С самого начала второго круга кошмара среди исполнителей воцарилась крайне странная атмосфера.
Гадалка казалась ещё более дёрганой, перепуганной и нервной, выказывая куда большую взвинченность, чем даже местные сторонники заговоров — Фэй и У Цзянь. Остальные же исполнители задавались лишь одним вопросом: кто из них сгинул в прошлом круге?
Однако едва взгляды скрестились на юноше, чьё лицо то и дело менялось в цвете, участники переглянулись с весьма неоднозначным выражением.
Даже его напарник, мужчина в костюме, не стал сглаживать углы и выложил всё напрямую:
— В прошлом круге сдох именно этот парень. Обрушился потолок и раздавил его насмерть.
Юноша вспыхнул: лицо его шло то белыми, то синюшными пятнами. Разразиться бранью мешало лишь то, что с фактом собственной смерти не поспоришь. В итоге он лишь отвернулся, молча признав поражение.
Цзян Шуанмэй не удержалась и прыснула со смеху, но тут же осеклась, испугавшись, не действует ли на неё снова карта предмета. Впрочем, про себя она отметила: злорадство казалось вполне искренним...
Юноша одарил её свирепым взглядом, однако в этот момент его враждебность не обладала ни малейшей ударной силой.
Мужчина в костюме тем временем продолжил, не обращая внимания на спутника:
— Тогда мы ещё не успели взглянуть на номер этажа, но это было где-то между двадцать восьмым и тридцатым. Из случившегося можно сделать вывод: спустя час после начала кошмара в здании происходит обвал. Зона поражения охватывает... для верности посчитаем этажей десять. Возможно, с течением времени и разрушением самого кошмара обвалы станут частыми, а их масштаб вырастет, пока в какой-то момент... вся эта высотка не рухнет окончательно. Похоже, наша задача — пройти кошмар до того, как здание полностью сложится. И остаётся ещё один вопрос: нужно ли нам в этом круге забирать девочку с тридцать первого этажа?
Услышав упоминание о ребенке, Гадалка явно порывалась что-то сказать, но, похоже, совершенно не представляла, как облечь свои чувства в слова, а потому лишь бессвязно пробормотала:
— Нет... Не может этого быть...
Никто не стал вслушиваться. Её речи и без того всегда звучали туманно и безумно, где правда мешалась с вымыслом. А остальные пятеро исполнителей и вовсе не подозревали о существовании девочки.
Мужчина в костюме на мгновение задумался и решил, что в самом начале круга разумнее всего обменяться сведениями с остальными. Иначе их хаотичные поиски так и останутся пустой тратой времени.
Он без утайки рассказал о ребенке, о своих догадках насчёт кнопок лифта и о фотографии, найденной на двадцатом этаже. Не торопясь выслушивать чужие истории, он сначала изложил собственный анализ:
— Во-первых, кнопка лифта при нажатии приводит на случайный этаж. Но "случайный" не означает, что выбор абсолютно хаотичен. Судя по нашему опыту, за каждым лифтом закреплён определённый набор этажей, и система просто выбирает один из них. Почему именно так — ответа у меня пока нет.
Здесь он сделал паузу и непроизвольно косился на юношу, ожидая дополнений. Но тут же вспомнил, что тот всё ещё сгорает от стыда и злости из-за нелепой гибели в прошлом круге. Решив не тратить время на расспросы, мужчина в костюме продолжил:
— Что касается девочки с тридцать первого этажа и снимка с двадцатого, где почему-то оказалось лицо Гадалки... Моё предположение таково: ребёнок на самом деле мёртв.
Он произнёс эти жуткие слова с абсолютно невозмутимым видом.
Цзян Шуанмэй не удержалась:
— Вы что, призрака встретили?
