Фэй была на грани нервного срыва.
Шёл уже четвёртый виток бесконечной петли в этой странной, Богом забытой деревне. Каждый цикл тянулся целую вечность. Она металась между надеждой и отчаянием, но в итоге всё равно погружалась в непроглядную безысходность.
Какая разница, что мир вокруг каждый раз возвращается к исходной точке, если перезапуск неизбежно венчает полный провал? Какой смысл проживать это снова? Чтобы вновь испытать горечь поражения?
Как и Му Цзяши ранее, Фэй даже не допускала мысли, что эту локацию можно просто покинуть. Она судорожно искала способ выпутаться из тупика, но вариант бегства ей даже в голову не приходил.
Деревня казалась осколком ушедшей эпохи: застрявшая в прошлом, отрезанная от внешнего мира. Местные жители всё ещё цеплялись за традиционный уклад, перебиваясь тем, что дадут земля и лес. Выращивали урожай, промышляли охотой да собирательством.
Впрочем, молодежь из нового поколения при первой же возможности рвалась за пределы гор, впитывая идеи и веяния современной жизни. Но что-то пошло не так, и отчуждённость общины лишь усилилась, перерастая в глухую враждебность.
Судя по зацепкам, собранным Фэй за несколько циклов, виной всему был один из уехавших парней. Сгорая от стыда за своё деревенское происхождение перед городскими однокурсниками, он наотрез отказался от родителей и оборвал с ними все связи. С тех пор он так и не вернулся.
Для бедной семьи из такой застрявшей в прошлом и замкнутой деревни его обучение было неподъемной обузой. Дома они могли вести натуральное хозяйство и ни в чём не нуждаться, но, столкнувшись с внешним миром, ощутили пропасть, отделявшую их от городских.
Когда поступок парня, за глаза прозванного «неблагодарным сыном», выплыл наружу, старый староста, охваченный горечью и гневом, предложил решение: больше никаких городских училищ. Зачем куда-то рваться, если здесь, на родной земле, можно жить спокойно и в сытости? Чем не уединённый райский уголок?
Правда, ровесников того парня, уехавших учиться в то же время, удерживать не стали — если сами хотели и родители были не против. Но староста поставил твёрдое условие: по окончании учебы все обязаны вернуться в родные края. Иначе — отказ от семьи.
Подобный фанатичный изоляционизм казался Фэй дикостью, однако она воспринимала происходящее лишь как иллюзорный сон, а потому не вникала в причины чужого мракобесия. Её волновал лишь один вопрос: как выжить?
По легенде кошмара она числилась однокурсницей тех самых деревенских ребят, поступивших когда-то в один университет. Бывшие студенты сдружились с городскими, а те проявили живопытство к загадочной глубинке. После выпуска молодежь решила устроить прощальную поездку — прочувствовать деревенский колорит, а заодно совместить приятное с полезным: уроженцы гор намеревались выполнить данное обещание и вернуться к корням.
Получив одобрение старого старосты, они привезли с собой компанию друзей. Целый междугородний автобус набился пассажирами, прибывшими в этот затерянный мир.
Несмотря на скрытую неприязнь к чужакам, простодушные жители — а особенно родители приехавших ребят — встретили гостей весьма радушно. Начало прощального путешествия выдалось замечательным: городские студенты вовсю пробовали себя в сельском труде — пахали огороды, ходили на охоту, собирали дичь и кормили домашнюю птицу. Всё это казалось им увлекательным экотуризмом. Принимать гостей заставлять никого не приходилось: деревенские парни с детства знали каждый куст и устраивали друзьям отличный досуг.
Так благополучно прошли первые пять дней. А на шестой вечер декорации сменились.
Точнее, тревожные звоночки раздавались уже давно, мелкие детали искажались исподволь, но приезжие даже не подозревали о надвигающейся опасности. И самое страшное — они сами стали её частью.
Они принесли в этот изолированный край безумие.
* * *
Как и в прошлые разы, Фэй пришла в себя ближе к вечеру шестого дня. Она знала: совсем скоро придут однокурсники и пригласят её на прощальный ужин.
Вот только это был не дружеский пир, а самая настоящая «кровавая трапеза».
В первом цикле Фэй, ничего не подозревая, отправилась на ужин и погибла.
Во втором — попыталась сбежать, но её поймали деревенские. И снова смерть.
