына, что и стало катализатором ссоры… В сознании мальчика запечатлелась вина. Он винит во всём себя.
Все исполнители устремили взоры на ребёнка. Забившись за спину Дин И, тот смотрел на окружающий мир с паническим ужасом, словно боясь каждого движения.
Хозяева кошмаров вроде этого мальчика встречались крайне редко. Обычно владелец мира являлся злодеем — и актёры играли отпетых мерзавцев. Лишь в редчайших случаях НПС доставалась роль невинной жертвы. Полные страха, тревоги и немого отчаяния, такие Хозяева оставались безвредными и порой даже помогали исполнителям. Этот пугливый, забитый ребёнок был как раз из их числа.
Му Цзяши хотел было продолжить, как вдруг снаружи донеслись смутные, исполненные ужаса вопли.
Снаружи? Но там ведь лишь шоссе да заправка! На которой тоже есть люди!
Дурное предчувствие ледяным комом сжалось в груди Му Цзяши. Он стремительно выскочил из здания, напряжённо вглядываясь в темноту. Остальные рванули за ним.
Их глазам открылась жующая кровь картина: тёмный силуэт учинял на заправке кровавую бойню.
Человек в чёрном отправился на заправку?! С какой стати?! Разве он не должен был ломиться в зону обслуживания?
Мысли Му Цзяши застопорились, словно заклинившие шестерёнки.
— Кошмар начал рушиться, — тихо подала голос Дин И. — Неужели условия изменились по сравнению с четвёртым кругом?
— Проклятье, хронология съехала! — выкрикнул Лаосань. — Время ушло вперёд!!
Слова Лаосаня заставили Му Цзяши очнуться. Его разум заработал в бешеном темпе. Линь Цинь ведь только что обронил: «Он сказал: в день, когда умерла мама…»
Но если мальчик сейчас проходил тот отрезок времени, когда мать была ещё жива, почему он никак не реагировал?
На четвёртом круге, оказавшись в зоне обслуживания, ребёнок тоже упоминал о гибели матери. Более того, он говорил, что раньше уже видел кассира из супермаркета! Но если мать ещё не погибла, откуда ему знать Дай У?
Эта деталь в пух и прах разбивала гипотезу Му Цзяши о том, что мальчик покидает тёмную спальню ещё до убийства матери.
Он совершил фатальную ошибку. Пошёл по ложному следу. Вся его стройная, убедительная аналитика оказалась пустышкой!
Лицо Му Цзяши мертвенно побледнело. К концу этого кошмара он взял всё руководство на себя, что раздуло его гордыню и азарт. На миг он позабыл о прежних жестоких уроках судьбы. И вот — очередной крах.
Называя себя никчёмным неудачником, он лукавил. В его самоиронии крошился утешительный подтекст: дескать, если я ничтожество, то даже малейший успех — уже подвиг.
Но был ли он таким?
Он — легендарный Добытчик золота, имевший стопроцентный показатель прохождения Истинных концовок на нижнем этаже Узкой башни!
Одиночный провал сбросил его с небес на землю, пробив брешь в монолитной уверенности. С тех пор он предался рефлексии, пряча страх за ядовитыми шутками над собой. Он верил, что сможет снова подняться выше. Неудача — не клеймо. Но мысль «А что, если я опять споткнусь?» парализовала его волю.
Му Цзяши погрузился в мрачное молчание.
Лаосаню сейчас было не до рефлексии Му Цзяши. Он лихорадочно шептал:
— Человек в чёрном ушёл к заправке… Убийство жены, побег, облава… Во время бегства он устроил резню в зоне обслуживания, а при облаве его прижали на заправке… Или он просто решил там укрыться?
Мысли вставали на свои места. До Лаосаня дошло, где споткнулся Му Цзяши. Ошибка кроется не в начале, а в разборе маршрутов. Путь мальчика — это не просто цикл гибели матери, на него наложился путь побега отца!
Пусть Му Цзяши и утверждал, будто отец бежал один, но ведь сам кошмар принадлежит ребёнку! Значит, его персональная временная линия обязана вмещать в себя все события. И реакция мальчика на Дай У подтверждала: когда он выходит из тёмной спальни, мать уже мертва.