Юноша смерил её взглядом, каким смотрят на законченную дуру, и раздражённо огрызнулся:
— Он имеет в виду — в реальности! В реальности эта девочка давно погибла, а данный кошмар принадлежит её матери. Мать наверняка винит себя в гибели дочери, ведь она бросила ребёнка одного в аварийном здании. Для катастрофы это чудовищное халатство. Поэтому в собственном кошмаре женщина бессознательно сглаживает свою вину. И когда Гадалка случайно велела девочке спрятаться под столом и ждать её возвращения, она встала на место матери. Кошмар закономерно подменил образ матери лицом Гадалки. Возможно, так проявляется её попытка искупить грех. Появление на снимке браслета, который Гадалка отдала девочке, лишь подтверждает эту теорию. Так ли это на самом деле, можно проверить, вновь взглянув на фото на двадцатом этаже. Разумеется, не исключено, что с самого первого круга образ матери на снимке зафиксировался в виде Гадалки, и девочка запомнила её именно такой. Но для кошмара подобные искажения — обычное дело...
С этими словами юноша свирепо поглядел на Гадалку. Он до сих пор злился на неё за то, что в прошлом круге она внезапно сошла с ума и в одиночку уехала на третьем лифте. По его мнению, это совершенно опозорило исполнителей с высших этажей!
Впрочем, до душевного состояния юноши никому не было дела. Даже зрители в трансляции не обратили на это внимания — все лишь поражённо осознали суть.
«Вот оно что!»
«А ведь звучит чертовски убедительно!»
«Кошмар... Ну да, это же чья-то иллюзия. В мире снов развитие событий действительно во многом зависит от разума его хозяина».
«Мне кажется, Гадалка просто слишком бурно отреагировала и сбила нас с толку...»
«И всё же она Гадалка. Вдруг она и впрямь что-то почувствовала?»
«... Заткнись. Не умеешь думать — молчи».
Сюй Бэйцзинь, выслушав версию юноши и глянув на чат, убедился: реакция оказалась вполне предсказуемой.
Предположение мужчины в костюме и юноши выглядело весьма логичным. Вероятно, сказывался опыт пребывания на высших этажах, где они навидались подобных кошмаров и научились мгновенно делать выводы.
Однако у самого Сюй Бэйцзиня имелось иное, предвзятое подозрение.
... Почему Гадалка не может быть матерью этой девочки?
Этот вопрос опирался на куда более эгоистичную предпосылку.
Кошмары жителей Узкой башни, если верить правилам игры, рождались из их личного прошлого в реальном мире. Но сами актёры прекрасно знали: они не были этими жителями, они лишь исполняли отведённые роли.
А значит, истинное происхождение кошмаров вызывало немало вопросов.
Не исключено, конечно, что всё это — плод фантазии разработчиков игры, если таковые вообще существовали. Но сколько кошмаров укрывала в себе башня? Разве способны создатели продумать каждый из них до мельчайших деталей?
В Узкой башне давно ходили похожие теории заговора. Шэнь Юньцзюй, к примеру, в одном из кошмаров уже утверждал, будто узнал место, которое должно было находиться на Земле.
Что, если эти кошмары вовсе не выдуманы, а почерпнуты из реальности — из их родной Земли?
Конечно, такая мысль порождала новые вопросы.
Если истории взяты с Земли, почему никто ничего не помнит?
Впрочем, они не помнили и того, как попали в Узкую башню. Взять тот же случай с Шэнь Юньцзюем: торговый квартал казался ему знакомым, но он так и не смог вспомнить, откуда возникло это чувство. Всё, что касалось памяти и разума, оставалось для обитателей Узкой башни неразрешимой загадкой.
Да и если кошмары рождены Землей... неужели там действительно происходила вся эта бессмысленная резня?
Отец, превращающий дочь в куклу; муж, убивающий жену из-за слепой ревности; бытовая техника в многоэтажке, обретшая разум... Неужели всё это было правдой?
А еще — руины сгинувшего мира в прошлом кошмаре, объятый огнём город и полоумные служащие в этой высотке... Неужели всё это случалось на самом деле?
Подобная догадка открывала дверь к иной, совершенно беспросветной истине.
Зато она идеально объясняла, почему лицо Гадалки оказалось на том снимке.
Возможно, всё увиденное — это реальные воспоминания Гадалки о её жизни на Земле. Возможно, именно она являлась истинной хозяйкой этого кошмара. А Главный разум лишь использовал её память для создания данного мира.
Звучит вполне правдоподобно, не так ли?
Вот только в системе вылез сбой: лицо Гадалки проявилось на фотографии и попалось ей же на глаза.
Для Главного разума НЭ подобный баг был досадным промахом. То, что искусственный интеллект не предусмотрел такой исход, очевидно указывало на ошибку в его расчётах.
