Покинув бойцовский клуб, Линь Цинь попал в новую, крайне специфическую локацию. Сначала был парк аттракционов, теперь — зоопарк. Вот только в местных клетках вместо диких зверей сидели люди.
Впрочем, если подумать, человек ведь тоже животное, разве нет?
Линь Цинь без малейшего интереса отвел взгляд.
Окажись на его месте другие исполнители, они бы тут же принялись выстраивать в голове бесконечные теории, дотошно дополняя свою ментальную «Полную хронику человеческого существования после апокалипсиса». Но Линь Циня подобное нисколько не волновало.
Его интересовала лишь одна цель — найти Сюй Бэйцзиня.
К тому же он уже бывал в этом кошмаре.
Да, к Линь Циню тоже вернулся рассудок. Хотя, вернее сказать, что с памятью, что без нее — разницы не было никакой. Его прежний мир представлял собой чистый лист, где отчетливо отпечаталось лишь одно имя: Сюй Бэйцзинь.
И теперь, обретя воспоминания, он по-прежнему думал исключительно о нем.
С этой точки зрения возвращение памяти ровным счетом ничего для него не изменило. Разве что заставило почувствовать глухое глубинное раздражение при виде окружающей обстановки.
Ведь именно в этом кошмаре он когда-то сорвался с цепи.
«Сорвался с цепи» — именно так исполнители называли приступы его безумия.
Он и сам понимал, что в те минуты уподоблялся бешеному зверю. Впрочем, по мере того как их отношения с Сюй Бэйцзинем становились всё ближе и теплее, Линь Цинь больше никогда не позволял себе терять контроль.
Но многие обитатели Узкой башни всё ещё помнили его яростным, слепым монстром, готовым убивать каждого на своем пути.
В такие моменты его глаза наливались кровью, а всё тело обволакивала тяжелая, давящая, удушливая аура.
В бессознательном состоянии он калечил и крушил всё, что шевелилось. Однажды, придя в себя, он обнаружил, что в щепки разнес вращающиеся колеса какого-то попавшегося под руку велосипеда.
То было абсолютное ослепление яростью — и знали об этом все.
Впрочем, самого Линь Циня это мало трогало. Он не считал подобные приступы чем-то хорошим, но и чудовищем себя не чувствовал, хотя и знал, каким его видят окружающие.
Он просто воспринимал эту сменяющую разум слепую ярость как некое… странное, неизбежное изъянное состояние, с которым приходится мириться.
Слушаясь Сюй Бэйцзиня, он перестал решать любые вопросы грубой силой. А уж подобная дикая «жажда крови» наверняка вызвала бы у Сюй Бэйцзиня только отвращение, поэтому Линь Цинь изо всех сил сдерживал свой норов.
И это при том, что на нижних этажах Узкой башни за ним прочно закрепилась кличка Бешеная собака.
Здешний кошмар стал последней точкой, где он потерял обладание над собой. Вскоре после этого он встретил Сюй Бэйцзиня, они сблизились, и Линь Цинь постепенно научился укрощать собственный нрав.
Но почему он вспыхнул именно здесь?
Линь Цинь мысленно воскресил в памяти события прошлого и вгляделся в ближайшую вольеру.
За железными прутьями находились мужчина и женщина. Табличка рядом гласила, что это интерактивный павильон для «общения с питомцами».
Какой-то посетитель с оживленным видом шагнул внутрь, ткнул пальцем в женщину, помешкал секунду и прихватил с собой еще и мужчину.
Подобных заведений в зоопарке хватало. В глазах безумцев, населявших этот мир, эти «животные» давно утратили право называться себе подобными. Так, бессмысленные твари, не более.
Охвативший людей психоз, казалось, выжег в них остатки разума. Даже когда «питомцы» в отчаянии бились о прутья, заходясь от диких криков и проклятий, посетители лишь безучастно улыбались — между ними пролегла невидимая стена полного непонимания.
А раз ты не слышишь человеческой речи, то и любое зверство кажется вполне допустимым.
Линь Цинь шагнул прочь, не желая мерзнуть от мерзости этого зрелища.
В зоопарке хватало и других павильонов. Поскольку в клетках сидели исключительно люди, никакого деления на биологические виды не было.
Обычные люди — со своими бытовыми функциями и особенностями внешности, запертые по вольерам.
Их статус сводился к неким низшим существам, которых можно было безнаказанно унижать, использовать и выбрасывать за ненадобностью.
Сколько в этом кроется подлинного безумия, а сколько — банальной жестокой похоти, поддержанной толпой… кто знает?
В мире после катастрофы человеческий порядок окончательно рухнул.
