Линь Цинь проследил за взглядом Сюй Бэйцзиня и искренне удивился.
Раньше он сидел спиной к Хэ Шуцзюнь, к тому же полностью сосредоточившись на Сюй Бэйцзине. И всё же, издай Хэ Шуцзюнь хоть малейший шорох, это ни за что не укрылось бы от его слуха. В этой игре Линь Цинь был почти сродни багу.
Но даже при этом Хэ Шуцзюнь испарилась. Буквально за пару минут.
После короткого замешательства Линь Цинь почувствовал лёгкое раздражение... или, точнее, досаду? Он украдкой коснулся взглядом Сюй Бэйцзиня, будто нашкодивший ребёнок.
Впрочем, Сюй Бэйцзинь не обратил на это внимания. Он поднялся, нахмурившись, чувствуя, что дело нечисто. Ладно если бы Хэ Шуцзюнь просто тихо ушла, но главный вопрос: зачем? Всего пару минут назад она смирно сидела там. Безысходность и мрачная апатия сковали её разум, так что Сюй Бэйцзинь с трудом мог представить, какая мысль или зрелище заставили её сорваться с места.
Линь Цинь уже порывался шагнуть вперёд, чтобы выяснить, куда она делась, однако Сюй Бэйцзинь остановил его жестом. Линь Цинь недоуменно воззрился на него, а Сюй Бэйцзинь перевёл взгляд на экран своей трансляции.
В чате зрители тоже вовсю гадали, куда запропастилась Хэ Шуцзюнь. Сюй Бэйцзинь начал переключать ракурсы и в конце концов отыскал её.
Хэ Шуцзюнь находилась на третьем этаже, в читальном зале.
Сюй Бэйцзинь прищурился. Судя по маршруту, подняться по боковой винтовой лестнице она не могла: Сюй Бэйцзинь с Линь Цинем неизбежно заметили бы её. Выходит, у неё оставался лишь один путь — запасная лестница с противоположной стороны первого этажа. Всего за несколько минут она добралась до третьего этажа библиотеки.
Но... снова возникал тот же вопрос: зачем ей туда? Что она узнала или увидела? Сюй Бэйцзинь находил это странным.
Линь Цинь стоял рядом, сложив руки на груди, и терпеливо ждал, пока Сюй Бэйцзинь вернётся из своих мыслей. Хоть остальные исполнители и просили присмотреть за Хэ Шуцзюнь, разумеется, только Сюй Бэйцзинь имел значение. Зачем пренебрегать любимым человеком ради какой-то посторонней фигуры?
Поэтому он, слегка склонив голову, беззастенчиво разглядывал лицо Сюй Бэйцзиня. В его представлении не существовало категорий красоты или уродства — лицо Сюй Бэйцзиня просто казалось ему безупречным. Он думал: надо же, и это человек, который мне нравится? У него отличный вкус.
Он вспомнил, как Сюй Бэйцзинь впервые появился в его мире: словно лучик света, слегка выбивавший из колеи. Тогда он чувствовал недоумение и крайнее изумление, не понимая, как в его мире вообще могло возникнуть подобное исключение. Теперь же он понимал: это было не столько изумление, сколько подарок судьбы.
И этот подарок он в конце концов заберёт себе. А начнёт с того, что даст ему как следует выспаться.
Линь Цинь, довольный собой, чуть улыбнулся, не сводя глаз с Сюй Бэйцзиня.
Когда Сюй Бэйцзинь очнулся от раздумий и наткнулся на этот взгляд, по его коже мгновенно побежали мурашки — ну почему он опять так на него смотрит!
Сюй Бэйцзинь молча перевёл дыхание и произнёс:
— Идём, я, кажется, знаю, где она.
В чате тут же грянули смешки:
«Ха-ха-ха, Бэйбэй опять жульничает с помощью стрима!»
«Разве читы можно называть жульничеством?»
«Как Яблочко послушно плетётся за Бэйбэй... Сразу видно, влип по уши».
«Нельзя ли без таких эпитетов?»
«Сначала я думал, что смотрю хоррор. Потом решил, что это детектив. А теперь... Оказывается, это симулятор свиданий, ха-ха-ха».
«И при этом у тебя нет ни смелости, ни мозгов, ни любви».
«Прекрати заглядывать в мою жизнь!»