Но куда больше поражало другое: Гадалка вообще не должна была пересечься с этим кошмаром. Люди для Главного разума всегда оставались непредсказуемым фактором. Она ведь уже поднялась на высшие этажи, тогда как этот кошмар принадлежал самому низу Узкой башни.
И всё же, поддавшись слухам, Гадалка бросила всё, ради чего трудилась годы, и без колебаний вернулась на нижний уровень.
И теперь шаг за шагом подбиралась к скрытой правде.
Её собственная жизнь, её трагическое прошлое превратились в этот кошмар. А сама она под действием неведомой силы, скорее всего, напрочь забыла ту ужасную пору.
Но чем была эта амнезия в данный миг — благом или проклятием?
Сюй Бэйцзинь пристально вглядывался в экран трансляции, где замерла побледневшая, объятая диким ужасом и растерянностью женщина.
Интересно, ощущает ли она, что всё вокруг неправильно? Вспомнит ли она хоть что-то? Свою дочь, свой побег, свою роковую ошибку...
Своё прошлое.
Сюй Бэйцзинь ни с кем не поделился этими догадками. Зрителям трансляции знать об этом не следовало — ляпнешь лишнее, и эфир тут же отрубят. А исполнителям и актёрам он просто не смог бы объяснить, откуда у него такие сведения.
В итоге ему оставалось лишь тяжело вздохнуть, ощущая, как грудь сжимает знакомая, въевшаяся в душу тоска.
Долгие годы он жил в этом беспросветном мраке. Если и искать плюсы, то хотя бы сейчас зрители в чате — ну и Линь Цинь, неохотно добавил про себя Сюй Бэйцзинь, — дарили ему хоть каплю тепла и человеческого присутствия. Чувство, забытое на долгие годы.
Смахнув оцепенение, Сюй Бэйцзинь тихо зевнул и уселся поудобнее, продолжая слушать разговор исполнителей.
Слова мужчины в костюме и юноши, может, и не убедили Гадалку, зато полностью устроили остальных. Они дали внятное объяснение снимку и наметили дальнейшие шаги.
Оставалось решить вопрос с девочкой.
И тут Фэй внезапно подала голос:
— Вы говорите, девочка на тридцать первом этаже, а вы находились ниже. Если здание начнёт рушиться, разве она не погибнет первой?
Мужчина в костюме переглянулся с юношей и после короткой паузы ответил:
— Обвалы идут не по всему периметру этажа. К тому же... если девочка последовала совету Гадалки и спряталась под столом, она в относительно безопасности.
Фэй кивнула и добавила:
— Как бы там ни было, в этом круге нам стоит снова проведать ребёнка. Из всех обследованных этажей только с ней пока можно хоть как-то нормально поговорить...
Она не успела закончить, как У Цзянь бесцеремонно её перебил:
— На шестнадцатом этаже тоже есть живые!
Фэй осеклась, но спорить не стала, лишь торопливо переспросила:
— На шестнадцатом?
У Цзянь во всех подробностях выложил всё, что они с Линь Цинем увидели, пока поднимались по лестнице. Разумеется, сплетни о самом Линь Цине он разумно утаил — собственная жизнь ему была ещё дорога.
Стоило ему дойти до девятого этажа, как мужчина в костюме насупился и прервал его:
— Сначала про шестнадцатый. Что там стряслось?
У Цзянь закатил глаза: «Когда ты тут сорил словами, я тебя не перебивал. А теперь ты меня заткнуть норовишь? И вообще, всё, что ниже девятого — это же важнейшая инфа, почему ты слушать не хочешь?»
Впрочем, глянув на Фэй, он заметил, что и та хмурится — видать, тоже посчитала его болтовню излишне витиеватой. Пришлось У Цзяню послушно переключиться на шестнадцатый этаж.
Спустя пару минут он закончил рассказ.
Однако Мужчина в костюме лишь разочарованно качнул головой:
— Ничего полезного.
Случайный алгоритм лифта они и без того раскусили.
Фэй метнула взгляд на У Цзяня:
— Возможно, позже нам стоит наведаться на шестнадцатый этаж ещё раз.