К третьему кругу она усвоила урок, принялась осторожно выпытывать сведения и наконец разобралась в происходящем.
По деревне стремительно расползалось безумие. А жители искренне верили, что виной тому — пришлые чужаки. Получив отмашку старосты, община решила принести их в жертву, надеясь таким образом избавиться от морока.
Но даже разгадав мотивы организаторов «западни», Фэй не смогла избежать расправы. Ведь её так называемые «друзья» — те самые студенты из города — похоже, заразились той же паранойей. Из девятнадцати человек — семерых местных и двенадцати приезжих — восьмеро городских уже переметнулись на сторону фанатиков.
Они бредили точь-в-точь как одурманенные крестьяне.
Но что это за безумие?
Фэй внезапно осознала: за три витка она так и не поняла, какая именно скверна поразила эту глухую деревню.
Пока она была погружена в мысли, со второго этажа дома спустился мужчина. Не поднимая глаз, она сухо бросила:
— Отдохнул?
Мужчина числился её однокурсником, из тех, кто ещё не переметнулся к фанатикам. Но у Фэй не оставалось сил обсуждать спасение с товарищами — после трёх неудач внутри всё выгорело от раздражения.
И вдруг незнакомый голос произнес:
— Э-э... Привет? Ты не в курсе, что вообще происходит?
Фэй вскинула голову и въелась взглядом в собеседника. Лицо перед ней было абсолютно незнакомым, но разум упорно подсказывал: это тот самый парень, её спутник, которого в прошлых циклах убивали вместе с ней.
Лицо изменилось... но черты казались странно знакомыми.
Ощущение дежавю мелькнуло и тут же растаяло. Вцепившись в эту соломинку, Фэй с надеждой и изумлением выдохнула:
— Я поняла! Ты ведь тоже не отсюда? Мы оба чужаки?!
— Чужаки? — мужчина нахмурился с явной подозрительностью. — Ну... я пришёл из другого места. Прошёл через дверь и очутился здесь. Сам не пойму, что за чертовщина.
— Дверь... — пробормотала Фэй, и её накрыла внезапное осознание. — Дверь... Серый туман... Кошмар? Дверь в сером тумане, да?
Мужчина удивленно кивнул:
— Именно! Дверь в сером тумане!
— Слава Богу! — Фэй перевела дыхание, испытывая невероятное облегчение. — Мы из одного мира!
Словно обменявшись паролем, они быстро прониклись доверием и начали делиться информацией. Му Цзяши, посомневавшись мгновение, поддался внутреннему чутью и коротко пересказал свой опыт в банке.
Фэй слушала, раскрыв рот:
— Надо же! А я сидела тут как прикованная и думала, что нужно пробить именно эту локацию... Выходит, отсюда можно просто уйти?
— Но как? — нахмурился Му Цзяши. — Ты торчишь здесь столько времени, натыкалась на какие-нибудь зацепки?
— Лазейки... чтобы уйти... — Фэй прикусила губу. — Единственный известный мне путь — рейсовый автобус до райцентра, который ходит с той стороны горы. Мы на нём и приехали, микроавтобус на двадцать мест. Но он ходит через день, следующий будет только завтра в полдень. Мы так и планировали уехать. Вот только до завтрашнего обеда ещё дожить надо.
— Рейсовый автобус? — задумался Му Цзяши. — Нет, не то. Нам нужна дверь. Мы должны покинуть инстанс, а не просто уехать из деревни. — Он повторил, точно вбивая сваю: — Нам нужна дверь.
— Какая-то особенная?
— Сам не знаю, — растерялся Му Цзяши. — В банке я просто прошёл через парадный выход. Это действительно сработало...
Фэй окончательно запуталась.
— Смотри, — попытался объяснить Му Цзяши. — Эта деревня или мой банк — по сути, основной инстанс. Когда я вышел из банка, я физически покинул его пределы. Но здесь вырваться за границы мы тупо не успеем. А раз способ выбраться точно существует, значит, покинуть локацию можно и не выходя за её пределы. Нужно найти дверь внутри самого инстанса. Она поможет сбежать.
Фэй кивнула:
— Дверь... Но как она выглядит? Есть особые приметы?
Му Цзяши сокрушённо криво ухмыльнулся:
— Трудно сказать...
Фэй вздохнула и уставилась на калитку во двор:
— Кабы всё было так просто, и этой дверью оказалась вот эта...