Прежние нормы и мораль были лишь фальшивой маской, защищавшей общество в сытые годы. В эпоху хаоса ее сорвали в одно мгновение. Искры цивилизации угасали.
Линь Цинь остановился, на лбу его залегла хмурая складка.
Он не понимал…
Он абсолютно не понимал этого мира. Здешний воздух и сама атмосфера выбывали у него тошноту и тяжелое чувство удушья.
Он не знал, каким человечество было прежде, не представлял, как выглядела Земля до катастрофы.
Он лишь поражался: неужели существа, так похожие на него внешне, когда-то докатились до подобного? Неужели эти твари — его соплеменники?
Линь Цинь всегда избегал общения с исполнителями Узкой башни — возможно, не последнюю роль в этом сыграли неприятные воспоминания из кошмаров. К этим двуногим созданиям он не питал ни малейшей симпатии.
Впрочем, Сюй Бэйцзинь был другим. Сюй Бэйцзинь был прекрасен.
При мысли о нем раздражение Линь Циня немного улеглось.
«Дверь, — подумал он. — Нужная дверь. Надо найти её, убраться отсюда и разыскать Сюй Бэйцзиня».
Но где в зоопарке искать выход? Решетка вольеры?
Линь Цинь оглядел замок ближайшей клетки и качнул головой.
Нет, не то. Заходить туда совершенно не хотелось. Чутье подсказывало, что это ложный путь.
Поразмыслив пару секунд, он пришел к вполне логичному выводу: следует разыскать директора зоопарка. Тот уж точно знает, где находится нужная дверь.
Мысль о том, что директор может отказаться отвечать, Линь Циню даже в голову не пришла.
Сверившись с картой на указателе, он уже через несколько минут стоял перед небольшим двухэтажным зданием.
Это был центр обслуживания посетителей, где, судя по табличке, располагались и административные кабинеты.
Вокруг толпились люди. На их лицах застыли фальшивые, неестественно яркие улыбки, какими обычно улыбаются в погожий солнечный день.
Доносился детский смех — даже превратившись в рассадник безумия, зоопарк привлекал малышню.
А вот поведение родителей удивляло куда больше. Казалось бы, взрослым в таком месте должно быть скучно, но они буквально сияли от счастья.
Неподалеку прошмыгнула семейная пара: каждый держал ребенка за руку, а свободными руками супруги увлеченно играли в «камень-ножницы-бумага».
Проходя мимо, Линь Цинь услышал отрывок их разговора:
— Я выиграла!
— Ну вот, в прошлый раз в интерактивный павильон тоже ты ходила… Чёрт.
— Интересно, когда нас пустят в экскурсионный? Говорят, там сейчас так весело!
— Да ну, толпа народ убьет всё удовольствие. К тому же ребенок ещё маленький.
— Тоже верно.
Обрывки этой беседы растаяли в воздухе, сменившись десятками похожих, а местами и куда более диких разговоров.
Линь Цинь шел мимо, сделав вид, что ничего не слышит. С его точки зрения, в историях о Схождении небесного огня и всеобщем помешательстве можно было сомневаться сколько угодно, но одно оставалось бесспорным: название отвечало сути.
Огонь действительно выжег землю, а безумие подлинно затуманило умы.
Он поднялся в административный корпус.
Ледяной воздух из кондиционеров превращал холл в подобие склепа, но на скамейках у стен отдувались уставшие посетители.
Кто-то распластался на креслах и храпел на весь этаж в расстегнутой рубахе; какая-то мать пыталась успокоить младенца бутылочкой.
Линь Цинь поднялся на второй этаж и направился в самый конец коридора, где висела скромная табличка: «Кабинет директора зоопарка».
Он толкнул дверь.
Замок не щелкнул, но хозяин кабинета был занят — говорил по телефону.
— Да бросьте вам, нужна новая партия «экспонатов»! Чтобы дело приносило доход, нужно постоянно подкидывать публике свежатину, верно? Я тут слышал, в Цанчэне один старик напрочь слетел с катушек и устроил войну с транспортниками. Ну уж нет, я не настолько глуп. Мне много не надо — просто пригоните еще немного «товара»… И всё! Дел-то! Понимаете, о чём я? О цене договоримся, не обижу. Эх, кабы не старые кости, я б и сам с вами в пустоши на охоту рванул. Деньжищи-то какие! Эх, да что уж там, отбегал своё… Ладно, ладно, закончили. Тут ко мне пришли, потом наберу.
Директор бросил трубку, поднялся из-за стола и изобразил на лице елейную ужимку:
— Чем могу быть полезен, уважаемый?