У Цзянь молча вздохнул. Понятно, его опять посчитали бесполезным. Ну и ладно... Он знал строгий нрав Фэй. Раз не высказала прямо, что он задаёт глупые вопросы, значит, уже проявила уважение.
Почесав нос, У Цзянь благоразумно прикусил язык. Лишь замолчав, он вспомнил про девятый этаж и их приключения на пятнадцатом, о чём тут же спешно доложил.
Как и следовало ожидать, известия с нижних этажей оказались откровенно скверными, а вот история с пятнадцатого...
Цзян Шуанмэй изумлённо перебила:
— Вы тоже с этим столкнулись?
Не успел У Цзянь вымолвить и слова, как она выпалила всё, что приключилось с их троицей в прошлом круге. Когда она закончила, среди исполнителей воцарилось общее изумление.
Раз или два ещё можно списать на совпадение, но когда одна и та же чертовщина повторяется снова и снова, затрагивая каждую группу, это уже не случайность. Тут кроется чёткая система.
Мужчина в костюме задумчиво произнёс:
— Это чувство дежавю связано с самими декорациями сна, а не с нашей личной памятью... Значит, подобные повторы прямо завязаны на сути кошмара.
Фэй подхватила:
— Более того, раз девочка на тридцать первом этаже вызвала точно такое же ощущение, эти странные вспышки напрямую указывают на прошлые события, случившиеся с хозяином кошмара.
У Цзянь покрутил головой и не удержался от вопроса:
— А с чего вы вообще взяли, будто хозяин кошмара — именно мать девочки?
Все исполнители как по команде уставились на него.
У Цзяня даже спина онемела от этих взглядов:
— Что? Я... что-то не то сказал?
— Да нет, доля логики в твоих словах есть, — с холодной усмешкой отозвался юноша. — Вот только ты не уловил главного: логики построения самого кошмара.
Фэй пояснила куда доступнее:
— Если верить вычисленным правилам лифтов, первый лифт неизбежно приводит на тридцать первый этаж, специально привлекая наше внимание к девочке. Иными словами, ребёнок — ключевая фигура кошмара, а её мать — наиболее вероятный кандидат на роль его хозяина. Но главное... — Она на миг заколебалась, глядя на У Цзяня, но всё же договорилась: — Главное, абсолютно всем известно: этот житель Узкой башни — женщина.
Пол — самый простой и надежный маркер для идентификации, по крайней мере, так считали многие. Раз они заранее знали, что житель башни — женщина, то, попав в кошмар, первым делом принимались искать именно женщин, чтобы вычислить хозяина мира. И в этой истории мать девочки напрашивалась на роль ключевой фигуры первой.
Они не утверждали наверняка, будто именно мать породила этот сон, но, приняв это за рабочую гипотезу, сразу находили логичное объяснение абсолютно всем странностям.
Юноша, потеряв интерес к расспросам У Цзяня, вернулся к прежней теме:
— Похоже, все эти сцены дежавю — либо случайные репликации прошлых событий, либо намеренно подстроенные кошмаром ловушки. Выходит, они подталкивают нас к разгадке?
Фэй немного подумала и возразила:
— Нет, не только. Ты ведь говорил, что на двадцатом этаже вся лужа крови тянулась прямо от дверей лифта?
Мужчина в костюме кивнул.
Фэй подытожила:
— Высока вероятность, что эту кровь оставили мы сами. Двадцатый этаж... Да, очень похоже. — Она повернулась к Гадалке: — Когда ты ехала в лифте и двери открылись, ты ведь увидела кого-то, кто был сплошь залит кровью?
Гадалка, перебуженная этим вопросом от своих смутных душных мыслей, пару секунд хлопала глазами, после чего заторможенно кивнула. Лишь спустя мгновение к ней окончательно вернулось сознание, и она заикающимся тоном спросила:
— Это... это были вы?
Фэй снова кивнула.
Мужчина в костюме насупился:
— Выходит, наши собственные действия в прошлых кругах тоже способны порождать такие эффекты.
Юноша недовольно буркнул:
— Ну так я про эти два варианта и твердил!
— Я о другом, — отрегулировала Фэй. — Оба варианта суть одно и то же. Это не наши спонтанные поступки, а неизбежный результат, заложенный в структуру этого кошмара его создателем.
