Взоры всех присутствующих обратились к кассиру супермаркета.
— Вы что, знакомы? — первым глуповато выпалил Лаода.
Лаосань, Дин И и Му Цзяши переглянулись, после чего воззрились на Эгоиста, чьё лицо то и дело менялось в цвете.
Для них знакомство Дай У с мальчиком означало одно: правдоподобие сведений, которыми располагал Эгоист, теперь стояло под большим вопросом.
Атмосфера среди исполнителей мгновенно сделалась натянутой.
— Виделись... — тихо пробормотал мальчуган. — С большим братишкой. В тот день, когда папа убил маму... Я видел тебя, братик.
Лица некоторых исполнителей мгновенно изменились.
Дай У в панике замахал руками:
— Эй-эй, малец, ты давай не ляпай не подумав!
— Что тогда произошло? — сжимая зубы, спросил Му Цзяши. — Что ещё ты от нас утаил?
— Да ничего я не утаивал...
— Значит, в день убийства ты виделся с этим семейством?
Дай У почесал затылок с крайне досадующим видом:
— Ну... виделся. Только я никому об этом не рассказывал. Совершенно не касающееся меня дело! Кто ж знал, что тот псих вернётся домой и прикокнет жену...
Лаосань нахмурился и поторопил его:
— Рассказывай толком, что произошло!
В душе Лаосаня закипало тревожное бескокойство. Человек в чёрном, разгуливавший неизвестно где, казался ему миной с часовым механизмом.
Время в этом кошмаре всегда текло беспощадно быстро. Преследование маньяка, перебежки между локациями, жёсткий интервал в одну минуту при подсчёте, выбор машин на парковке, необходимость молниеносно вытягивать сведения из НПС в зоне обслуживания... Вся структура испытания требовала предельной концентрации и умения распоряжаться секундами.
И вот теперь преследование прекратилось. Они застряли на четвёртом круге. Вспышки опасности сменились неспешным сбором улик. Так быть не должно!
Лаосань глубоко вздохнул, укрощая раздражение и бессилие.
Когда их троица входила в кошмар, всё казалось простым. Мечтали о прохождении на истинную концовку с первой попытки, о редких картах при расчёте... Мечтать не запретишь. А в итоге — очутились на четвёртом круге в атмосфере взаимного недоверия и хаоса.
Они до сих пор косились друг на друга с подозрением и так и не поняли, в чём заключается ключевая сложность этого кошмара.
Лаосань уставился на кассира.
Тот, казалось, погрузился в воспоминания:
— Да обычный день был, я тут на смене стоял. Пришла эта семейка — папа, мама и мальчишка. Похоже, выехали на прогулку. Женщина... ну, убитая которая, на кассе перекинулась со мной парой фраз. Муженьку её это не понравилось. Прямо у кассы начал орать и на неё, и на меня. Завопил, мол, стыд потеряла, с каждым встречным флиртует.
Я аж опешил. Мы ж просто про зону обслуживания говорили, она дорогу спросила, я чековую сумму назвал. И всё! А у того крышу сорвало. Натуральный параноик. Решил, будто жена ему изменяет. Вылупился на меня — думал, убьет прямо там.
Потом этот тип ушёл в машину, а женщина задержалась. Пожаловалась, что муж постоянно изъедает её ревностью, вот она и уговорила его съездить развеяться всем семейством. Но...
Сменщик потом рассказывал, что этот тип и на улице не успокоился. Устроил скандал на заправке и парковке, прохожие глазели. Кто-то вступиться хотел, так он и на них набросился — мол, на его жену заглядываются!
Через пару дней в новостях передают: муж зарезал жену. Я сначала не сообразил, а как фото показали — меня аж потом обдало. Но, народ, вы же понимаете? На кой чёрт мне влезать в эту грязь? Я этой семье никто. Обслужил на кассе, улыбнулся по привычке — а её из-за этого зарезали? Абсурд же! Полиция меня не искала, ну я и молчал.
Дай У вздохнул и с горькой ухмылкой посмотрел на мальчугана:
— Надо же, а ты меня запомнил... В тот самый день... Вы же меня понимаете, а?
Да только исполнителям было не до его соображений.
В этой длинной тираде чётко прослеживалась логическая цепочка.
Отец мальчика постоянно подозревал мать в измене. Желая склеить семейную жизнь, погибшая решила провести тот день с мужем и сыном. Однако во время остановки в зоне обслуживания простая вежливая беседа с кассиром окончательно убедила безумца в «измене». Вернувшись домой в тот же день, он в приступе ярости зверски расправился с женой.
Кошмар мальчика включал в себя не только тёмную спальню — место гибели матери, — но и парковку, шоссе, зону обслуживания... Всё потому, что для него это была...