— Вряд ли, — покачал головой Му Цзяши. — Скорее, она как-то связана с сутью происходящего. Символ? Дверь истины?
— Возможно... — протянула Фэй. — Выходит, придется раскопать, что за дрянь тут творится. Что местные называют «безумием»?
— Надо проверить. Правда... — Му Цзяши запнулся. — Ты сама-то как? Держаться сможешь?
Слышать о трёх смертях подряд было жуть как неприятно.
Фэй, бледная как полотно, тихо, но твёрдо проговорила:
— Справлюсь... — И внезапно добавила с какой-то странной интонацией: — Мы должны делать то, что должно, несмотря ни на какие преграды.
Му Цзяши осекся.
В его голове мелькнуло легкое замешательство, но он не придал ему значения. В конце концов, надо пробиваться наружу. Иначе они рискуют навсегда застрять в бесконечном цикле гибелей.
И тут в калитку громко и настойчиво постучали.
— Проклятье! — вскрикнула Фэй. — Это за нами! На ужин зовут!
За разговорами она совсем забыла про утекающее время.
— Идем мы или нет, исход один — смерть! — в панике зашептала она. — Что делать будем?
Она уже направилась к калитке, но Му Цзяши вдруг предложил с неожиданного ракурса:
— А если сделать вид, что дома никого нет? Не открывать?
Рука Фэй уже коснулась дверной ручки, но в следующую секунду отпрянула, словно ошпаренная.
— Я... я не знаю. Не пробовала.
Му Цзяши прикинул варианты:
— Давай так: я открою и пойду с ними. Попробую на месте узнать, что у них за сдвиг по фазе. А про тебя скажу, что ты перенервничала и ушла подышать воздухом. Ты и так истощена после прошлых смертей, не стоит рисковать. Лучше оставайся здесь, раскинь мозгами, может, упустила какую деталь из прошлых циклов?
Фэй неловко кивнула.
Му Цзяши не стал настаивать — выглядела девушка и впрямь краше в гроб кладут. Тащить её с собой — только обуза. Пусть лучше проверит вариант с побегом отсидкой. Какой бы исход ни вышел — живой или мёртвый — это всё равно опыт.
Так он хладнокровно рассудил про себя. А вслух лишь доброжелательно улыбнулся:
— Отдыхай, я всё улажу.
Проводив Фэй взглядом до дома, он отпер калитку и, изобразив спросонья зевоту, недовольно проворчал:
— Кого там носит? Только прилег...
На пороге стоял дерганый молодой парень. Судя по рассказам Фэй, это был Тань Мин — один из тех самых уехавших на учебу местных.
Он мельком глянул на Му Цзяши, потом заглянул во двор:
— А где Фэй?
«А система-то адаптивная, сама подтянула нужные имена...» — отметил про себя Му Цзяши.
Он изобразил абсолютное непонимание:
— А? А-а... Вспомнил. Она перед сном говорила, что голова раскалывается, пошла прогуляться. До сих пор не вернулась. — Он снова потянулся. — Наверное, опять к водопаду ушла, кто её знает.
Неподалеку действительно шумел небольшой водопад. Му Цзяши упомянул его специально, чтобы направить поиски по ложному следу. Дорога туда и обратно занимала не меньше часа — за это время успеет остыть даже самый горячий суп.
И сработало: при упоминании водопада Тань Мин заметно расслабился. Поняв, где искать девчонку, он потерял к ней сиюминутный интерес и кивнул:
— Я вообще за тобой. Пошли ужинать. Вы завтра уезжаете, староста велел закатить пир.
— А как же Фэй? Ей не оставим? — заколебался Му Цзяши.
— За ней пошлют кого-нибудь, не переживай, — отмахнулся Тань Мин. — Не скажешь же ты, что из-за неё отказываешься от угощения?
— От еды я никогда не отказываюсь, — улыбнулся Му Цзяши.
Они вышли за ограду. Напоследок Му Цзяши демонстративно щелкнул навесным замком, показав, что внутри остаются ценные вещи. Тань Мин лишь мельком глянул на замок и ничего не сказал.
Он отправил Му Цзяши в сторону дома старосты, а сам юркнул за угол — видимо, отдать распоряжение насчет поисков у водопада.
Му Цзяши не торопясь побрел по улице, как вдруг Тань Мин вынырнул прямо перед ним, точно из-под земли.