За этой наигранной вежливостью отчетливо проглядывала въевшаяся в кости торгашеская въедливость. Старик пристально отценивал гостя, будто готовый мгновенно выставить его за дверь, если тот окажется бесполезен.
Линь Цинь нахмурился. Директор не понравился ему с первого взгляда.
— Я ищу дверь, — сухо произнес он.
— Дверь? — Улыбка на лице директора померкла. Он недоуменно уставился на посетителя. — Но у нас тут не столярная мастерская.
— А что здесь?
— Зоопарк! — окончательно опешил старик. — Ты что, даже не знаешь, куда пришел? Зачем вообще заявился?
— Вот я и спрашиваю у тебя, — спокойно ответил Линь Цинь.
Директор мгновенно изменился в лице и уже набрал воздуха в грудь, чтобы прогнать наглеца, но Линь Цинь без единого слова опустил кулак на стеклянную пепельницу. Густое стекло разлетелось в дребезги, осколками брызнув по столу, но на костяшках Линь Циня не осталось даже царапины.
Глаза директора полезли на лоб.
— Я спрашиваю вот так. Врубился? — безэмоционально уточнил Линь Цинь.
У директора подкосились колени. Он тяжело сглотнул, выдавил из себя еще более перекошенную, заискивающую мину и заговорил сдавленным голосом:
— Понял-понял… Уважаемый господин, что именно вас интересует?
— Я же сказал. Я ищу дверь.
«Да чёрт тебя дери, какую еще дверь?!» — мысленно взвыл старик, но вслух спросить не дерзнул.
Линь Цинь слегка изогнул бровь:
— Ты, кажется, мной недоволен?
— Нет-нет-нет! Что вы, как можно… Ни в коем разе! — в панике забормотал директор, отчаянно пытаясь вернуть контроль над собственным языком. — Просто… господин, ваше описание слишком неопределенное. Может, есть какие-то особенности? Цвет, форма?
Линь Цинь подумал секунду и спросил:
— Этот зоопарк ты построил?
Директор не понял, к чему этот вопрос, но торопливо ответил:
— Д-да… То есть нет. Я принял дела всего год с небольшим назад.
Линь Цинь молча ждал продолжения.
Не понимая замысла гостя, директор был вынужден лепетать всё, что приходило в голову:
— Раньше заведением заправлял мой шурин. Он помешан был на дикой природе, да и денег в семье хватало — вот и открыл этот парк. Потом дела пошли паршиво, а тут… ну, вы знаете, народ потихоньку начал сходить с ума. Мой шурин тоже… поплыл мозгами. Ему стало казаться, будто люди — это зверье, а настоящие животные — его братья. Ну и началось… Он стал охотиться на людей в пустошах и сажать их в клетки. Я подумал: раз уж добро всё равно добротно заперто, не пропадать же добру? Стал крутиться, наладил процесс…
Линь Цинь медленно кивнул.
Помешательство хозяина выражалось в специфическом стиле управления, а помешательство ловцов — в самой охоте. Сколько же на свете таких безумцев, решивших вернуться к первобытным истокам и превративших ближних в дичь?
Наверняка немало. Директор ведь сам обмолвился, что охота на людей стала прибыльным промыслом.
Линь Цинь про себя подумал: «Что ж, действительно — соответствует названию».
Впрочем, задерживаться он не собирался. Повернувшись, он направлялся к выходу.
Директор ошарашенно выкрикнул вслед:
— Вы… вы нашли свою дверь?!
Линь Цинь не стал тратить слова на ответ. Стоило ему переступить порог деревянной двери кабинета, как коридор затянула густая серая дымка, и прямо из тумана соткался знакомый силуэт.
Ему нужна была не обычная дверь из дерева или железа. Ему требовался проход сквозь серый туман.
Он шагнул внутрь.
Короткий приступ головокружения, тьма перед глазами — и Линь Цинь разомкнул веки. Прежде чем разглядеть обстановку, он уловил присутствие нескольких человек. Среди них оказались и те исполнители, что вошли в кошмар Сюй Бэйцзиня вместе с ним.
Шэнь Юньцзюй, Е Лань, Хэ Шуцзюнь и Гадалка — вся четверка была в сборе.
Они переглянулись, не знавшие, с чего начать.
Линь Цинь одарил их равнодушным взглядом и огляделся вокруг.
Незнакомая локация. В этом кошмаре он прежде не бывал.
Интерес Линь Циня мгновенно угас.
Зато Е Лань, едва справившись с замешательством, невольно выдохнула:
— Почему именно здесь?!