Дорога смерти.
* * *
У экрана трансляции Сюй Бэйцзинь перевёл дыхание.
Раньше он уже знал — или хотя бы имел представление — о сценариях некоторых Актёров. Слышал обрывки слухов, отрывочные сведения от исполнителей.
Но всё это оставалось лишь туманными сплетнями из разряда: «Неужели?» — «Да, всё именно так паршиво».
Он понимал концепцию этих кошмаров, но не вникал в детали.
Однако теперь...
Наличие системы трансляций позволяло ему взглянуть на происходящее со стороны и во всех подробностях проследить развитие событий.
И, похоже, он недооценивал глубину заложенного в кошмары зла.
Он искренне надеялся, что кошмары — лишь фальшивка, написанный сценарий, а не реальность.
Но как быть с Актёрами?
Для многих из них Узкая башня и эти кошмары стали единственной жизнью. Жизнь превратилась в театр, а театр — в жизнь.
Они сживались с ролью НПС, приняв назначенные Главным разумом маски. Они становились теми персонажами на самом деле.
Как этот Человек в чёрном. Он наверняка искренне верил, что ослеплён ревностью и собственными руками убил жену. Он превратился в безумца с мясницким тасаком, преследующего всех в кошмаре своего сына.
Он действительно стал маньяком.
А значит, трагедия в сценарии перестала быть вымыслом. Она обрела реальность.
Таких, как У Шэнь — не желавших по-настоящему превращать шестилетнюю девочку в куклу, переступать через совесть и забывать, что они лишь пленники игры, — оставались единицы.
А таких, как Дай У — умевших жить легко, с оптимизмом и даже получать удовольствие от происходящего, — и подавно.
Сюй Бэйцзинь годами безучастно наблюдал за происходящим в Узкой башне, и ему было трудно, подобно зрителям в чате, сочувствовать семейной трагедии мальчика и тут же утешать себя мыслью, что это всего лишь условность игры.
Он просто не мог.
Он вечно сидел с полузакрытыми глазами, и, несмотря на привлекательные черты лица, под глазами залегли тёмные круги. Он выглядел человеком, который никогда не высыпался — или вовсе не знал сна.
Он часто замирал, погружаясь в апатию, словно мыслительные усилия давались ему с огромным трудом.
И всё же он отчётливо понимал: людям в Узкой башне конец.
И Актёрам, и Исполнителям — всем, кто заперт в этом месте.
Сюй Бэйцзинь молча сидел на своём месте.
Он подумал, что напиток, принесённый Линь Цинем, всё-таки подействовал. Разум работал настолько живо, что в голову лезли мысли, о которых совсем не хотелось думать.
«... Да уж, с Линь Цинем действительно лучше не драться».
Сюй Бэйцзинь медленно отпустил эти раздумья — точно так же, как делал всегда.
Расслабившись, он устало зевнул. А поскольку Линь Цинь сидел неподалёку, постарался сделать этот зевок как можно более бесшумным и изящным.
В чате зрители продолжали бурное обсуждение судьбы мальчика и его матери.
Хотя зрителей было всего четверо... точнее, уже пятеро — добавился ещё один, пусть и не подписался на канал, — сообщения летели с такой скоростью, будто писала целая толпа.
Сюй Бэйцзинь мельком глянул на комментарии, не найдя ничего ценного. Из-за недавних мыслей он чувствовал себя немного разбитым, но продолжал исправно выполнять обязанности стримера... или, вернее, режиссёра?
По крайней мере, он старался выдать зрителям наилучший ракурс.
Что же до исполнителей, их реакции сводились к главному: как использовать полученные от кассира сведения.
Теперь им известна предыстория кошмара, символика и назначение локаций.
Но... где же развязка?
Лаосань поразмыслил пару мгновений и с сомнением озвучил догадку:
— Раз гибель женщины произошла из-за рокового недоразумения... чтобы развязать узел в душе хозяина кошмара, нужно заставить убийцу осознать ошибку и признать вину?
— Для взрослого это бы сработало, — хладнокровно возразил Му Цзяши. — Но десятилетний мальчик вряд ли понимал причинно-следственные связи. Он просто видел, как отец внезапно убил мать.
Исполнители одновременно повернулись к мальчику.
Тот прятался за спиной Дин И и испуганно поглядывал на них.
Му Цзяши неловко почесал нос:
— Впрочем, вы не обязаны клеймить меня авторитетом, я...
Эгоист саркастично перебил:
— Ты ведь у нас неудачник и ничтожество, верно?
— Именно так, — спокойно признал Му Цзяши, взглянув на него. — Я самый обыкновенный неудачник.
Эгоист подавился поперхнувшимся ответом.