Юноша опешил. До него вдруг дошло: неужели их действия настолько легко просчитать и направить в нужное русло?
У Цзянь, впрочем, неуверенно подал голос:
— Но ведь то, что натворил босс Линь на пятнадцатом этаже, совсем не вяжется с вашей теорией.
— А что, если всё сработало от обратного? — ответила Фэй. — Босс в порыве злости просто разбросал столы и стулья по углам. Но попади туда я, я бы первым делом принялась перерывать эту мебель в поисках улик. И по привычке поставила бы стол со стулом ровно по центру. А стоит вернуть мебель на место — и вот вам готовая сцена с одиноким гарнитуром посреди пустой комнаты.
Едва Фэй договорилась, как У Цзяня пробил холодный пот.
А ведь она права!
Линь Цинь мог из чистой вредности швырнуть мебель в угол, но тем самым он лишь провёл очередной элемент "репликации". Любой нормальный человек попытался бы расставить всё красиво и проверить, не спрятано ли чего внутри. И стоит вернуть всё на место... Посреди пустого пространства снова окажется одинокий письменный стол.
Как ни крути — с лица или с изнанки, — НЭ всё просчитал до мелочей. Любой их шаг неизбежно приводил к заготовленному результату.
У Цзянь удручённо замолчал. Встретившись взглядом с Фэй, он понял: напарница думает о том же. О Главном разуме НЭ.
Вот только высказать эти мысли вслух никто из них не решался. Возможно, они сами нагнетали страх, но в их организации Фэй и У Цзянь свято верили: НЭ — это всего лишь ищейка, с помощью которой кукловоды следят за людьми. И терять память снова никому не хотелось.
Цзян Шуанмэй переводила взгляд с одного на другого, не понимая причин внезапно возникшей тишины. Наконец она решилась подать голос:
— Так... где, по-вашему, находится хозяин кошмара?
Вопрос разрядил обстановку. Мужчина в костюме ненадолго задумался и ответил:
— Раньше я склонялся к двум вариантам. Первый — хозяин кошмара находится где-то внутри здания. Это может быть запертый туалет, неисследованные этажи или скрытые лифтовые шахты. Второй вариант — снаружи. Если наша цель — вырваться из высотки, то, возможно, хозяин сна уже выбралась наружу, но там её поджидает нечто куда более ужасное. К тому же она бросила дочь в здании, и этот грех вполне мог стать ядром её кошмара и главным источником страха. Однако... находка босса Линя и У Цзяня перечеркнула вторую гипотезу. Я полагаю, из этого здания в принципе невозможно выйти.
«Невозможно выйти?»
Кто-то растерянно нахмурился, кто-то глубоко задумался. Лишь двоим было абсолютно всё равно — Линь Циню и Шэнь Юньцзюю. Первый лишь изредка демонстрировал откровенное раздражение, а второй застыл с невозмутимостью каменной статуи.
От слов мужчины в костюме Фэй едва заметно изменилась в лице:
— Хочешь сказать, разгадка кошмара кроется исключительно внутри высотки?
Тот кивнул:
— Судя по всему, через лестницу отсюда не выбраться, а лифт — чистое везение. Но возникающие эффекты дежавю намекают: суть не в том, чтобы сбежать, а в том, чтобы собрать эти осколки воспоминаний и восстановить картину произошедшего...
Фэй угрюмо кивнула. Ей ли не знать — именно так решали задачи исполнители на высших этажах. Они всегда стремились к Истинной концовке, а та требовала докопаться до самой сути. На этом фоне топорные методы исполнителей с нижнего уровня выглядели как жалкое увиливание от правил.
Впрочем, сейчас её тревожило совсем другое. Если кошмар замыкается внутри здания, то какой смысл в пылающем городе за окном? Неужели это просто декорация? И что тогда значит этот так называемый "конец света", которым пропитан весь кошмар?..
Пока она пребывала в тревожных раздумьях, остальные переключились на практические вопросы. Выводы мужчины в костюме звучали убедительно, но прямо сейчас требовалось решать более насущные задачи.
Заметив, что Гадалка немного пришла в себя, Мужчина в костюме обратился к ней:
— Какие кнопки активны в третьем лифте?