«Знают каждую тропку, в отличие от нас», — подумал Му Цзяши, отметив, что в случае погони шансов у чужаков не будет. Придется избегать открытого конфликта.
— Слушай, Тань Мин, а где все? На улицах ни души, — как бы между прочим поинтересовался он.
Тань Мин неловко усмехнулся:
— Так... все заняты, к ужину готовятся.
Му Цзяши поддел его по-дружески:
— Ну вы даете... Обычно гостей пышно встречают, а у вас прощальный обед с таким размахом!
— У нас свои традиции. Не как в городе, — с гордостью отрезал Тань Мин.
— Это уж точно, успел заметить, — Му Цзяши плавно перевел разговор в нужное русло. — Теперь понятно, почему ты в универе только и бредил родным краем. Тут совсем иная жизнь.
Каждое его слово исподволь льстило самолюбию собеседника, и смущение Тань Мина быстро сменилось спесью.
Почуяв нужный настрой, Му Цзяши дожал:
— Знаешь, твоё приглашение очень кстати. Я как раз хотел спросить у старосты и твоих старших: нельзя ли мне тоже тут остаться? Навсегда.
Тань Мин обомлел и уставился на него как на сумасшедшего:
— Ч-что? Ты с ума сошел? Зачем тебе это?!
— Да надоела эта суета. Живешь в гармонии с природой, сам себе хозяин — не то что в мегаполисе. — Му Цзяши вздохнул с искренним чувством. — Эх, кабы можно было... Нам в городе всю жизнь впахивать, а на свой угол так и не заработать. Да и с работой после выпуска — одна головная боль, достало всё! Слушай, если я на ужине заговорю об этом, староста не прогонит?
Лицо Тань Мина перекосила мучительная судорога.
А Му Цзяши терпеливо ждал.
Он с самого начала заметил, что парень дергается сверх меры. Если бы тот твердо решил участвовать в кровавой расправе вместе с сородичами, он бы так не нервничал. Тань Мин застрял посередине: спорить с родней боялся, но и проливать кровь друзей не хотел. И всё же между однокурсниками и семьей выбрал последних.
Но стоило Му Цзяши подкинуть идею «перехода на их сторону», как уверенность Тань Мина поплыла.
В сущности — Му Цзяши едва заметно прищурился — покинув деревню, этот парень уже глотнул свободы. Слова о городских трудностях мгновенно вернули его из деревенской глуши в привычную университетскую среду. И в этом контексте Му Цзяши был ему куда ближе, чем темные деревенские родичи. Он наверняка вспомнил веселые студенческие деньки. Вернуться из комфортного мегаполиса в глушь, где даже печь нужно топить дровами... да Тань Мин наверняка сам локти кусал!
Му Цзяши и не рассчитывал, что Тань Мин встанет на его сторону. Ему требовалось лишь одно: вытянуть из него правду, чтобы «товарищи» хотя бы знали, за что умирают.
Замысел сработал. Помявшись, Тань Мин тяжело вздохнул:
— Не вздумай. Даже не заикайся об этом.
Скажи Му Цзяши подобное при всех — и деревенские мгновенно слетят с катушек, пустив кровь прямо за столом.
— Это ещё почему? — изобразил удивление Му Цзяши. — У вас тут что, прописка нужна, как в столице?
— Какая прописка, ты с дуба рухнул?! — вспылил Тань Мин. — Тут ни школы нормальной, ни больницы! Кому сдалась эта прописка!
— Ну... земля же есть, — пожал плечами Му Цзяши.
«Отлично, парень окончательно переключился на городской ход мыслей».
Но при слове «земля» Тань Мин заметно изменился в лице. Он помешкал и всё-таки выговорил:
— Я серьезно... В деревне последние дни происходит какая-то дрянь.
— Дрянь? — продолжал валять дурака Му Цзяши. — А я и не заметил.
Тань Мин раздраженно смерил его взглядом.
Некоторое время они шли молча. Солнце за горным хребтом окончательно угасло, и Тань Мин, переломив себя, тихо произнес:
— Кое-кто из наших... свихнулся.
— В смысле?
— Они... стали поклоняться какому-то Земляному духу.
Му Цзяши навострил уши.
— Нет, не язычество какое-нибудь, всё куда хуже, — Тань Мин горько ухмыльнулся. — Я сам сначала думал — фигня, матери говорил, мол, дело житейское, мало ли суеверий...