Он никак не ожидал, что Му Цзяши без колебаний примет эти ярлыки.
«Он что, этим гордится?!»
Эрго раздражённо вмешался:
— Вы заткнётесь или нет? У нас нет времени слушанием вашего трёпа заниматься.
Эгоист глубоко вздохнул:
— Вот как? А я-то собирался рассказать, что мне известно...
Стоявший рядом Козёл отпущения открыл было рот, выказывая явную нервозность.
Эгоист тянул паузу, рассчитывая, что его станут упрашивать, но остальные попросту проигнорировали его и продолжили обсуждать концовку.
Раздосадованный, он громко выкрикнул:
— Ладно! Раз уж вы всё равно почти докопались до сути, добавлю последнюю деталь!
В супермаркете воцарилась тишина.
Эгоист наконец ощутил удовлетворение. На его лице проступила ухмылка:
— Я УЖЕ БЫЛ в этом кошмаре.
В чате мелькнула череда сообщений: «Бэйбэй лучший!», а остальные исполнители подтянулись и настроились серьёзно.
Эгоист продолжил:
— В тот раз мы прошлись по тому же пути. Счёт разгадали случайно, нашли мальчика. Считать-то дело нехитрое.
А другая группа рванула в зону обслуживания и вытянула из этого кассира историю про недоразумение. Ну и решила, что если раскрыть маньяку глаза, откроется Истинная концовка...
Лаода, будучи человеком вспыльчивым, перебил:
— И что?! У вас получилось?!
— Ты дурак или притворяешься? Мы выбили обычную концовку! — Эгоист закатил глаза. — Если бы получилось, я бы тут торчал?
Лаода тоже закатил глаза.
Хоть этот тип и отсекал ложный путь, его манера речи неимоверно бесила.
Мерзкий тип остаётся мерзким типом.
Эгоист тем временем наигранно вздохнул:
— Эх, жаль, в этот раз меня не закинуло в спальню... Чёртов Главный разум! Окажись я там, лично дотащил бы вас до финала...
Сразу несколько человек не удержались от раздражённых вздохов.
Эрго спросил с откровенным нетерпением:
— И ты молчал всё это время? Какая от твоих слов польза сейчас? С чего нам тебе верить?
Эгоист усмехнулся:
— Не хотел, чтобы вы даром жрали плоды моих трудов, вот и всё. Я волк-одиночка, имею право! — Он ткнул пальцем в Козла отпущения: — Кстати, я слил ему часть инфы, и всё подтвердилось. Вот вам и доказательство.
Исполнители воззрились на Козла отпущения.
Тот окончательно обомлел.
«То есть он решил примерить роль благодетеля, а меня кем выставил?!»
Когда его допрашивали Лаосань с компанией, он держал рот на замке, изображая нерушимую стойкость и настроив против себя всех подряд.
Собрал на себя весь негатив — и на тебе: Эгоист сдал его с потрохами, заработав дешёвые очки!
Козёл отпущения застыл в полной растерянности.
Неужели он и впрямь лишь козёл отпущения?..
Его замешательство затянулось, что вызвало раздражение Эгоиста.
Он уже собрался гаркнуть, как вдруг со стороны улицы раздался пронзительный женский крик.
Хотя исполнители в зоне обслуживания успели пообщаться только с Дай У и Сюй Бэйцзинем, здесь находилось немало других Актёров, создававших иллюзию оживлённого места.
И прямо сейчас на пороге супермаркета рухнула в обморок сотрудница, заходясь в ужасе.
Исполнители синхронно обернулись к выходу — и обомлели.
В дверях стоял Человек в чёрном в маске, сжимавший окровавленный секач!
Лаосань инстинктивно взглянул на мальчика. Ребёнок сжался в комок на полу и снова забормотал числа — ту самую последовательность, которую отец заставлял его повторять, отсчитывая последние минуты жизни матери.
— Двенадцать минут! — осенило Лаосаня. — Ему нужно двенадцать минут! Когда мальчик оказывается здесь, Человек в чёрном возвращается к исходной точке в тёмной спальне, ждёт восемь минут отсчёта, выходит в коридор, садится в машину, добирается сюда и ищет сына...
Восемь минут на отсчёт, три минуты на дорогу и полминуты-минута на шаг от машины до супермаркета — ровно двенадцать минут.
Именно столько времени они только что потратили.
Зная хронометраж, можно вычислить маршрут маньяка. Но оставалось непонятным: почему после появления мальчика в зоне обслуживания Человек в чёрном снова начинал цикл из спальни?
В этом не прослеживалось видимой логики.
Голос Лаосаня затих. Отложив сомнения, он пробормотал:
— И что... что нам делать?
Смириться со словами Эгоиста и забрать Обычную концовку или рискнуть ещё раз на пятом круге ради Истинной?