Шэнь Юньцзюй и Хэ Шуцзюнь, к которым уже полностью вернулась память, мгновенно повернулись к ней:
— Ты уже бывала в этом месте?!
Е Лань выдержала паузу и тяжело кивнула. Выдавив из себя подобие улыбки, она тихо произнесла:
— Да. Моя память вернулась.
Хэ Шуцзюнь задумчиво протянула:
— Выходит, Главный разум действительно возвращает нам воспоминания по частям.
— Но зачем? — пробормотала Е Лань. — Если он мог сразу дать нам слабину при входе, зачем заставлять нас играть по правилам этого кошмара?
— Возможно, даже Главный разум связан вышестоящими директивами? — предположил Шэнь Юньцзюй.
— Может быть… — рассеянно отозвалась Е Лань.
В комнате повисла тяжелая пауза.
Наконец Е Лань глубоко вздохнула:
— Это место… здесь прошел мой последний кошмар на верхних этажах. После провала мы с командой вернулись на самый нижний ярус Узкой башни.
Она не стала вдаваться в подробности, но из её тона явно следовало: именно этот кошмар сломал её уверенность и заставил отступить вниз, в надежде найти хоть какую-то призрачную отдушину.
Что за ужас скрывался здесь, если даже Е Лань опустила руки?
Шэнь Юньцзюй поднял глаза, внимательно изучая окружающую обстановку.
— Мы тогда выбили плохую концовку, — тихо добавила Е Лань. — Так что, по сути, я сама толком не знаю, в чём здесь суть.
Шэнь Юньцзюй нахмурился.
— Да брось ты… — легкомысленно пожала плечами Хэ Шуцзюнь. — Зато у нас есть шанс смыть прошлый позор.
Е Лань слегка улыбнулась.
Её прошлый провал не имел к Хэ Шуцзюнь никакого отношения. К тому же она знала, что за последнее время, наслушавшись слухов о нижнем этаже, куча народа с боем рванула вниз.
Так что дело было не в стыде за давнюю ошибку. Ее тревожило само появление этого сценария.
С чем оно связано? С окончательным падением хозяина кошмара или с падением кого-то из исполнителей?
Если первое… ведь с ее последнего визита прошло не так уж много времени! Неужели хозяин свалился в бездну так быстро?
А если второе, это звучало куда реалистичнее. Множество исполнителей с нижних этажей ломанулись наверх, толком не понимая правил игры на высоких ярусах, и наверняка угодили в расставленные ловушки.
Обычное дело, вот только… не увеличило ли это число трагедий в сером тумане? И как всё это скажется на Сюй Бэйцзине? Как скажется на Главном разуме?
Глядя на заснеженный пейзаж за окном, Е Лань думала о куда более суровых вещах.
Им следовало торопиться.
Если б исследования в кошмаре Сюй Бэйцзиня могли продолжаться бесконечно, с чего бы тому столько лет прятать свой кошмар от чужих глаз?
Время нещадно: любой кошмар рано или поздно начинает рушиться, исключений не бывает. И хотя кошмар Сюй Бэйцзиня уникален, разве на него не распространяется это правило?
В глубине души Е Лань уже знала ответ.
Она сделала глубокий вдох и твердо произнесла:
— Нам нужно выбраться отсюда как можно скорее.
Остальные члены группы молча согласились.
Е Лань принялась вводить их в курс дела.
Кошмар разворачивался на довольно обширной территории — в заснеженной двухэтажной вилле у подножия горы. Сейчас они находились в холле на первом этаже.
Особняк принадлежал какому-то богачу, но в межсезонье сдавался туристам в качестве горнолыжного коттеджа.
— Вы же помните классические детективные сюжеты? — сдержанно заговорила Е Лань. — Группа людей оказывается отрезанной от внешнего мира, они начинают гибнуть один за другим, а убийца словно растворяется в воздухе.
Она сделала паузу и добавила:
— В этом кошмаре всё начинается именно так.
Не успела она договорить, как с верхнего этажа виллы, крыша которой прогибалась под толщей снега, раздался пронзительный женский крик.
Хэ Шуцзюнь от неожиданности затаила дыхание и вскинула голову.
А Шэнь Юньцзюй уточняюще переспросил:
— Начинается?
— Не забывайте, — тихо ответила Е Лань, — эти события происходят уже после того, как в обществе началось безумие.
Так что ничего из происходящего не было нормальным.
История закручивалась вокруг молодой пары, решившей пожениться. Перед свадьбой они отправились в горнолыжный тур — эдакая проверка чувств.
В группе числилось восемь туристов, а вместе с гидом, двумя экскурсоводами, двумя водителями, переводчиком и поваром набралось пятнадцать человек. В снежный буран они заселились в этот особняк.