Незрелые шуточки зрителей едва не заставили Сюй Бэйцзиня улыбнуться прямо посреди напряжённой обстановки.
Линь Цинь пошёл за Сюй Бэйцзинем вверх по лестнице и любопытно спросил:
— Где она?
— Знаешь, где в этой библиотеке кроется самая ценная информация? — с загадочным видом переспросил Сюй Бэйцзинь.
Линь Цинь честно ответил:
— Без понятия...
— В читальном зале на третьем этаже, — пояснил Сюй Бэйцзинь.
Линь Цинь опешил.
Сюй Бэйцзинь объяснял это Линь Циню, а заодно и зрителям стрима:
— В прошлой петле кошмара они обнаружили на третьем этаже того парнишку и из-за этого толком не осмотрели фонд — точнее, газеты и журналы. Они упустили это из виду. Возможно, ещё в самом начале этой петли, слушая обмен информацией, Хэ Шуцзюнь поняла свою ошибку, поэтому сразу по прибытии отправилась на третий этаж.
Линь Цинь понял, но кое-что показалось ему странным: откуда Сюй Бэйцзинь знает, о чём говорили исполнители? И откуда ему известны результаты поисков из предыдущего кошмара?
Впрочем, задавать вопросы вслух Линь Цинь не стал. Он лишь слегка склонил голову, думая: «Может, совпадение? Или он просто подслушал их разговор?»
Сюй Бэйцзинь даже не заметил, как ненароком выдал себя перед Линь Цинем. В нём больше не осталось ни капли настороженности или сомнений по отношению к Линь Циню, отчего он с лёгкостью делился секретами.
К счастью, Линь Цинь не цеплялся к мелочам. Точнее, он никогда не допытывался там, где в этом не было необходимости. Зато если речь заходила о здоровье Сюй Бэйцзиня, его чувствах или драках, Линь Цинь проявлял невиданное упрямство. В этом Сюй Бэйцзинь уже успел убедиться на собственной шкуре.
Они поднялись в читальный зал на третьем этаже и увидели, как Хэ Шуцзюнь и тот парнишка-студент замерли друг напротив друга, будто соревнуясь в упрямстве. Хэ Шуцзюнь оставалась всё такой же апатично-мрачной, а юноша смотрел на неё с глубочайшим ошеломлением, словно перед ним стояла сумасшедшая.
Заметив Сюй Бэйцзиня, он не удержался от возгласа:
— Брат Сюй, да что с ней такое?
Сюй Бэйцзинь бегло глянул на юношу — имя актёра он уже знал. Его звали Лу Чэнчжэ, и его роль в кошмаре совпадала с той, о которой он рассказывал ранее. На летних каникулах он устроился в библиотеку на подработку, а когда начали распространяться волны безумия, остался без дома и теперь время от времени наведывался сюда разобрать книги.
Разумеется, кое-что он утаил. Например, он не обмолвился исполнителям, что в последнее время на самом деле разбирал газеты в читальном зале.
С началом безумия новостная индустрия не рухнула окончательно. Напротив, под действием навязчивых идей журналисты и репортеры стали куда более собранными и въедливыми. В некотором роде, когда безумие овладевало их разумом, они становились лишь сфокусированнее, трезвее и честнее, чем когда-либо.
Возможно, именно это в их понимании и было сумасшествием. В итоге, пока общество погружалось в хаос, люди впервые столкнулись с репортажами, состоящими из сплошной горькой правды. Невиданное дело!
И эта библиотека не стала исключением. Каждое утро сюда продолжали приносить свежие газеты и журналы. Если подписка была оформлена до катастрофы, она действовала и во время всеобщего помешательства.
Поэтому по логике кошмара Лу Чэнчжэ все эти дни просиживал в читальном зале на третьем этаже. Он исступлённо искал любые зацепки, любые детали... касательно Схождения небесного огня.
Именно поэтому, поднявшись на третий этаж, исполнители сразу же наткнулись на Лу Чэнчжэ. Они заметили газету у него в руках и осознали приближение неизбежного.
Однако секреты читального зала этим не ограничивались.
Будучи единственными двумя актёрами в библиотеке на данный момент, Сюй Бэйцзинь и Лу Чэнчжэ знали немало тайн об этом здании и о самом кошмаре. Но раскрывать их исполнителям напрямую они не могли.