Му Цзяши молча слушал.
— Но это не обычные предрассудки. Это...
— Чего они хотят?
— Человеческих жертв... — Тань Мин воровато огляделся и понизил голос до шепота: — Твердят, будто пришлые осквернили землю. Якобы то, что вы... мы тут охотились, земли пахали — разозлило Духа. И теперь нужна ваша... наша кровь, чтобы смыть грех.
Му Цзяши задумчиво кивнул. Теперь понятно, почему погибают студенты... Хотя стоп. Что-то концы с концами не сходятся.
Тань Мин ведь явно не поддерживает культистов. Зачем тогда он ведет жертву на бойню?
— А остальные жители? Что они думают? — озарило Му Цзяши.
Тань Мин долго молчал, а потом обреченно выдавил:
— Они считают, что виноваты чужаки. Не приедь вы — никто бы с ума не сошел.
Му Цзяши на мгновение нахмурился, но тут же вернул лицу нейтральное выражение.
Увидев его хладнокровие, Тань Мин произнес с тихим отчаянием:
— Если после вашей смерти морок не пройдет... они возьмутся за нас.
«Ну и ну, — подумал Му Цзяши. — Куда ни кинь — везде кранты».
Вот почему Фэй погибла, даже не придя на ужин! Её наверняка сцапали эти фанатики и пустили на распыл.
Ситуация складывалась паршивая. В этой деревне врагами были абсолютно все, за исключением самих студентов. Но среди друзей водились предатели и шкурники вроде Тань Мина. Побуй тут разберись, кто за кого, когда надо элементарно спасать шкуру.
Он качнул головой, интуитивно чувствуя: разгадка кроется не в деревенских.
«Все эти культисты — просто источник опасности...» — вполне логично рассудил он.
Но стоило этой мысли оформиться, как его прошиб странный озноб.
«Опасность»? Почему он использует это слово по отношению к безумным селянам? И почему — «просто»? На кону их жизни, а он думает об этом так отстраненно, словно с высоты птичьего полета?
Он попытался вникнуть в суть этой странности, но разум словно обволокла густая серая пелена, не позволяя докопаться до скрытой сути.
Плюнув на бесполезные попытки, Му Цзяши спросил прямо:
— И ты... даже не попытаешься бороться?
Тань Мин качнул головой, устремив пустой, тяжелый взгляд на темнеющие вершины:
— Нет... Быть может, такова воля этой земли... Я здесь родился, здесь вырос. Видимо, пришла пора платить по счетам...
Му Цзяши с жалостью взглянул на «однокурсника».
М-да, похоже, в этой деревне тронулись абсолютно все. Просто одни слетели с катушек окончательно, а другие пока держатся на последней нитке.
Он тяжело вздохнул.
После этого разговор угас сам собой. Нагнетающее молчание длилось минут пять, пока они не подошли к эпицентру — дому старого старосты.
* * *
Шэнь Юньцзюй и Е Лань озадаченно переглянулись.
Из всех ячеистых кошмаров, за которыми наблюдал Сюй Бэйцзинь, у этих двоих вышла самая абсурдная история.
Сначала оба попали в разные ячейки, но то ли по счастливой случайности, то ли благодаря сметливости, наткнулись на двери и успешно вырвались из первоначальных локаций.
А затем встретились... и впали в ступор.
Причиной тому было их окружение. Они оказались на огромной площади, забитой тысячами людей. Все вокруг, включая их самих, были облачены в черные балахоны. Народ восседал прямо на земле в глубоком молчании, точно совершая некий грандиозный ритуал.
Мрачная, давящая атмосфера буквально сковывала движения.
Шэнь Юньцзюй и Е Лань сидели почти напротив. На каком-то инстинктивном уровне оба сразу поняли: они здесь чужие. Они категорически не вписывались в этот мрачный монолит.
Но подавляющая тишина не позволяла проронить ни слова. Сломать это безмолвие казалось смертельно опасным — шестое чувство буквально вопило, запрещая шевелиться и подавать голос.
Оставалось только сидеть и ждать.
Благо оба отличались хладнокровием и терпеньем. Несмотря на адскую жару и палящее солнце, от которого черные балахоны едва не дымились, они неподвижно сохраняли позу, лишь изредка переглядываясь. Будь на их месте Хэ Шуцзюнь или У Цзянь — давно бы подняли гвалт.