Гадалка смерила его диковатым взглядом, от которого тот невольно опешил, но всё же послушно ответила:
— Горят четыре кнопки. Я нажала только одну, а потом встретила их... перепугалась... и кошмар перезапустился, — пробормотала она отстранённым, словно доносящимся издалека голосом.
Зато из её слов юноша мгновенно сделал умозаключение:
— Выходит, третий лифт с двадцатого этажа может доставить нас на восемнадцатый, куда раньше привозил второй лифт!... Погодите, но ведь и первый лифт привозил нас на двадцатый этаж, где останавливался второй. Значит... этажи у лифтов не изолированы друг от друга?
Цзян Шуанмэй с иронией заметила:
— Разве это не опровергает твою теорию о том, что у каждого лифта строго фиксированный набор этажей?
Юноша сдвинул брови, но спорить не стал, лишь огрызнулся:
— Возможно, этот набор просто гораздо шире, чем мы думали.
— Настолько шире, что охватывает все тридцать шесть этажей?
Парень поперхнулся словами и потемнел лицом от досады.
Мужчина в костюме поспешил вмешаться:
— Чем спорить о теории, лучше распределим задачи на следующий круг.
Он понимал: позволь юноше закопаться в собственные рассуждения, и тот просидит так до самого перезапуска.
— Итак, нам снова придется разделиться. На лестнице безопасно, а вот лифты — сплошная рулетка. Четверым нужно идти пешком. Двое отправятся на тридцать первый этаж за девочкой и заодно проверят снимок на двадцатом. По пути стоит заглядывать на каждый этаж — если там нет опасности, просто проверять наличие лифтов. Чтобы сэкономить время, проверенные этажи пропускаем. Ещё двое идут сразу на шестнадцатый этаж, собирают там свежую информацию и спускаются ниже, тщательно досматривая каждый уровень вплоть до девятого. Оставшиеся четверо садятся в лифт. Цель — попасть на двадцатый этаж, найти третий лифт и проверить оставшиеся кнопки на предмет дежавю. Если повезёт найти другие лифты, группы из четырёх человек хватит, чтобы разделиться снова...
Фэй нахмурилась:
— А то, что мы втроём выскочили перед Гадалкой в прошлом круге, не считается за дежавю?
Мужчина в костюме качнул головой:
— Трудно сказать, чьё это было дежавю — второго лифта или третьего. К тому же мне кажется, что эффект репликации сцен и наше случайное пересечение — вещи разного порядка... Как бы там ни было, в третьем лифте остались три нетронутые кнопки. Их надо проверить.
Фэй согласилась.
Мужчина в костюме оглядел присутствующих и, убедившись, что возражений нет, подвёл итог:
— Тогда распределяемся... Э-э, босс Линь, вы куда планируете?
Линь Цинь слушал вполуха, сохраняя терпение исключительно ради Сюй Бэйцзиня. Сколько он из этого понял — отдельный вопрос. Учитывая его страсть к детективным романам, вдруг он просто притворяется дурачком?
Впрочем...
— Я на шестнадцатый, — буркнул Линь Цинь.
Ну, Линь Цинь остался верен себе.
Мужчина в костюме кивнул. На сей раз отправлять с ним У Цзяня не стали. Фэй вызывалась добровольцем, так что на шестнадцатый этаж они отправились вдвоём.
Что до группы, идущей по лестнице за девочкой, туда автоматически зачислили Гадалку. Из оставшейся пятерки — Мужчина в костюме, юноша, Шэнь Юньцзюй, У Цзянь и Цзян Шуанмэй...
У мужчины в костюме дернулась бровь: выбора, по сути, не оставалось.
Цзян Шуанмэй окинула двоих гостей с верхов неоднозначным взглядом и взяла инициативу на себя:
— Я пойду с ней.
У юноши отношения с Гадалкой и Цзян Шуанмэй не ладились, так что он остался в паре со знакомым Мужчиной в костюме — оба прагматики до мозга костей, им с безумной Гадалкой было не по пути. А среди троицы из Шэнь Юньцзюя, У Цзяня и Цзян Шуанмэй выбор был очевиден: первый застыл истуканом, второй нервничал по любому поводу — ни тот, ни другой для ухода за дёрганой Гадалкой не подходили. Цзян Шуанмэй с её характером найти общий язык с этой странной женщиной было кудa проще.