Сюй Бэйцзинь перевёл взгляд на Хэ Шуцзюнь. Эта исполнительница, погибнув в предыдущей петле, похоже, подхватила некоторые черты кошмара, погрузившись в безумие, мрачность и отчаяние. Почему в таком состоянии она пришла на третий этаж?
Все присутствующие уставились на Хэ Шуцзюнь.
Та, пребывая в полубессознательном состоянии, будто смутно осознала нелепость своего поведения. Пробормотав нечто бессвязное, она с трудом выдавила:
— Я хотела... почитать газеты.
— Что? — удивился Лу Чэнчжэ. — Зачем тебе газеты?
— Я слышала... в газетах писали об этом, — её губы задрожали. — Конец света... Конец света наступает...
Сюй Бэйцзинь молча смотрел на неё.
В этот миг женщина до жути напоминала хозяина кошмара. Тот житель Узкой башни точно так же с блуждающей улыбкой твердил про конец света, привлекший внимание исполнителей.
Линь Цинь подумал: «Она не столько заразилась свойствами кошмара, сколько попала под влияние его хозяина». Если так, то после выхода из кошмара всё ещё можно исправить. Главное — чтобы исполнители смогли выбраться, а ещё лучше — выйти на истинную концовку.
Впрочем, что касается истинной концовки этого кошмара...
Сюй Бэйцзинь погрузился в раздумья.
Лу Чэнчжэ после короткой паузы протянул Хэ Шуцзюнь газету, которую держал в руках. Дрожащими пальцами Хэ Шуцзюнь забрала её, пробежала глазами строки и вдруг забилась в истерическом рыдании. Она сползла на пол, плача без оглядки на приличия.
Сейчас она выглядела точь-в-точь как местный житель, раздавленный безысходностью перед лицом надвигающегося апокалипсиса. Она словно забыла, что это лишь кошмар, а сама она — исполнительница.
Впрочем... Лу Чэнчжэ подумал, что на верхних этажах кошмаров такое случалось сплошь и рядом. Но ведь это кошмар с нижнего этажа Узкой башни! Хотя нет, сам этот кошмар принадлежит жителю, спустившемуся с высших этажей на нижний. Как среди актёров могло произойти подобное?
Лу Чэнчжэ недоумевал.
Внешне похожий на студента, этот парень на самом деле принадлежал к организации Дай У. Недавно, когда он с испугом спрашивал У Цзяня: «Мы умрём?», он говорил вполне искренне. Он тоже задавался вопросом: происходил ли этот конец света на Земле в прошлом? Умерли ли они в той катастрофе? И... не мертвы ли они на самом деле?
Сложно описать то состояние разума, в котором он пребывал. Они верили, что события разворачивались в прошлом. Но именно это означало: возможно, ничего уже не изменить.
Будучи актёром, Лу Чэнчжэ понимал больше, чем обычные исполнители, но в то же время сознавал: кошмар — по крайней мере их кошмар — сковывал их по рукам и ногам. Актёры могли повышать свой уровень, но их рост ограничивала куча условностей и правил, и им постоянно требовалось проявлять себя в чужих кошмарах. Справиться в одиночку было почти невозможно, приходилось полагаться на помощь других актёров и щепотку везения.
Лу Чэнчжэ считал себя относительно удачливым: за короткий срок он дорос до роли второго плана. И всё же он застрял на самом дне Башни и ни разу не поднимался выше.
Ведь с другой стороны, удача упрямо обходила его стороной. Никто и никогда не выбивал в его собственном кошмаре истинную концовку. Ни единого раза. Что ещё хуже, даже в нынешней суматохе его кошмар, где ни разу не открыли истинный финал, так и не окрестили «Финальным кошмаром», в отличие от множества других похожих случаев.
Кроме того, Дай У искренне верил, что ключ к разгадке Узкой башни кроется на нижнем этаже, а не на верхних. Поэтому они так и не покинули нижний уровень.
Месяц с лишним назад они проводили одного из своих. Маленького мальчика. Тот заявил, что с него хватит, и собрался испытать удачу на верхних этажах. Это звучало как чистой воды вызов Дай У, однако юноша не стал возражать. Вечно улыбчивый, говоривший шутливым, невесомым тоном, он молча принял выбор товарища.