Первый день ушел на обустройство;
Однако в первую же ночь жениха нашли мертвым.
Его невеста с дороги чувствовала себя скверно и почти не ужинала, поэтому ближе к ночи спустилась на первый этаж перекусить.
Вернувшись, она обнаружила, что дверь заперта изнутри. Ключа у неё не было — она знала, что жених остался в номере.
Девушка позвала старшего группы, они отперли замок и наткнулись на труп.
Именно этот крик они сейчас и услышали.
Но то был лишь зачин.
Снегопад отрезал их от внешнего мира: дорога к подъемникам завалена, путь в город закрыт.
Двигатель микроавтобуса замерз. Еды пока хватало, но генератор барахлил, и в вилле становилось всё холоднее.
В этой атмосфере липкого страха убийства продолжали происходить одно за другим.
Но кто же таинственный палач?
Хэ Шуцзюнь с детства не любила подобные истории. Слегка дрожащим голосом она спросила:
— И чем они тут занимаются? Симулируют детективный роман? Нарочно разыгрывают кровавую драму по ролям?
— Мы тоже так думали — слишком уж характерные почерки у преступлений, — отозвалась Е Лань. — Но доказательств не нашли. К тому же… исполнители, попадающие в этот кошмар, получают роли заблудившихся в буране путников, пришедших к вилле в поисках спасения.
— Проще говоря, мы находимся по другую сторону баррикад. Более того, по правилам этого сценария, у самих «пришельцев» тоже есть свои скелеты в шкафу и внутренние конфликты… И среди нас тоже начинают происходить убийства.
Хэ Шуцзюнь опешила:
— Хочешь сказать, здесь Главный разум способен менять восприятие исполнителей?!
— Именно, — лицо Е Лань оставалось ледяным. — Нас заставят вжиться в роли. Главный разум принудит нас к стравливанию и взаимоуничтожению.
Шэнь Юньцзюй — единственный среди них, кто никогда не поднимался выше нижнего яруса (не считая витавшего в облаках Линь Циня), — смущенно перевел взгляд с одной спутницы на другую.
Хэ Шуцзюнь поспешила объяснить:
— На верхних этажах кошмары куда паскуднее, чем внизу. Исполнителям раздают разные роли и стравливают между собой. А иногда применяют вот такую хрень — стирают или подменяют память.
— Конечно, не так радикально, как сейчас, прежнюю жизнь ты не забываешь.
— Но тебе вгружают новую биографию и установки, и ты невольно… словно под гипнозом, начинаешь вести себя так, как написано в этой роли.
— Правда, стоит покинуть кошмар, и эффект улетучивается. Такое встречается редко, но каждый раз — тошнотворная дрянь.
Хэ Шуцзюнь передернула плечами — судя по всему, ей тоже доставалось.
Только теперь Шэнь Юньцзюй осознал, почему она держится так уверенно. Слушая описание Е Лань, он поражался: здешние правила кардинально отличались от законов нижних ярусов.
Сложность действительно возрастала в разы.
Помыслив об этом, Шэнь Юньцзюй вернулся к главному:
— Но если так, то и наши сегодняшние действия окажутся под влиянием этой магии? Почему же я ничего такого не чувствую?
Е Лань качнула головой и, немного подумав, произнесла:
— Возможно, дело в том, что этот сценарий порожден разумом павшего исполнителя? Как в тех случаях, что встречались нам прежде.
— Логично…
Видя, что Хэ Шуцзюнь не совсем понимает, Шэнь Юньцзюй вкратце пояснил свою мысль.
Гадалка глубоко вздохнула и гнусаво пробормотала:
— Я чую это… Запах смерти обволакивает нас.
Шэнь Юньцзюй мельком глянул на гадалку и предложил:
— Давайте сначала поднимемся на второй этаж. Спальни там и на третьем, улики должны быть на месте.
Хэ Шуцзюнь скривилась:
— И как нам в этой каше искать дверь?..
В этот момент Линь Цинь, до сих пор не принимавший участия в разговоре, произнес:
— Не проще ли просто допросить каждого?
Шэнь Юньцзюй обомлел от такой прямоты и уже собрался объяснить, что здешние обитатели едва ли станут откровенничать, но вовремя вспомнил о боевой мощи Линь Циня и осекся.
Линь Цинь аргументировал абсолютно естественно:
— Так быстрее.
Он машинально размял кисть руки.
Остальные исполнители дружно закрыли рты.