Но почему тогда при одновременном появлении мальчика и Человека в чёрном последний мгновенно исчезал? Почему система не терпит их совместного присутствия?
Стоп… Одновременного?!
От озарения у Лаосаня перехватило дыхание. Ну конечно! Они и не должны появляться вместе!
В реальности, когда убийца добрался до зоны обслуживания, мальчик всё ещё прятался в тёмной спальне — ровно так, как писали в газетах, — ожидая прихода полиции. В жизни отец никак не мог встретить сына в магазине.
Вот где кроется нестыковка мира грёз и реальности! Это сами исполнители, вытащив пацана из спальни сразу после убийства, сломали естественный ход событий!
Без вмешательства чужаков кошмар воспроизводил бы реальную хронологию:
Семья выезжает на прогулку. В зоне обслуживания мать идёт за напитком для сына, мило общается с кассиром, а ревнивый отец усматривает в этом измену. Вспыхивает ссора, и взбешённый муж вымещает злобу на окружающих.
Затем они возвращаются домой. Отец убивает мать, заставляя сына вести отсчёт. После расправы ребёнок забивается в шкаф, а убийца бежит обратно к зоне обслуживания. Соседи вызывают полицию, те находят труп и испуганного ребёнка.
Ориентировка. Разъярённый преступник учиняет бойню в зоне обслуживания, притягивая к себе внимание копов. Кольцо сжимается, он укрывается на заправке — и устраивает новую кровавую баню.
Был ли отец схвачен и что стало с ребёнком дальше — оставалось тайной. Единственной зацепкой служили слова Дай У: во время бегства маньяка мальчик словно сквозь землю провалился.
Но даже без мелких деталей цикл кошмара должен был идти именно так: параллельно разворачивалась гибель матери и бегство отца. Лишь вмешательство людей из Башни, вытащивших пацана на волю, спутало карты и столкнуло убийцу с сыном там, где их встреча была невозможна.
Но кошмар вращается вокруг своего Хозяина. И если мальчик оказывается в зоне обслуживания, Хозяин не может сгинуть — поэтому мир «стирает» именно Человека в чёрном! Исчезновение происходило ровно в момент его прибытия. Касательно того, куда девался убийца дальше, Лаосань разделял мнение Му Цзяши: прочие сущности лишь привязаны к Хозяину, и вне его взора их действия подстраиваются под линию мальчика.
Ранее Му Цзяши считал, будто мальчик всё ещё проживает момент до смерти матери, а зверства маньяка объяснял его безумием. Натянутая трактовка, но под влиянием его авторитета все проглотили эту версию.
На самом же деле путь мальчика начался УЖЕ после гибели матери. И бросок Человека в чёрном из спальни к зоне обслуживания — это не семейная поездка, а кровавый бег преступника! Прибыв на место, он принялся крушить всё вокруг. Это объясняло события четвёртого круга.
Однако на пятом круге кошмар дал трещину. Время за пределами тёмной спальни тронулось с мёртвой точки, в то время как внутри комнаты оно навечно застыло в тех самых восьми минутах убийства!
Лаосаня осеняла догадка за догадкой.
Из-за сдвига времени в пятом и шестом кругах воцарился хаос, не дававший перевести дух. На старте кошмара точка отсчёта совпадала с моментом расправы. В спальне шло убийство, а снаружи разворачивался побег. И именно поэтому при ошибке в отсчёте убийца не мог оказаться в двух местах одновременно!
Но стоит кошмару разрушиться на пятом круге, как стартовая точка сместилась вперёд — прямо к моменту прибытия беглеца в зону обслуживания. В спальне по-прежнему шло убийство, но мир снаружи ушёл на шаг вперёд! Этот единственный сдвинутый зубец сломал всю отлаженную систему.
Исчезнув в очередной раз, Человек в чёрном не стал привязываться к пути мальчика, а пошёл дальше по своей траектории: как передавали в новостях, полиция зажала его в тиски, и он метнулся на заправку. Где устроил новую резню. И на сей раз никто не успел его остановить.
К шестому кругу боевая сила убийцы выросла до чудовищных масштабов. Когда исполнители услышали крики, заправка уже утопала в крови.