Наконец отряды сформировались. Не теряя времени, все разошлись по направлениям.
Перед уходом Мужчина в костюме предсказуемо попытался выбить дверь туалета, но та не поддалась. Вздохнув, он вместе с юношей, Шэнь Юньцзюем и У Цзянем направился к первому лифту.
Линь Цинь с Фэй к тому моменту уже ушли далеко вперёд.
Гадалка и Цзян Шуанмэй тронулись последними.
В трансляции зрители, глядя на очередное разделение исполнителей, запестрели сообщениями:
«А ребята-то шустрые, соображают на ходу!»
«Хоть и недолюбливают друг друга, а работают слаженно».
«(Это намек на прошлые группы, да?..)»
«Это прямым текстом».
«Интересно, каково на высших этажах... Кажется, там народ куда сообразительнее».
Сюй Бэйцзинь глянул на чат и мягко вступился за местных:
— На нижних этажах у всех одна цель, так что сотрудничать проще. А наверх условия жестче: там исполнители могут разбиваться на враждующие лагеря, а в следующем кошмаре им снова приходится работать вместе. Обстановка формирует характер.
«Ахаха, Северный прямо говорит: наверху живут прагматики, а внизу народ расслабился под крылом единой цели».
«И ведь не поспоришь [собака-улыбака]».
«Просто сверху условия суровее, сплошная грызня... А низ — как оранжерея, вот все и обмякли».
«По снобизму тех двоих сверху всё сразу понятно».
Сюй Бэйцзинь лишь вздохнул на эти комментарии. Люди часто недооценивают, насколько сильно окружение меняет их внутренне. Но объяснять что-то дальше не имело смысла. На нижних этажах тоже встречались умельцы вроде Му Цзяши, а наверх пробирались везунчики вроде Оулая, просто ехавшие на чужих горбах. Везде хватало исключений.
Он уже собирался переключить камеру, как перед ним возникла фигура.
Сюй Бэйцзинь присмотрелся — ну точно, Вэй Лэчжан.
Этот кадр припёрлся болтать с ним в самом начале прошлого круга, и вот опять. Сюй Бэйцзиня аж в пот бросило от мысли, что тот снова начнёт вываливать на него тонны трепотни... И всё, чёрт возьми, про того самого "хозяина книжной лавки" с нижнего этажа!
Сюй Бэйцзинь уже тысячу раз пожалел, что сразу не раскрыл карты. Раньше сам решил молчать, а теперь локти кусает. Но Вэй Лэчжан был до одури назойлив. Даже Линь Цинь со своими заскоками не раздражал так сильно — тот хотя бы не тараторил без остановки...
К счастью, на этот раз лысый здоровяк про легендарного книжника даже не заикнулся. Вместо этого он кивнул на окно:
— Слышь, братан, что за исполнители нынче пошли? За весь прошлый круг на наш этаж всего двое заглянули!
Сюй Бэйцзинь встрепенулся:
— Ты что-то знаешь об этом кошмаре?
Вэй Лэчжан ухмыльнулся, напустив на себя таинственный вид:
— Знал, что тебя кошмары забирают. А штука-то реально любопытная!
Сюй Бэйцзинь приготовился слушать.
— Вообще, у меня роль мужская, энного плана, — не без гордости выдал лысый. — Всё-таки повыше массовки буду, хоть на полпальца!
Сюй Бэйцзинь сохранил молчание. М-да, как у массовки, его статус действительно был "на полпальца ниже"... Он уставился на здоровяка, немо моля, чтобы тот уже перешёл к делу.
Вэй Лэчжан юлить не стал. Он ткнул пальцем в окно, за которым полыхал город:
— Глянь наружу. Жутко же, а?
Сюй Бэйцзинь на миг задумался и кивнул.
— Вот и я о том! — подхватил Вэй Лэчжан. — Снаружи ад, а эта высотка — считай, убежище. И еда кое-какая есть... Так какого хрена эти дятлы рвутся наружу?
Сюй Бэйцзинь прикинул варианты:
— Две причины. Первая — здание рушится, оставаться опасно. Вторая... внутри кроется нечто похуже огня снаружи.
— Мыслишь в тему! — хлопнул в ладоши Вэй Лэчжан. — Но есть и третья.