Линь Цинь удовлетворенно кивнул и направился по лестнице наверх. Через пять минут вся группа обитателей виллы стояла в холле первого этажа. Пятнадцать человек, сгрудившись в кучу, со страхом переглядывались, не смея шаг ступить — каждый боялся, что тяжелый кулак Линь Циня прилетит ему в голову.
И пусть этот сценарий регулярно уходит на новый круг, никому не хотелось умирать зазря. Даже безумцы в этом мире не жаждали бессмысленной боли.
Линь Цинь явно вошел во вкус, применяя простые и топорные методы — словно сорвал с себя все ограничения.
Окажись рядом Сюй Бэйцзинь, Линь Цинь снова превратился бы в послушного шелкового паренька.
Но Сюй Бэйцзиня поблизости не было, и в нем просыпались замашки прежней Бешеной собаки.
Впрочем, для остальных исполнителей это стало настоящим подарком судьбы.
Они всей душой надеялись, что Линь Цинь продолжит в том же духе и вытащит их отсюда в рекордные сроки.
Сгнав всю отару вниз, Линь Цинь сам расспрашивать никого не стал, а просто кивнул спутникам — мол, действуйте.
Хэ Шуцзюнь посмотрела на задумчивого Шэнь Юньцзюя, затем на ледяную Е Лань, на шепчущую пророчества Шэньпо и наконец взяла инициативу в свои руки:
— Итак, кто прикончил того парня?
Шумная толпа из полутора десятков человек мгновенно вымерла.
Когда Линь Цинь поднимался на второй этаж, остальные исполнители шли следом.
Они успели увидеть и взаимные обвинения, и дикий страх, и слепую панику. Внезапная смерть разрушила их хрупкое хладнокровие.
Видели они и самого усопшего. Крепкий молодой мужчина лежал навзничь перед кроватью, из его груди торчала рукоять кухонного ножа.
Е Лань упомянула, что этот нож взяли на местной кухне, хотя повар божился, что еще днем, когда они въезжали, никакого ножа там не было.
Эту деталь Е Лань выяснила еще в прошлое прохождение.
Обычно исполнителям приходилось бы по крупицам собирать улики, но благодаря опыту Е Лань и кулакам Линь Циня задача упростилась до предела.
Прямой вопрос Хэ Шуцзюнь заставил людей оцепенеть. Они переглянулись, и наконец одна из женщин сделала шаг вперед.
Е Лань тоже с интересом уставилась на нее — имя настоящею убийцы до сих пор оставалось для нее загадкой.
То была молодая особа. Она тихо произнесла:
— Это я убила А-Хао.
Погибшего цвали Чжан Цюаньхао, но эта женщина не была его невестой, хоть и называла его «А-Хао».
Хэ Шуцзюнь странно скривилась: «Опять эти любовные драмы?..»
В этот момент из толпы выскочила худая, изможденная девица с заплаканными глазами и с яростью уставилась на признавшуюся.
Е Лань слегка нахмурилась и шепнула Хэ Шуцзюнь:
— Лобовые вопросы ничего не дадут. В прошлый раз у нас тоже было две подозреваемые.
— Первая — вот эта девица. Она — бывшая пассия Чжан Цюаньхао. Все никак не могла его забыть и, узнав о его свадьбе с Нин Си, увязалась за ними в поездку.
— Но Чжан Цюаньхао еще в аэропорту грубо отшил ее. Похоже, от обиды она решила отомстить. Так что при первом же вопросе она всегда берет вину на себя.
— Однако я не думаю, что она настоящий убийца. Дальше пойдут новые жертвы, а у нее на момент следующих смертей будет железное алиби и полное отсутствие мотивов.
Услышав слова Е Лань о «новых жертвах», члены группы побледнели как полотно. Впрочем, на их эмоции всем исполнителям было плевать.
Шэнь Юньцзюй, выслушав Е Лань, тут же спросил:
— А кто вторая подозреваемая? Нин Си?
— Да. Невеста Чжан Цюаньхао, — Е Лань перевела взгляд на вторую женщину. — Она утверждала, будто понятия не имела об интрижках жениха с бывшей, но после его смерти прониклась к сопернице лютой ненавистью.
— К тому же Нин Си помешана на детективах. Обожает книги про убийства, постоянно ходит по квест-комнатам и участвует в ролевых играх. Собственно, с Чжан Цюаньхао они и познакомились в одной из таких квест-комнат.
Информация Е Лань давала богатую пищу для размышлений.
Но Хэ Шуцзюнь все равно не понимала:
— А остальные-то трупы при чём? Зачем ей убивать остальных?
Е Лань пояснила:
— Мы не успели докопаться до сути, но выяснили, что Нин Си так или иначе связана почти с каждым участником этого тура.