Прошло неизвестно сколько времени. Даже стойкий Шэнь Юньцзюй начал уже клевать носом, как вдруг...
Громоподобный гул, пришедший из самого центра площади, заставил его подскочить на месте.
Что это?!
Уши заложило от оглушительного рева. Раскаленная, обжигающая волна сбила его с ног и подбросила в воздух. Теряя опору, он буквально опешил от неожиданности.
А в следующий миг наступила смерть.
Его словно мгновенно растерли в порошок, распылили в раскаленном воздухе.
Шэнь Юньцзюй даже не успел осознать сам факт гибели. Он просто исчез. Растаял, превратился в ничто — и погрузился в абсолютную тьму.
* * *
Когда мир запустился вновь, Шэнь Юньцзюй на мгновение усомнился: а было ли всё это? Или ему просто причудился жуткий сон? Всё казалось таким нереальным...
Но стоит ему поднять глаза и встретить мертвенно-бледный, перепуганный взгляд Е Лань, как сомнения рассеялись. Нет, это не сон. Это была самая настоящая смерть.
Они секунду смотрели друг на друга, а затем одновременно подскочили и, не обращая внимания на ругань и проклятия растревоженных культистов, кинулись прочь, расталкивая толпу.
Раствориться в термобарическом аду — врагу не пожелаешь. Хоть всё произошло вспышкой, и мозг даже не успел зафиксировать боль, впечатление осталось кошмарное.
Вырвавшись из толпы, Шэнь Юньцзюй тяжело перевел дух.
Они ушли от опасного места метров на четыреста. Ноги несли их сами, подальше от эпицентра эпического ужаса.
— Хватит... — тяжело дыша, произнесла Е Лань.
Шэнь Юньцзюй остановился и вздохнул:
— Бежать бессмысленно.
Е Лань обернулась на площадь, полностью забитую черными фигурами.
— Нам не укрыться, — признала она. — Мы в самом эпицентре катастрофы. Несколькосот метров ничего не решат.
Она повернулась к нему, сохранив хладнокровие:
— Сколько у нас времени?
— Минут тридцать... может, сорок, — ответил Шэнь Юньцзюй. — Точно не помню.
— Я думала о том же, — кивнула Е Лань. — Значит, задача одна: найти дверь. Только так мы выберемся.
— Верно. В прошлый раз я именно так и спасся.
Они переглянулись и одновременно нахмурились:
— Но где здесь дверь?
Вокруг простиралась голая площадь — скорее всего, центральная эспланада мегаполиса — с редкими засохшими клумбами. Ни единой постройки поблизости, вообще ничего!
Е Лань на секунду задумалась:
— Пройдем вперед?
Шэнь Юньцзюй кивнул.
Так или иначе, ключи к разгадке спрятаны именно здесь. И ответы о сектантах, и та самая дверь.
Приглядевшись, они заметили, что по краям площади толпятся зеваки. Одни приперлись из любопытства, другие, похоже, хотели примкнуть к ритуалу, но колебались.
Разошедшись в разные стороны, Исполнители поспрашивали местных и через пару минут снова сошлись, чтобы обменяться данными.
— Секта Примесей, — с нескрываемым отвращением выговорил Шэнь Юньцзюй. — Они ждут какого-то... чудодейственного явления?
— Схождения небесного огня, — на автомате выпалила Е Лань.
И тут же замерла от собственного ответа. Откуда у неё в голове взялась эта фраза? Почему она сорвалась с языка прямо сейчас?
Е Лань нахмурилась. Схождение небесного огня... Это они так называют тот термический удар, уничтоживший площадь?
Но почему она знала это наименование?
Это было странно, но никакого шока она не ощутила — лишь легкое замешательство.
— Неужели... это связано с нашей пропавшей памятью? — прошептала она.
— Напоминает дежавю... — задумчиво проговорил Шэнь Юньцзюй. — Сложно объяснить, но чувство такое, будто я уже сталкивался с чем-то подобным.
Он выглядел озадаченным, но в то же время принимал это как должное. Серый туман затуманил воспоминания, но инстинкты остались невредимы. Он смутно ощущал, что должен это знать. Просто память подводила, точно глаза и разум застлало пеленой.
Встряхнувшись, Шэнь Юньцзюй мотнул головой:
— Сейчас не до этого. У нас осталось полчаса.