Сюй Бэйцзинь изогнул бровь:
— И какая же?
— Эх, братан, ну ты и тормоз, — укорил его лысый. — Я ж только что сказал: "кое-какая еда". Ты реально думаешь, что в офиснике без столовой, где из еды — только твоя зона кофе-брейка, на всех запасов хватит?
Сюй Бэйцзиня озарило:
— Конечно нет. — Он сделал паузу. — Выходит...
Вэй Лэчжан пожал плечами:
— Кто знает, пересекутся ли эти исполнители с местными людоедами? Они тусуются... где-то ниже шестнадцатого этажа. Интересно, куда наши умники уже дошли?
Сюй Бэйцзинь заметил:
— Чтобы допереть до темы с едой, им надо сначала на шестнадцатом зацепиться за улики... — И тут его осенило: — Постой. А почему ты тем двоим про еду ничего не сказал, когда они к нам поднимались?
Вэй Лэчжан снова изобразил равнодушие:
— Так они триггер не задели! — засомневался он в собственных словах. — Да пофиг, у НЭ вечно какие-то дебильные загоны. НЭ велел говорить — говорю, не велел — рот на замке.
Сюй Бэйцзинь поддел лысого:
— А когда НЭ тебя хого заставил уминать, ты что-то не особо рот на замке держал, возмущался вовсю!
Вэй Лэчжан уставился на него с таким видом, будто его предательски ранили в самое сердце: «Ну и сука же ты, Сюй Бэйцзинь!»
— Да я четыре часа подряд этот долбаный хого жрать задолбался! — вздохнул он. — А самое хреновое — у меня и в собственном кошмаре одна жратва!
Сюй Бэйцзинь промолчал. Похоже, хого для Вэй Лэчжана стал таким же личным адом, как дверной глазок для Шэнь Юньзюя или унитаз для того бедолаги. Чисто психологическая травма.
Здоровяк в сердцах выругался в адрес Главного разума:
— Проклятый НЭ! Чтоб тебе самому четыре часа подряд самый острый хого без остановки лез!
Сюй Бэйцзинь сочувственно посмотрел на него. Вэй Лэчжан даже не подозревал, что НЭ способен прослушивать их в любой момент. А значит, в следующий раз лысому снова светит четырехчасовой марафон с кипящим котлом. Бедолага.
Впрочем, злорадствовать Сюй Бэйцзинь не стал. Его мысли занимал сам кошмар.
Куда больше продвижения исполнителей его волновал вопрос: где прячется хозяйка этого мира? Что ей пришлось пережить? В Узкой башне она окончательно потеряла себя, растворившись в роли. Но почему? Ведь когда они пересекались в прошлом кошмаре, она казалась вполне адекватной.
И если его догадка верна, и этот кошмар скроен из реальных воспоминаний Гадалки о Земле, что произойдёт, когда истинная хозяйка встретит её лицом к лицу?
От этих мыслей становилось ясно: этот мир скрывает ещё слишком много тайн.
Он перевёл взгляд на экран.
Камера показывала Цзян Шуанмэй и Гадалку. Они поднимались к тридцать первому этажу, благо от тридцать шестого было рукой подать. Эта пара имела все шансы первой влипнуть в неприятности, поэтому Сюй Бэйцзинь зафиксировал фокус на них.
Женщины шли молча, методично проверяя пролёты. Линь Цинь с Фэй рванули на шестнадцатый напролом и давно скрылись из виду. На пройдённых этажах лифтов не обнаружилось, как и видимой угрозы.
Цзян Шуанмэй недоумевала:
— Неужели весь ад начинается строго с тридцать первого, где сидит девчонка?
Столько тихих этажей подряд — это настораживало.
Гадалка шагала молча, игнорируя вопросы. Цзян Шуанмэй уже привыкла к её бзикам и странностям.
Но едва они добрались до тридцать первого этажа и Шуанмэй протянула руку к дверной ручке, Гадалка внезапно подала голос.
Её голос прозвучал глухо и отстраненно, будто донёсся из самого сердца дурного сна:
— Ты когда-нибудь чувствовала это?.. Каково это — своими глазами видеть, как близкий человек... сходит с ума, теряясь в кошмаре?