Исполнители невольно уставились на сидевшую на полу женщину. Разстрепанная, с красными от слез глазами, она казалась раздавленной горем.
Способна ли эта убитая тоской девушка подняться и собственными руками зарезать жениха?
Что же касается алиби Нин Си на момент смерти Чжан Цюаньхао — это дело десятое.
Была ли дверь заперта на самом деле, выходила ли она за ночным перекусом — всё это известно лишь с её слов.
Кто помешает ей подняться наверх после ужина, всадить нож в грудь любимому, выскочить в коридор, хитроумным способом запереть замок снаружи и с воплями побежать за старшим группы?
В конце концов, в детективном жанре «убийство в закрытой комнате» — заезженный штамп.
Исполнителей куда больше интересовал подлинный мотив.
Однако такое пренебрежение к её алиби и хитроумному замыслу, похоже, взбесило саму Нин Си.
Она вдруг визгливо расхохоталась:
— Да! Это я прикончила этого кобеля! И прикончу каждого из этих тварей, кто хоть раз встал у меня на пути!
Ее голосистый крик эхом разнесся по ледяному холлу.
Она неожиданно успокоилась и ядовито спросила:
— А вам разве не интересно узнать, как именно умер Чжан Цюаньхао?
Хэ Шуцзюнь без колебаний отрезала:
— Вообще не интересно…
Нин Си поперхнулась и с еще большей ненавистью уставилась на непрошеных гостей.
Шэнь Юньцзюй нахмурился и обратился к Е Лань:
— Кто хозяин этого кошмара? Раз здешние обитатели на месте, значит, пал хозяин кошмара, а не кто-то из исполнителей?
Е Лань тяжело вздохнула:
— Прости, я не знаю, чей это кошмар.
Шэнь Юньцзюй не удивился.
Похоже, любая из потенциальных жертв в этой вилле — да хоть та же Нин Си — могла оказаться хозяином сценария.
Более того, у него возникло подозрение, что этот кошмар не перезапускается после первой же смерти. Скорее уж цикл крутится до тех пор, пока не погибнут все пятнадцать человек.
Может, хозяин кошмара — сам Чжан Цюаньхао?
Такая неопределенность была дело привычным, но Шэнь Юньцзюй всё равно ощутил легкий укол досады.
Хэ Шуцзюнь тем временем продолжала допрашивать Нин Си:
— И чем же они перед тобой провинились?
Этот вопрос пришелся Нин Си по душе. Она оправила юбку и с гордым видом заговорила:
— Отличный вопрос! Я расскажу обо всех по порядку, и вы поймете: эти твари заслужили смерть!
— Вон тот старик — мой классный руководитель из средней школы. Нынче на пенсии. Но я до сих пор помню, как он порку устраивал мне и моей подруге в своем кабинетике за тройку по математике!
— А те две бабы среднего возраста — сослуживицы моей свекрови. У нас с А-Хао всё было прекрасно, дело к свадьбе шло! Так нет же, эти суки влезли со своими советами — дескать, приличная невеста должна иметь собственную квартиру!
— Да, у моих родителей нет таких денег, как у семьи А-Хао, но его родителям было плевать! А эти твари накрутили их! Так что не ждите от меня милосердия!
— А вон тот сопляк… Ха, у него тур по случаю окончания школы!
— Сопляк еще молоко на губах не обсохло, а уже обрюхатил мою двоюродную сестру и бросить её собрался, в университет удрать?! Мечтай дальше!
— И наконец… Эта баба! Эта девка! А-Хао давно её не любил! Какого черта она снова приперлась в нашу жизнь?!
При упоминании бывшей пассии Чжан Цюаньхао голос Нин Си окончательно сорвался на безумный визг. Очевидно, соперницу она ненавидела больше всех остальных, вместе взятых.
Слушая этот бред, Хэ Шуцзюнь скривилась.
А Нин Си торжествующе хохотнула:
— Ну как? Собрать всех врагов в одном месте и перебить поодиночке — гениальный план, а? Сколько сил я на это угробила…
— А турфирма тут при чём?
Нин Си фыркнула:
— В прошлый раз мы с А-Хао летали через них, так они нам рейс задержали и ни гроша не компенсировали! Вот я и выбрала их снова. Жаль, тот прошлый гид не поехал… Ну да ничего, время еще будет.
Хэ Шуцзюнь потеряла дар речи.
Эта баба… Сдвиг по фазе наложился на застарелую стервозность, или она всегда была такой дрянью?
Но логика этой женщины не поддавалась никакой нормальной человеческой оценке.
Казалось, в её мозгу не существовало иных способов мести, кроме убийства.