Позже Лу Чэнчжэ слышал, как Дай У снова вспомнил о нём:
«Есть ли разница между верхними этажами и нижним? — произнёс Дай У. — Если это вторая жизнь, то проживать её можно где угодно. А если клетка — так она везде остаётся клеткой».
Лу Чэнчжэ не нашёл что ответить. Он понимал, что Дай У с сарказмом высмеивает разные взгляды актёров на жизнь, но сам не мог возразить. Ведь... в глубине души он разделял подход и идеи Дай У. И всё же сделать выбор был не в силах.
Он просто не видел надежды. И знал, что Дай У тоже её не видит.
Однако в какой-то момент Дай У внезапно изменился. Некоторое время назад он вдруг с энтузиазмом принялся зазывать всех в один кошмар, а следом — во второй, в тот самый, где они находились прямо сейчас.
Лу Чэнчжэ не знал, что на уме у Дай У, но понимал...
Он украдкой бросил взгляд на Сюй Бэйцзиня. Он знал: всё связано с этим мужчиной. С этим человеком со взъерошенными волосами, мертвенно-бледной кожей, тёмными кругами под глазами и небрежным видом, чья привлекательность, тем не менее, обжигала своей яркостью. И за этой болезненной внешностью скрывалась какая-то невероятная тайна.
Правда, глядя на Сюй Бэйцзиня, Лу Чэнчжэ искренне не понимал, почему Дай У разглядел в нём залог их освобождения из Узкой башни. Неужели только из-за его кошмара? Да и что, в конце концов, представляет собой его кошмар?
Этот вопрос интриговал не только исполнителей, но и многих актёров. Вот только Сюй Бэйцзинь ни разу не открывал свой кошмар — пожалуй, к общему сожалению.
Чего Лу Чэнчжэ не знал, так это того, что Сюй Бэйцзинь уже задумывался открыть свой кошмар для публики и даже собирался частично открыться Линь Циню. Но всё сорвалось из-за внезапного исчезновения Хэ Шуцзюнь.
Впрочем, не беда. Линь Цинь всё ещё помнил об этом разговоре. Упрямое Яблочко наверняка заставит своего возлюбленного продолжить тему.
Убедившись, что Хэ Шуцзюнь в порядке, хоть и пребывает в плену безумия, Сюй Бэйцзинь переключил ракурс стрима на Короткостриженого и Е Лань.
Он пошёл на это после долгих раздумий: что у Фэй с У Цзянем, что у Му Цзяши с Дин И спутники могли ляпнуть нечто опасное, из-за чего его трансляция мгновенно бы накрылась. К тому же обе группы состояли из его знакомых. Очевидно, если они до чего-то и додумаются, то всё равно в итоге придут к нему. Сюй Бэйцзинь прекрасно сознавал, насколько его кошмар манит исполнителей.
Поэтому он остановил выбор на Короткостриженом и Е Лань.
Те направлялись на запад. Если смотреть сверху, западная зона представляла собой огромный спальный район с путаницей переулков и перекрёстков. Узкие улочки и проулки сходились здесь, образуя подобие паутины.
И тут кишмя кишели живые люди — вернее, безумцы. В этот миг оба понятия странным образом слились, не оставляя никакой разницы. Жить означало быть безумцем, а быть безумцем — единственным способом жить.
Фигуры, выставляющие головы из окон; тени, выскакивающие из одного переулка и мгновенно исчезающие в другом; торговцы в уличных лавках, зазывающие прохожих купить неведомое месиво... Всё выглядело обыденно — и одновременно дико.
Пройдя немного, пара поняла, что окончательно заплутала в этом лабиринте. Они растерянно переглянулись и одновременно остановились.
— Здесь как-то... странно, — Короткостриженый огляделся с сомнением в голосе. — Местные сумасшедшие будто...
— Сформировали своё сообщество, — сухо договорила Е Лань.
Оба нахмурились, гадая, что за чертовщина. Безумцы, бросавшие на них взгляды, смотрели спокойно и мрачно. В какой-то момент они уподобились однодневкам-эфемерам, осознавшим кратковременность своего века: они смирились, отказавшись от борьбы, и погрузились в тихую печаль. Они будто безмолвно чего-то ждали.
Короткостриженый с Е Лань подошли к уличной лавке завтраков. Хозяин сидел за стойкой, застыв в безучастном оцепенении. Мужчине было около пятидесяти, с проседью в волосах и мутным взглядом.