Человек в чёрном оскалился и, помахивая секачом, размеренно пошёл к ним. В супермаркете поднялась паника, а кассир давно куда-то сгинул.
Мальчик на полу закрыл уши, зажмурился и тихо, надрывно плакал.
Лаосань растерянно посмотрел на Эрго, ожидая решения от лидера группы.
Эрго лишь презрительно ухмыльнулся:
— Зачем сомневаться? Только Истинная концовка!
Эгоист выкрикнул:
— Верно! Я тоже не намерен упускать этот шанс! — Он злобно зыркнул на остальных: — Только Истинная!
Эрго впервые согласился с ним:
— Мы дошли досюда. Уйти без попытки взять максимума — развод для дураков. К тому же... — Он сделал паузу. — Обычную концовку мы всегда успеем закрыть, если с Истинной не выгорит.
Лаосань поколебался, но в итоге кивнул.
Лаода, как всегда, слепо последовал за Эрго.
Козёл отпущения промолчал, чувствуя, как сгущается тьма.
Дин И смотрела на мальчика, погрузившись в мысли.
Лишь Му Цзяши хотел что-то возразить. Его душой овладело недоброе предчувствие, но сформулировать причину он не мог.
И впрямь, они проделали такой путь, разобрались в сути кошмара, знают условие Обычной концовки... Почему бы не попытаться? Они ведь ничего не теряют.
«Да... всё верно». — убеждал он себя, пытаясь успокоиться.
Вот только спустя несколько минут, когда Человек в чёрном с хохотом забил их секачом, а кошмар перезапустился, отбросив восьмерых исполнителей на стартовые позиции...
Му Цзяши, стоя в длинном коридоре, по привычке обернулся — и обомлел.
Голос его задрожал:
— Где... где Человек в чёрном?!
Из четырёх человек в коридоре лишь Линь Цинь сохранял полное недоумение.
А Эгоист с Козлом отпущения инстинктивно обернулись к двери тёмной спальни.
В конце коридора никого не было. Взор свободно достигал самого дверного проёма.
Маньяк, который должен был встретить их на пороге, исчез.
Му Цзяши крупно вздрогнул, осознав, что ситуация стремительно рушится в бездну.
Куда делся Человек в чёрном?!
* * *
В окне трансляции Сюй Бэйцзинь лихорадочно переключал ракурсы: спальня, коридор, шоссе, заправка... Нигде. Маньяка не было ни на одной из камер.
И в этот момент до его ушей донеслись истошные крики, доносившиеся с улицы, из-за стен книжной лавки.
Он замер.
Камера зафиксировала центральную площадь зоны обслуживания.
Человек в чёрном, словно волк, ворвавшийся в беззащитное стадо, беспощадно крошил секачом растерянных обитателей Узкой башни — он вырезал Актёров!
Сюй Бэйцзинь поднялся и вышел из лавки на галерею, потрясенно наблюдая за резнёй. Рядом бесслышно возник Дай У.
— Он сошёл с ума, — тихо произнёс Дай У.
Сюй Бэйцзинь повернулся к нему.
— Этот Актёр... — Дай У заговорил с непередаваемой интонацией, — окончательно превратился в убийцу. В того самого маньяка, который зарезал жену и расчленил её тело.
Сюй Бэйцзинь после короткой паузы чеканно произнёс:
— Нужно их спасать.
Дай У качнул головой. Его голос оставался странно-живым, отчего Сюй Бэйцзиню стало не по себе:
— Не глупи. Это сюжетная смерть. Главный разум не позволит тебе покинуть галерею.
Сюй Бэйцзинь недоумённо уставился на него, и тут его осенило:
— Ты хочешь сказать...
В чате трансляции фанат детективов сыпал сообщениями:
«Это пятый круг! На пятом круге кошмар начал разрушаться!»
«Чёртов маньяк врубил режим тотальной зачистки!»
Спустя мгновение погиб один из Актёров. Кошмар тут же перезапустился.
Фанат детективов азартно выдал:
«Раньше я думал, что кошмар перезапускается только после гибели Исполнителей! Но теперь ясно: любая смерть — Актёра, Исполнителя или НПС — триггерит сброс!»
«Человеку в чёрном нужно от силы минут пять, чтобы устроить кровавую баню. И с каждым сбросом этот интервал может сокращаться!»
«Чтобы добежать из коридора до зоны обслуживания и остановить резню, нужно минимум три минуты! А чтобы привести мальчика — ещё семь минут на отсчёт. Они банально не успевают!»
«Главное — поймут ли Исполнители, что происходит?! Осознают ли, что маньяк кромсает зону обслуживания?!»
«Как ни крути, им пора принимать решение — и немедленно!»