Кошмар снова перезапустился.
* * *
Седьмой круг кошмара начался в атмосфере гнетущего отчуждения.
В тёмной спальне по-прежнему шёл отсчёт. Сюй Бэйцзинь переключил ракурс трансляции на коридор. Линь Цинь и Козёл отпущения хранили молчание, Му Цзяши выглядел мрачнее тучи, а Эгоист то и дело ядовито умылялся.
— Ну да, ну да, — хмыкнул Эгоист. — Анализировать, размышлять… На хрен всё это! Всё мимо кассы!
Му Цзяши бросил на него тяжёлый, мертвенный взгляд, от которого Эгоист невольно вздрогнул.
«Дело дрянь…» — подумал тот.
Он видел немало исполнителей, входивших в кошмар с подобным остекленелым взором. Никто из них не возвращался, утягивая за собой всю группу. Отчаявшись, некоторые решали сгореть дотла, увлекая всех на дно вечно рушащегося кошмара.
Вид Му Цзяши заставил Эгоиста напрячься. А затем нахлынуло раздражение: с какой стати это должно становиться ЕГО проблемой?!
Му Цзяши не догадывался о чужих мыслях. Опустив плечи, он изнеможённо вздохнул:
— Поехали в зону обслуживания.
Четвёрка молча погрузилась в машину. Му Цзяши сел за руль. Навыки вождения у него хромали, но раз убийца за ними не гнался, этого вполне хватало. Впрочем, к мелочам Му Цзяши сейчас был абсолютно равнодушен.
На прошлом круге они делились на две машины по инициативе Му Цзяши, но теперь он промолчал, а Эгоист с Козлом отпущения радостно залезли на заднее сиденье.
Когда автомобиль выехал на шоссе, Му Цзяши немного взял себя в руки, и мысли о кошмаре снова закрутились в голове.
— Возможно, чтобы одолеть Человека в чёрном, нам всё же придётся применить карты предметов, — произнёс он спустя паузу.
Му Цзяши не был настолько наивен, чтобы рассчитывать на повторную помощь Линь Циня.
Однако предложение вытащить карты спровоцировало бурный всплеск со стороны Эгоиста.
— Чего?! Карты предметов?! — взвился тот. — У тебя-то их нет, так ты на мои заришься?! Мечтать не вредно!
Ранее он раздумывал, не взять ли инициативу в свои руки из-за надлома Му Цзяши, но расставаться со своими ресурсами в его планы точно не входило. Карты предметов? Ни за какие коврижки!
Реакция была предсказуемой. Му Цзяши просто прощупывал почву, поэтому ответил полным равнодушием. Он не любил пустую собачину. За свою карьеру Добытчика он наслушался от нанимателей и более гнусных вещей.
Эгоист хотя бы не пакостил намеренно, а вот некоторые прошлые клиенты… Хех.
Поэтому в кошмарах Му Цзяши всегда сохранял невозмутимость — граничащую с хладнокровием к себе и окружающим. В этом мире выживал лишь тот, кто умел держать голову холодной.
И сколько бы Эгоист ни брызгал слюной, на деле он наверняка оставался трезвее многих. Типичный волк-одиночка. А одиночки, выжившие в Узкой башне, святыми не бывают.
Нижний этаж? Ничего не значит. Каждый может оступиться — сам Му Цзяши служил тому ярким примером. Никто не знал, кем были их спутники в прошлой жизни.
Исполнители в Узкой башне держались особняком, не доверяя никому. Му Цзяши давно привык к этому, а вот Козёл отпущения оказался куда наивнее.
— Совесть у тебя есть?! — возмутился он. — Человек просто сказал, что карт нет!
— Ах, у тебя есть?! Так вынимай! — тут же развернулся на него Эгоист.
Козёл отпущения замялся.
Карты у него, разумеется, имелись — любой разумный игрок брал с собой пару штук на крайний случай. Ибо застрять в навечно разрушающемся кошмаре было худшей из карм.
Все знали: если не сумеешь выбраться, окажешься заперт в замкнутом аду бесконечных перезапусков. Откуда пошла эта истина, никто не помнил, но оспаривать её не брался никто. Да и как проверишь? Мертвецы не встают из могил, чтобы рассказать о загробной жизни, а сгинувшие в кошмарах не возвращаются с отчётом.