— Схождение небесного огня... — медленно повторила Е Лань. — Если эта штука обладает такой мощью, нашими ногами от нее не уйти.
— Получается, фанатики из Секты Примесей просто сидят и ждут гибели. Сгорят, возродятся — и так по кругу... Настоящий кошмар.
— Надо убираться отсюда. Срочно.
Шэнь Юньцзюй кивнул. Неясное чувство опасности подгоняло его:
— Что до двери... Прохожий сказал, если пройти дальше по улице, там начинаются здания. Там точно есть двери.
— Но они не связаны с сутью происходящего! — отрезала Е Лань. — В прошлый раз моя дверь была напрямую переплетена с историей инстанса.
— Но здесь же ничего нет! — Шэнь Юньцзюй указал на полупустую площадь.
Е Лань прищурилась, взвешивая варианты:
— А если... дверь не совсем настоящая?
— В смысле? Без дверной рамы? Проход? Траектория? — переспросил Шэнь Юньцзюй. — Что ты имеешь в виду?
Е Лань уставилась в центр площади. Черные фигуры сектантов выглядели сверху как копошащиеся муравьи. И они были так же беззащитны перед тем, что должно рухнуть с небес.
Е Лань зажмурилась, затем выставленный вперед палец наощупь отмерил расстояние от неба до земли.
— Проход?.. — пробормотала она. — Траектория падения?..
Шэнь Юньцзюй проследил за её жестом, и его озарило:
— Ты про... путь того падающего объекта?! Столб между небом и землей — это и есть «проход»?
— Путь, связывающий небеса и землю, — подтвердила Е Лань. — Невидимая дверь.
Шэнь Юньцзюй нервно сглотнул, пораженный этой безумной гипотезой:
— Но это же эпицентр взрыва! — Он помолчал секунду и решительно выдохнул: — Пошли...
Е Лань даже удивилась такой прыти.
— Выбора нет, — сухо резюмировал Шэнь Юньцзюй. — Стоит попробовать. Пока дойдем до центра — как раз всё и начаться должно.
Е Лань хотела сказать, что это лишь смутная догадка, дикий порыв фантазии, рожденный от безысходности. В конце концов, дверь — это просто образ, главное — проход за ней. А траектория падающего тела... чем не проход?
Но она не ожидала, что Шэнь Юньцзюй согласится без колебаний.
Впрочем, альтернатив у них всё равно не было. Не найдя ничего получше, Шэнь Юньцзюй предпочел рискнуть. Даже если их ждет смерть — это будет попытка с целью.
Они развернулись и шагнули обратно в гущу сектантов.
Поскольку Исполнители демонстрировали «смирение», культисты не стали протестовать против того, что двое пробираются к самому центру.
Через двадцать минут они стояли на небольшом пятачке свободной земли — буквальном пятачке в два квадратных метра, окруженном плотным кольцом черных балахонов.
Шэнь Юньцзюй тяжело перевел дух, мечтая скинуть плотную ткань — жара становилась невыносимой.
Он поднял глаза к небу. Е Лань сделала то же самое. Они замерли в ожидании неизбежного.
Минут через семь в воздухе раздался странный, еле слышный гул. Высокий, звенящий, словно воздух натянулся струной, а ветер тронул её невидимым смычком.
А затем гул превратился в оглушительный рев.
— Оно падает! — выкрикнула Е Лань.
Шэнь Юньцзюй вскинул голову и обомлел. В небе стремительно разрастался огромный силуэт.
Это был десятиметровый капсулоподобный объект из гладкого блестящего металла. Но его хвостовая часть была испещрена странными, уродливыми кратерами и вмятинами.
Что это за дрянь?!
Шэнь Юньцзюй не успел разглядеть детали. Облако раскаленного металла накрыло их, точно гигантская тень.
Но за мгновение до того, как махина врезалась в землю, из ниоткуда хлынул густой серый туман!
Он скрыл палящее солнце, закрыл собой падающий объект и толпу фанатиков.
И прямо посреди этого тумана соткался отчетливый силуэт двери.
— Сработало! — ахнула Е Лань.
Шэнь Юньцзюй облегченно выдохнул:
— Ну и воображение у тебя!
Е Лань мельком улыбнулась, и они вместе шагнули в открывшийся проем.
А когда они снова открыли глаза, то обомлели. На новом месте всё выглядело... более чем странно.