Заметив приблизившихся исполнителей, он словно очнулся и смутно воззрился на них.
Короткостриженый осторожно начал:
— Хозяин...
— Не продаётся. Ничего не продаётся, — заладил тот. — Ничего не продаётся.
— Мы и не покупаем, — ответил Короткостриженый. — Хотели только спросить.
Мужчина уставился на него с деревянным лицом.
Приняв его молчание за согласие, Короткостриженый продолжил:
— Вы знаете, что с неба на нас что-то летит?
Хозяин лавки посидел молча, а потом вдруг ядовито усмехнулся:
— Как не знать? Знаю, конечно. Тут неподалёку парочка живёт, так они вчера из-за этого всю ночь переругивались.
— Парочка? — переспросил Короткостриженый.
— Ну да, парень с девчонкой, молодые. Обычно жили душа в душу, а вчера устроили скандал... Да какой шумный!
Короткостриженый задумчиво кивнул.
— И всё из-за той чертовщины, — голос хозяина стал глуше. — Весь наш квартал слышал, даже такой старик, как я, всё разобрал. На нас что-то падает. Парень не верил, а девчонка испугалась до смерти. Вот и сцепились, всю ночь орали, только к рассвету утихли. Совсем свихнулись! Среди ночи так орать... Точно сумасшедшие.
У Короткостриженого дёрнулся уголок рта: надо же, какой интересный старикашка.
Между тем хозяин продолжил бубнить:
— Подохнем так подохнем, пора уже. В последний год одна нервотрёпка. Мы со старухой моей совсем измучились. Она от злости даже из дома ушла...
Из дома ушла?
Короткостриженый обомлел.
Хозяин лавки странно улыбнулся и приподнял крышку бамбуковой пароварки:
— Гости, не хотите позавтракать?
Увидев внутри пароварки отрубленную голову пожилой женщины, Короткостриженый почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Подтвердились худшие опасения!
С трудом сдержав позыв, он торопливо выдавил:
— Нет-нет, спасибо...
Он и Е Лань буквально выскочили из лавки.
Отойдя на безопасное расстояние, Короткостриженый в сердцах выругался:
— Мать вашу, да тут одни психи!
— Ты бы ему это в лицо сказал, — хмыкнула Е Лань.
Парень виновато ухмыльнулся.
Е Лань перевела тему:
— Меня больше волнует... эта ругающаяся парочка.
— Думаешь, они связаны с кошмаром?
— Хозяин сказал, слышал весь квартал.
Короткостриженый замялся, а потом сообразил:
— Хочешь сказать, если спросить других, они тоже упомянут эту ссору? Значит, это ключевая зацепка!
Е Лань кивнула:
— Он сказал, они молодые. Сколько молодых мужчин в этом кошмаре?
— Врач из музея? — пожал плечами Короткостриженый. — Вроде больше вариантов нет. В библиотеке совсем пацан-студент.
— Значит, вполне возможно, речь о враче, — Е Лань ненадолго задумалась и добавила: — Или это ложный след.
— М-да, — вздохнул Короткостриженый. — Завернули кошмар... Мы даже самого хозяина кошмара до сих пор не нашли.
— А ты как хотел? — холодно отозвалась Е Лань. — Думал, всё будет просто? Будь он простым, его бы не считали Финальным кошмаром, который мы ищем.
— И то правда, — согласился парень.
Е Лань не стала слушать его поддакивания. От природы холодная, она была полностью сосредоточена на деле.
— Пошли дальше. Опросим ещё пару человек, проверим нашу догадку.
С этими словами она шагнула вперёд.
Короткостриженый поплёлся следом, скривив кислую мину: меньше всего на свете ему хотелось снова наткнуться на нечто подобное, от чего рассудок трещит по швам... Он мотнул головой, отгоняя жуть.
Пока у них появлялись зацепки, Дин И с Му Цзяши всё ещё не добрались до музея. Оба исполнителя ехали в автобусе. На собственном опыте убедившись в прошлой петле, что автобус безопасен, они решили сэкономить время и снова воспользовались транспортом.
Они обсуждали возможные разгадки кошмара, но в конце концов разговор вернулся к самой Дин И.
Му Цзяши спросил её:
— Ты вернулась на нижний этаж Узкой башни... Неужели на верхних что-то произошло?