Впрочем, проверять на собственной шкуре никто не горел желанием. Оказаться в Узкой башне — и без того проклятие, а стать пленником вечной временной петли — чистейший ад.
Немудрено, что многие погрузились в апатию, забросили прохождения и предались отчаянному кутежу. А те, кто продолжал ходить в кошмары, предпочитали не рисковать: если Истинная концовка не шла в руки, довольствовались Обычной концовкой, чтобы вернуться позже с накопленным опытом — точь-в-точь как Эгоист.
Карты предметов берегли пуще глаза. Неудивительно, что Козёл отпущения заколебался.
— Ну что, ханжи? — с гоготом выдал Эгоист. — Строите из себя праведников, а чуть что — в кусты! Я вот честно говорю: жалко мне карту, и всё тут!
— Ты… да как ты смеешь?! — густо покраснел Козёл отпущения. — Наглец!
— Хорош орать, — поморщился Линь Цинь. — Я возвращаюсь в Башню. Сейчас вылезу и просто скручу этого Человека в чёрном.
Салон мгновенно затих. Троица в изумлении уставилась на босса.
Му Цзяши даже тихо вздохнул с облегчением. Этот кошмар допёк его до печёнок: бессмысленная гонка, бесконечные грызни, сбившийся тайминг и собственное фиаско. Ему страстно захотелось плюнуть на всё и реально стать никчёмной размазней, не способной ни на что.
Так что заявление Линь Циня он встретил молчаливым ликованием. Зацепок они нарыли достаточно, а за Истинной концовкой можно вернуться и потом. На первых порах мир не рушится сразу, так что времени хватит.
Раз Му Цзяши промолчал, двое других и подавно не дерзали перечить — шкура дорога. Эгоист мгновенно сменил гневливость на покорность.
— Вот и ладушки, — ухмыльнулся Линь Цинь. — Всё равно Истинная концовка вам, похоже, не светит.
Исполнители: «…»
Босс, ну зачем же так брутально-честно?!
Линь Цинь даже не задумался о том, какой раневой ожог оставил в сердцах спутников. Он уставился в окно, едва сдерживая рвущийся наружу азарт. Выведав увлечения Сюй Бэйцзиня и получив заветное приглашение в гости, он буквально сгорал от нетерпения. И продержался-то так долго лишь потому, что пытался набросать хоть какой-то план действий.
Впрочем, он переоценил и себя, и этих бедолаг. За всё время никто так ничего и не родил. Потеряв остатки терпения, Линь Цинь решил свернуть игру вручную. Дело для него привычное, вот только на сей раз мотивом служила не злоба, а непреодолимая тяга поскорее вернуться в Башню.
По прибытии в зону обслуживания Линь Цинь первым выскочил из салона и размашистым шагом направился к центральной клумбе — и замер как вкопанный.
Шедший следом Му Цзяши выдохнул удивлённый возглас.
Человека в чёрном нигде не было. Более того, куда-то испарилась добрая половина местных жителей! Площадь стояла вымершей — никакой резни, но эта звенящая тишина пугала куда сильнее кровянистых побоищ.
Му Цзяши потрясённо вытаращился в пустоту.
— Как такое возможно?.. Кошмар снова перестроился?..
Сорвавшись с места, он ринулся к супермаркету. Эгоист и Козёл отпущения поспешили следом. Внутри дежурили лишь единичные продавцы и кассиры.
Дай У по-прежнему сидел за кассой. Увидев вбежавшую троицу, он искренне изумился:
— Снова вы? Опять про Человека в чёрном? — недоуменно нахмурился юноша. — Так ведь тот душегуб, что прикончил жену и устроил поножовщину, давным-давно пойман полицией и приговорён к смертной казни! Вы что, новости не смотрите?
Эти слова заставили Му Цзяши вкопаться в землю. Пазл окончательно сложился.
В книжной лавке Сюй Бэйцзинь, наблюдавший за происходящим через экран трансляции, подпёр щеку ладонью и с лёгким кивком прошептал:
— Вот оно что…