Хэ Шуцзюнь покачала головой и обратилась к спутникам:
— Как думаете, этого достаточно?
Картина вырисовывалась четкая: Нин Си — кукловод, поездка — спланированная ловушка. Можно ли считать, что условия выполнены, и отправляться на поиски двери?
Хэ Шуцзюнь невольно бросила взгляд на дубовые двери виллы. Ей казалось, стоило им узнать разгадку, как выход должен был открыться прямо за порогом.
Но Шэнь Юньцзюй усомнился:
— Тебе не кажется, что всё… слишком просто?
Хэ Шуцзюнь замерла:
— В смысле? Хочешь сказать, здесь нет явных… следов апокалипсиса?
— Поступки Нин Си можно списать на безумие, а можно — на крайнюю степень психопатии, — логично рассудил Шэнь Юньцзюй. — В реальном мире тоже хватало диких новостей, когда из-за мелких обид люди устраивали массовые бойни.
— Так что из той информации, что у нас есть, всё выглядит так… будто этот особняк вообще не затронут концом света.
Хэ Шуцзюнь активно закивала:
— Вот-вот! В том-то и дело! Слишком всё гладко.
Но в чём подвох?.. Помня минуту, она неуверенно произнесла:
— А вам не кажется странным, с какой легкостью Нин Си собрала всех своих обидчиков в одну группу?
Как одна девица сумела сделать так, чтобы все пятнадцать туристов оказались её личными врагами?
Даже если бы она из кожи вон лезла, уламывая каждого по отдельности, состав группы формирует турфирма.
А с турфирмой у нее тоже были терки, и мстила она им вслепую.
К тому же, судя по описанию, половина из этих людей знать не знала Нин Си или не видела её много лет.
С какого перепугу они вообще подорвались в эту глушь?
Взять того же выпускника — неужели родители отпустили бы пацана одного в занесенные снегом горы к черту на кулички?
Или старик-учитель на пенсии — с какой стати ему ехать на горнолыжный курорт с его-то суставами?
Чем дальше Хэ Шуцзюнь размышляла, тем четче проступали фальшивые швы в этой истории.
Это ведь реальный мир, а не дешевый детективный роман.
И если продолжить разбор… неужели эта хрупкая девица смогла без шума и пыли зарезать рослого мужика? Чжан Цюаньхао был парнем крепким, но в спальне не осталось ни единого следа борьбы!
Перед лицом смертельной опасности Чжан Цюаньхао предпочёл смиренно подставить грудь под нож во имя любви?
Звучит как абсолютная ахинея.
Сомнения Хэ Шуцзюнь тут же подхватили Шэнь Юньцзюй и Е Лань.
Гадалка тем временем уставилась на Нин Си, затем перевела мутный взгляд на остальную толпу. Ее губы зашевелились, выплевывая глухие слова:
— Они действуют сообща… Они даже не пытаются сопротивляться своей участи… Они стали рабами судьбы и со смирением принимают гибель…
Слова гадалки заставили исполнителей вздрогнуть, но они же пролили свет на истину.
Е Лань пораженно уставилась на остальных туристов. Те стояли с абсолютно спокойными лицами, словно откровения Нин Си их вообще не касались.
Но это немыслимо! Они же всё слышали! Неужели, узнав, что их привезли сюда на бойню, они не покажут ни капли страха или гнева?! Это же полный бред!
Ещё пару минут назад, когда исполнители обмолвились о новых смертях, эти люди бледнели от ужаса, а теперь стоят как истуканы!
Исполнители привыкли не брать в расчет местных жителей, воспринимая их как обычных декоративных актеров.
Эта привычка тянулась за ними со всех прошлых кошмаров.
Они думали, что здешним куклам все равно, о чем говорят пришлые.
Но на самом деле у обитателей Узкой башни были свои мысли и чувства, просто они предпочитали молчать.
Но неужели даже перед лицом смерти они останутся равнодушными? Они же только что демонстрировали эмоции!
Нин Си, заметив подозрение в глазах непрошеных гостей, вдруг тихо, торжествующе засмеялась.
Она прищурилась:
— Ну что, теперь вам действительно интересно узнать, как умер Чжан Цюаньхао?
Хэ Шуцзюнь решила сыграть по ее правилам:
— И как же он умер? Как ты смогла с ним справиться?
— Да потому что А-Хао сам лишил себя жизни! — с торжествующим хохотом выкрикнула Нин Си. — Он добровольно согласился принести себя в жертву ради нашей грандиозной постановки!
И остальные присутствующие — один за другим, с жутким единодушием — закивали головами:
— Именно так… Всё верно. Мы все дали своё согласие.